6. Дружить нельзя не доверять*

      Над безмятежным покоем ясного дня, когда солнечные лучи танцуют на изумрудной листве леса Пандоры, нависла незримая угроза, способная в одночасье разрушить всю гармонию. Эта тень проявлялась не только в присутствии незваного гостя, но и в младшем брате, чьи нелепые выходки и безрассудство были верным предвестником совсем ненужной суеты.       Суета охватила разум Нетейама, когда его путь преградила фигура нового аватара, и ему пришлось обходить её, ведь это существо не соизволило даже заметить приближающегося воина, не говоря уже о том, чтобы уступить дорогу.       Дорога странно искажённая, точно каждый шаг вблизи этой девчонки оставлял за собой след из чего-то вязкого. С самого первого взгляда на её неестественно прямую позу и чуть заторможенную реакцию, Нетейам почувствовал непреодолимое отторжение. Человек, воплощенный в облике На'ви, являл собой нечто иное, что-то глуповатое и по-детски наивное, но в то же время способное вызвать острое тревожное чувство.       Чувство совсем уж неясное росло с каждым мгновением. Он чувствовал её взгляд, скользящий с лука на него самого. Ладно, пускай смотрит, интересно ей, наверное. Сейчас другая задача, Нетейам пытался достучаться до Ло'ака.       — Тебе делать нечего? — вопрос прозвучал резко, хоть старший и не хотел ругаться, не зная всей ситуации.       — Да отстань, — отмахнулся Ло'ак, не поднимая глаз.       — Не отстану. А если это шпион? Будешь спать, а тебе голову отрежут, — он попытался придать голосу лёгкую интонацию.       — Не неси ерунду! Попавшим в беду нужно помогать. Она была одна.       — А другие могли сидеть в кустах и ждать вашего с девочками появления. Мне постоянно нужно за тобой следить?       — Отец считает тебя достаточно полезным, чтобы ты занимался чем-то кроме меня, — Ло'ак закатил глаза и окончательно отвернулся.       Эти слова, сказанные невзначай и с таким пренебрежением, задели Нетейама дважды, глубоко и неприятно. Неужели его общество стало настолько невыносимым для брата? И почему Ло'ак упрекал его, ссылаясь на мнение отца? Словно Нетейам был лишь функцией, а не личностью. Джейк тем временем стоял неподалёку, беседуя с воплощением живой новости дня, маленького парадокса.       Парадокс – так он воспринимал её имя, Мёрфи Мур. Сочетание звуков казалось приятным и мелодичным даже, но как будто бы не шло ей. Юноша был уверен, что это имя фальшивое. Единственное, что смущало, так это то, что в RDA ещё не опустились до использования подростков в войне. Или же На'ви просто не знали об этом? Чужая, незнакомая, она принесла с собой неясность, и Нетейаму казалось, что отцу следует немедленно прогнать её для общего блага.       Блага всего клана Оматикайя были превыше дружелюбия или сочувствия к постороннему небесному человеку. А Мёрфи снова смотрела, снова и снова касалась, шаловливо колола невидимой тонкой иглой, пока Джейк размышлял. В жёлто-зелёных глазах аватара сочетались несовместимые вещи: глубокая осмысленность и абсолютная пустота. Нетейам и не знал термина, но ощущал нечто сродни эффекта зловещей долины. Что что-то в гостье глубоко неверно.       Неверно было в первую очередь её нахождение здесь. Хотя среди На'ви были и другие аватары, включая его собственного отца, они все казались намного более живыми и своими. Мур же выглядела так, словно контролировала своё тело лишь отчасти(действительно только выглядела). Это вызывало щекочущее любопытство к новому объекту и к нему же абсолютное отсутствие доверия.       Доверие – материя хрупкая, способная рассыпаться в прах от малейшего прикосновения лжи. И всё же эта девчонка излучала его, так наивно и откровенно. С яркой улыбкой она протянула руку для рукопожатия, увидев, что «интересный воин» наконец удостоил её своим вниманием.       — Я Мёрфи, а тебя как зовут? — на звуках «р» она запиналась.       Жест её, однако, принят не был. Нетейам задумчиво разглядывал протянутую кисть, как если бы пытался зрительно вскрыть каждый палец до самых косточек. Их было пять. Иногда юноше становилось стыдно перед братом, перед Кири и даже перед отцом за то, что этот лишний палец на их руках вызывал в нём чувства смешанные, жалостливые, болезненные. Это ведь бесполезное клеймо на всю жизнь. Что-то внутри так и тянулось магическим образом исправить эту картинку, пусть и любил он в близких буквально всё, просто считал, что им станет легче жить. Сейчас же Нетейам был почти уверен: он сможет сделать это с Мёрфи вручную, если она посмеет посягнуть на жизнь хоть кого-то из Оматикайя, на их спокойствие.       Спокойствие было нарушено.       — Нетейам те Сули Тсэйк'итан, — произнёс он, чеканя каждое слово.       Неподалёку хихикнул Ло'ак, ожидающий брата.       — Повтори? — глупо переспросила девушка, а рука её всё ещё висела в воздухе, она и вовсе забыла о её существовании.       — Просто Нетейам, — сдался он.       — Хорошо, Нетейам. Рада...       — Удачи устроиться. Мёрфи. — не было желания продолжать этот пустой разговор.       Нетейам отвернулся, чувствуя, что так проще сбежать от человека, который не то, чтобы ужасно противен, но абсолютно не нужен. Она казалась лишней, и было стойкое чувство, что вот-вот должна уйти.       Уйти ей следовало немедленно. Чужое присутствие висело назойливым облаком пыли. Предчувствие кусало: Мёрфи Мур не должна быть здесь, не должна нарушать ход истории, её стабильную тишину.       Тишина сохранила эхо решения Джейка Салли. Отец превыше всего ценил порядок и безопасность. Возможно, он ценил и Нетейама, хотя в этой мысли таились зёрна сомнения, которые тот старался подавить. Нельзя было сомневаться в отцовской любви, ибо что, если не это чувство, побуждало Джейка так усердно работать над воспитанием наследника? Первенец вырос воплощением идеала и качественным переходом к новым временам. Эту безупречность видели все, кроме Оло'эйктана и, пожалуй, самого Нетейама, который всегда находил в себе изъяны. В итоге ему, казалось бы, самому занятому, отец поручил заботу о новенькой. Немного подпортил настроение, но плохой эмоции не позволили проявиться на лице. Внешне юноша кивнул, приняв задачу. В конце концов, ему дали не просто учить Мур, но и неусыпно за ней наблюдать.       Наблюдать за ней оказалось куда интереснее, чем он предполагал вначале. Та разговорная стычка, что произошла в первый день их занятий, постепенно сгладилась, оставив после себя слабенький привкус неловкости. Медленно, но верно выстроилось некое подобие взаимопонимания. Я не копаю под тебя, ты сидишь мирно. Нетейам стал замечать, что Мёрфи старалась сообщать ему о каждом своём действии и пришедшей в голову мысли. Иногда это происходило с заметным опозданием, тогда её слова звучали неуверенно. Девушка осознавала, что момент для своевременного информирования уже ушёл.       Ушёл не только момент, но и первоначальное недоверие, сменившись чем-то иным. Мур любила разговаривать, это стало очевидно. Ей было не так важно получать ответы, сколько быть услышанной. В какой же момент Нетейам, сам того не заметив, подстроился под неё? Когда он начал задавать ей совершенно бесполезные вопросы, лишь бы у неё был повод потрепаться, заполнить пространство звуками хромающего голоса? Чем ярче, тем хуже. Эти вопросы были не более чем уловкой, способом поймать несостыковку, уверял себя сам, однако всё равно было чуток жутко.       Жуткой Мёрфи была особенно в те моменты, когда её взгляд уходил в никуда, когда сбегал от всего внешнего, возвращаясь лишь спустя десяток, а то и чуть больше секунд. Это не было похоже на отключение от аватара; проблема крылась в чём-то ином. В эти мгновения в душе Нетейама поднималось лёгкое отвращение, инстинктивно хотелось странную машину перед собой устранить. Нельзя – Джейк не давал такого приказа, связал сыну руки путами.       Путами долга и приказа он был связан, не позволяя себе даже допустить ей покалечиться. Или всё же можно было? Нетейам испугался по-настоящему, когда Мёрфи потеряла сознание в ночном лесу и рухнула с ветки. Он не думал, дёрнулся за ней, но опоздал. Нетейам был виноват, и теперь именно ему предстояло приводить человека в чувство, выслушивая, для начала, её сердцебиение и дыхание. Странноватое сочетание чистого дыхания и бешеного ритма сердца... Но на'ви врачом не был, а Мур хотя бы была жива.       Жива, но без сознания. Прости, маленький человек, думал он, обращаясь к ней мысленно. Учиться правильно падать нужно в сознании, а не так, как... Как мешок с костями. Тело Мёрфи ближе к рукам самую малость пахло сладко, на подушечках пальцев были следы от имеющей очень назойливый пигмент пыльцы. Нетейам усмехнулся: цветы всё-таки таскает, зараза. Ему не было жалко цветов, пусть берёт. Но если она поймёт, что нет никаких границ, то начнёт перегибать палку, использовать свободу во вред. Человеку присуща жадность, эту жадность нужно выгнать из девчонки. А она, неугомонная, таскает цветы... и успевает же, проскальзывает мимо внимания.       Внимание Нетейама она, к его же удивлению, привлекала всё больше. Ещё Мёрфи светилась, вызывала настойчивое удивление. Одна из линий биолюминесцентных точек на её животе не вписывалась в общую симметрию, грубо отклоняясь в другую сторону, а бедро и вовсе было лишено центральной части пунктира. Это было неожиданно, заставило юношу замереть в неудобной позе, приглядеться внимательнее к первой из этих двух аномалий. Странная, невероятно странная Мёрфи Мур. Но девушка вдруг очнулась, и Нетейам сам не понял, почему настолько резко отпрянул. В какой-то степени неприлично так отнестись к существу, пусть даже оно вызывает маленькое отторжение. Но, осматривая её тело, юноша вновь ощутил липкость на своей коже. Человечек словно ел его заживо, медленно, по частям, а он и не замечал.       Заметил ли, как ловко оказался поддавшимся безнадёжной и максимально простой манипуляции? Потребовалось немало времени и усилий, чтобы убедить отца в том, что мобильный блок вместе с его двумя обитателями был им чертовски необходим. Джейк был на грани английских ругательств, которые изо всех сил старался подавлять в присутствии семьи, но в конце концов сдался. Ему и самому было тошно смотреть на несчастное неприкаянное создание, очевидно одинокое и неприспособленное. С родным братом девочке будет проще.       Проще влиться ей было безусловно, чем когда-то самому Салли, но кому она тут была на самом деле нужна? Все, кто взаимодействовал с Мёрфи, замечали её отстранённость, но предпочитали молчать, списывали это на глупые подозрения. Девушке, казалось, ничего из происходящего вокруг не было нужно: её восторг был слабым, уголки губ при улыбке дрожали, она то чересчур болтала, то уходила в себя, шагала в сторонке.       В сторонке поначалу держался и её брат, Доминик, что был похож на свою сестру, но лишь до тех пор, пока не отыскал здесь своих старых знакомых, бывших коллег. Доминик умел говорить красиво, это было неоспоримо. На'ви, не владея всей палитрой английского, не могли в полной мере оценить его слог, но Нетейам, знающий оба языка, тихонько вычёсывал речь мужчины. Он говорил хорошо.       Хорошо говорилось Доминику обо всём, что можно было рассказать, и даже о чём стоило бы умолчать. В первую очередь, конечно, он объяснил ещё раз причины их поспешного побега. «Маленький» конфликт с начальством, всё до чертиков задрало, а сестру решили эксплуатировать на войне, хотя когда-то им обещали группу мирных аватаров, исследователей флоры и фауны Пандоры ближе, чем можно. Мур также охотно погружался в хорошие воспоминания, связанные с его бывшими коллегами. Ни с кем он тут именно не дружил, но переговаривался ранее часто, мог в свободное время с ними общаться, делясь историями и шутками. В целом, был он человеком интересным, под стать своей сестре, но при этом – слишком своим. Играл в оратора, излагая базу, но каким же языком! Люди смеялись и кивали, а собравшиеся на'ви переглядывались с усмешками, не совсем понимая тонкости такого юмора.       Юмора Мёрфи, кажется, не понимала вовсе. Она в это время обычно сидела в стороне наблюдателем. Нетейама удивило её человеческое тело, когда он впервые увидел его. Похожа на аватара, да, но... Очень уж маленькое создание, казалось совершенно беззащитным. Так с ней приходилось общаться очень редко, но в эти моменты было ощущение, что говоришь со стеной. Девушка молчала, взгляд направлен куда-то под кожу собеседника. Переводить жестикуляцию наугад было трудно, слушать озвучку планшета неловко, взаимодействовать хотелось всё меньше и меньше. В аватаре это была словно совершенно другая личность, даже Доминик признавал это.       — Как разные люди, согласен, — делился он, когда вытянул сына Оло'эйктана для разговора об успехах его сестры. — Иногда не узнаю, ха-ха.       — И как вы?.. — начал на'ви, пытаясь понять, как мужчина справляется.       — Сложности есть, разумеется. Но на то я и старший брат, — Доминик спокойно пожал плечами.       — А вы уверены, что ей самой это всё надо? Аватар, быть на'ви. Иногда мне кажется, что нет. Прошу прощения.       — На Земле крестятся, когда кажется, — показалось Нетейаму, или он сказал это с язвительной ноткой? «Крестятся»? — У неё с рождения были проблемы в разных центрах мозга. Не буду особо в терминологию погружаться, но... Мёрфи интересно воспринимает происходящее вокруг. Из-за этого мы частенько ругаемся, причём зачинщик не я. Поверь, если бы она не хотела, то не делала бы. Просто не знает, как показать заинтересованность.       Сомневается ли она или правда не умеет выражать чувства? Нетейам кивнул, внимая словам Доминика. Мужчина казался приятным, его открытость подкупала. Лёгок в диалоге, не строит из себя не пойми что, схватывает речь На'ви на лету, рвётся к работе как к научной, так и к более грязной, где белый халатик лучше снять. Хороший дядька, не зря Мёрфи его так часто хвалит.       Хвалить Мёрфи за успехи юноша начал неожиданно для них обоих. Это было странно: сложные вещи давались ей лёгко, а вот с элементарными возникали необъяснимые трудности. В свободное время она старалась развивать руки, занимаясь лёгким творчеством. Нити, камушки, резьба. Скверно. Тем не менее, базовое она освоила. До поражения движущейся цели было ещё далеко, но солнце стояло высоко, и Нетейаму ещё не приходилось считать звёзды в ожидании рассвета.       — Рука болит, — жаловалась девушка, встряхивая правую конечность, — кто бы мог подумать...       И правда, это было для новичка неожиданно: на следующий день болела не та рука, что оттягивала тетиву, а та, что держала лук. На неё приходилась более прямая нагрузка. Нетейам легко усмехнулся, мазнул глазами по небу и двинулся со своего наблюдательного места к Мёрфи, разжал её пальцы и переставил правильно. Немного растерялся, имея дело с пятью, но быстро оправился и принялся за объяснения.       — Ты как будто хочешь его сломать. Пустая затея. Палец видишь? — показывая Мур свою ладонь, на'ви двигал большим пальцем.       Но вместо внимания получил озадаченный нахмуренный взгляд и неожиданный ответ:       — Зачем мне твой палец?       Нетейам растерялся не меньше, его брови чуть сошлись к переносице.       — Я... Не предлагаю? — но тут же заметил её едва удерживаемую ухмылку. — Так, не смешно! Палец большой упри в рукоять лука, упри, упри, кому говорю. А остальными просто обнимай. Да, молодец.       — Менее дискомфортно не стало, — вздохнула Мёрфи.       Установившаяся стабильность и некоторое расслабление вынудили Нетейама взять ученицу на прогулку-задачку вместе со своей семьёй. Немного напрягало то, что девушка быстро привязалась к Тук, но, если присмотреться, самой малышке это даже нравилось.       Нравилось им обеим, как оказалось, находиться у воды. Он не задумывался особо, когда отвёл их к ближайшему водоёму. Всё же они не были особыми любителями плавать и поэтому вряд ли... Ах, Ло'ак! Придушить бы тебя на месте за тупую непредсказуемость! Но вместо этого Нетейам... раззадорился, почувствовав вызов. Прыгнув следом, он в первую секунду пережил подобие паники, пока не вынырнул на поверхность. А там уже и брат подоспел со стремлением притопить.       Притопить Мёрфи смогла себя сама, неуклюже выползла на поверхность. Вода же, принявшая её, сделала это безобразно прекрасно. Девушка была порождением отравленного прибоя, поэтому в чистом озере смотрелась славно. Тяжёлые от воды волосы обвили шею и плечи, словно водоросли, а капли на коже сверкнули чешуйками, прежде чем вернуться домой. Может, давно было пора смыть с неё прошлое и взглянуть по-новому. Что-то хорошенькое в ней есть. Какой неправильный момент...       Момент был безнадёжно испорчен, выбор места оказался фатально неправильным. Нетейам не знал, что существует какой-то закон Мёрфи, но суть его обожгла голосом отца в наушнике. Стоило на секунду расслабиться и позволить себе дурачество, как вселенная тут же подставляла подножку. А ещё Джейк переборщил с повышением тона, ухо само поджалось от дискомфорта, нежданно ударившего по перепонке. Сразу после накрыла волна стыда. Ребята вокруг примолкли, чтобы услышать, что нужно отцу, а слышали каплю важного и океан негатива в сторону старшего. Нетейам, даже когда вырос, не смог пересилить себя, рявкнуть в ответ. Подчинение и подсознательное желание угодить в него вколачивалось годами, работало безотказно. Он гас на глазах дешёвой лампочкой накаливания, терял тепло, что сменялось прохладой. В очередной раз показать себя укрощённым было невыносимо.       Невыносимо унизительно, но всё же! Юноша оказался прав в настороженности. Срыв с маршрута был ошибкой. Плоское жизненное клише: где они, там катастрофа. Звучало тупо и при этом неизбежно.       Неизбежный стабильный план действий требовал: младшие в лес, он сам как получится; переждать конвертопланы и лететь домой. Но реальность вставила свою ремарку – Мёрфи. Она едва двигалась, спотыкалась на воде, погружалась по глаза и потом откашливалась. «Эйва, почему она медлит?!» — рациональные причины не вмещались в эту мысль. Нетейам не думал, когда хватил её за руку выше локтя(пальцы целиком обхватили конечность, зато удобно) и потянул к берегу. Ждал сопротивления и даже отпора, потому сдавил руку чересчур сильно. Он был готов тащить силой.       Сила оказалась не нужна. Мёрфи не сопротивлялась, гребла следом, даже тонуть перестала, пусть всё равно не утруждала себя. Абсолютная податливость.       Податливости быть не должно. Небесные люди всегда пламя – самостоятельность и гордость, тупая уверенность в превосходстве над всем спутником только из-за новенького автомата с большим расстоянием выстрела. Они не были податливыми местным, были ломкими, но никогда мягкими. А эта отдавалась порыву, послушно следовала за на'ви. Простите уж, на веку Нетейама это первый, скажем так, его личный человек, привыкнуть к противоречиям нелегко. Он проморгался от странной мысли. Мёрфи была как смирившееся с гибелью тело. Она, наверное, не будет против, если он сейчас бросит её. Страшная мысль, плохая, ни в коем случае не относящаяся к планам, далёкая от реальности, как земля от неба.       Небо громыхнуло. Гул, скрежет, металл, оно уже здесь, близко-близко, врывается в пространство. Младшие оторвались, от этого чуточку спокойнее. Ненадолго, конечно. Каждая следующая секунда раскалывалась на осколки, на каждый приходилось по несколько смен решений. «Скорпион», превратившись в неуправляемый груз, падал, описывая дугу. Мёрфи замерла на две бесконечные секунды, продемонстрировала неожиданный умственный процесс, а потом заорала: «Блять!» Нетейам без прочих пояснений понял: они в полном дерьме. Стать кровавым пятном у берега не хотелось никому, прочь, прочь от границы извала туда, где вода темнее. Если накроет там, есть шанс выплыть, не будучи размазанным по дну.       Дна коснуться во второй раз станет смертным приговором. Мёрфи тогда сдалась и отключилась первой. Нетейам, дурачок, не думает в этот миг о своей травме, о белизне с чёрными мушками, пожирающими зрение, он не думает ни о чём, когда разворачивается назад, хватаясь за край оборванной винтом юбки-сеточки. Рывком поднимает человечка на свой уровень, выпуская из лёгких последний запас и тянет за собой к красиво переливающимся лучам света. Хватило от силы на пару метров. Потом вода безжалостно заползла в нос, в горло. Всё горит и гаснет. Как чьи-то руки подхватили под плечи, Нетейам уже не чувствовал.       Чувствовал он потом. Боль эта станет спутницей на ближайшие часы, её проще игнорировать. А пепелище в лёгких не позволяло о себе забыть, вынудило, едва открылись глаза, опереться на здоровую конечность, харкаться водой и слизью на песчано-каменистый берег. Кто-то тронул за спину, мама, кажется. Нетейам панически мотал головой, отстраняясь. Нет. Я сам справлюсь с последствиями своей ошибки и сам вынесу позорный исход.       Исход был вот он – сидел мокрый с дискомфортом во всём теле, всё же сдавшийся материнскому чувству. Нейтири мелькала перед ним, глаза большие-большие, аж сжималось сердце. Она взяла в свои руки его лицо, прижала лбом к своему, шептала, шептала так тепло и по-родному, что всё хорошо, родной, любимый сын. Джейк не утешал, потому что занят изучением повреждённой конечности, осторожно ощупывал. Когда пальцы надавили на самое-самое место скола, сердце в груди пропустило удар, в ушах возник высокий звон, а к глотке поднялось желание вывернуться наизнанку. Прекрасно, перелом. Смеяться над удачей или шипеть от боли? Юноша задержал дыхание и прикрыл глаза, ничем не выдавая себя. Нельзя, рядом мама и целая толпа своих. Нетейам стискивает зубы и натягивает беззаботную улыбку.       — Ерунда, мама, ерунда... Не волнуйся за меня.       Голос хрипит, но он нежен, Эйва, как же нежен первый ребёнок семейства Салли. На погибель ты создала его столь сладким.       — Ты не дышал... — на последнем слове шёпот Нейтири дрогнул.       — Прости, — виновато говорит Нетейам и на единственный миг расслабляется, опираясь на мать. Только на миг.       Улыбку всё тяжелее удерживать. Ненадолго он уходит в себя, натыкается там на сомнения и тревогу. Они не острые, не про сейчас. Это тоскливое предчувствие, похоже на ломоту в костях. Что-то плохое должно случиться. Неужели Нетейам и правда может умереть? Это глупо, нелепо, так нельзя. Нельзя ему умирать. Как же он бросит родных? Как же возложит свою ношу на плечи Ло'ака?       Ло'ак сидит в нескольких метрах. С него струится вода, он тяжело дышит, и у Нетейама возникает стойкое желание встать и треснуть его по лбу. За то, что опять полез, куда не звали, за готовность бросаться в огонь. Эм, в воду. Если сравнивать с уже обсохшей Кири, младший брат вылез из озера совсем недавно. Он вроде как суетится над Мёрфи, но движения его угловаты, а взгляд блуждает. Ло'ак выглядит потерянным. Старший уже давно заметил эту особенность: отходняк стрессовых ситуаций братец переносит, уходя в себя, прячется где-то внутри тела.       Тело Нетейам не жалеет слишком долго, эта роскошь не для него. Мягко выныривает из объятий матери, из-под взгляда отца, обещает, что скоро вернётся, что всё в порядке. Сейчас его интересует другое тело – Мёрфи. Она поднялась, но смотреть на это больно. Человечек трясётся от пережитого шока или от боли, непонятно, обнимает себя рукам. Сеточка на бёдрах порвана в клочья и держится на последней ниточке. Говорила, что радовалась ей, своей второй рукотворной вещи... Худые ноги стёсаны до крови, и на правом бедре зияет хорошая такая рана. Кусок плоти заметно отделён и при малейшем движении открывается нелицеприятная перевёрнутая мясная «улыбка», из которой сочится новая порция крови, теряется в камнях и песке. Нетейаму ужасно жаль, что по его неосмотрительности они все здесь оказались, что эта рана – его вина.       Вина порождает долг. Очень сложно благодарить человека, когда оба еле стоите, всё же секунда до утопления не проходит просто. Ещё сложнее вкладывать в слова такую убедительность, чтобы человек поверил в их искренность. Хотя, честно говоря, сам он не был до конца уверен в чувствах. Не столько думал о благодарности, сколько: ей нужно помочь, она ранена. Синхронная с сердцебиением пульсация в руке ползла уже до ключицы, нашёптывала, что помощь нужна и ему тоже, причём срочно. Но на'ви был упрям. Глупый искалеченный ученик в его глазах был превыше. Порыв Мур нужно оценить, она не оставила его одного.       Один он, впрочем, не остался бы, раз уж мама и Ло'ак появились так скоро. Но Мёрфи не бросила. Хорошо. Приятно. Скромный шок, боль и звон в ушах мешали Нетейаму увидеть, как ближе к концу диалога сверкнули глаза девушки. Искру личную и нехорошую он не понял.       Понять после этого удалось вот что: в общем-то, Мёрфи пока не приносила много проблем. Она не ныла, не капризничала открыто. Юноша просто внутренне склонялся к тому, что в воспитании человечьего подростка нужно быть строже. Обрубать нужно все типичные ниточки – лень, уныние, эгоизм, вырабатывать дисциплину. Мир требовал осознанного подчинения своим законам. Эту истину он пытался вложить в неподатливую голову своей ученицы, пока безуспешно. Мёрфи не скрывала, что всё вокруг ей непривычно, чужеродно и оттого непонятно. Любви к Пандоре, что чувствовал каждый на'ви с рождения, у неё не было и в помине. Когда стараешься побороть своё традиционное мышление и привыкнуть к небесному человеку под крылом, принять такие штуки тяжеловато.       Тяжеловато пришлось после того дня. Пока Мёрфи, хоть и прихрамывая, поразительно быстро влилась обратно в рутину, Нетейам получил отвратный приговор – полный покой для конечности на месяц. Во-первых, это ставило жирный крест на стрельбе. Как только озвучили срок, у него нервно дёрнулся глаз. Во-вторых, он почувствовал себя полноценным инвалидом. И не просто инвалидом, нет! Отбросом, дармоедом, специально получившим травму, чтобы откосить от деятельности клана.       Клан, напротив, относился к нему с терпением и добротой. Нетейама любили все, от стариков до самых маленьких детей, поэтому никто и не думал его в чём-то упрекать. Но сам он этого не знал и знать не хотел. Видел только, что его мягко отстраняют от любой серьёзной работы. Не прогоняют откровенно, но и спорить, когда с улыбкой говорят «мы пока справляемся», он не мог.       Мог юноша только искать иные занятия и скучать. Скука эта была особого рода, такая вот душная и унизительная. Она довела до того, что частенько Нетейам стал составлять компанию, помимо членов семьи, Мёрфи. Друзей-то у него не было, а к этой хотя бы привык, да и должок вернуть надо. Раньше их встречи были строго регламентированы, всё по делу. Заметно, что девушке поначалу было от немотивированных бесед странно и неловко. Она ёжилась, отвечала односложно, всем видом старалась выпроводить наставника, но вскоре сдалась под настойчивостью.       Настойчиво она возвращалась к любимому занятию снова и снова, как только привыкла к компании. Так Нетейам узнал, что гиппокамп – это часть мозга, отвечающая за память, а также имя одного из спутников далёкого Нептуна. Пообещал обратить внимание на похожий на бабочку шрам, украшающий плечо Мур в родном теле. Она сказала, что это от переводной татуировки с глянцевой структурой, которая ничем не снималась несколько месяцев, хотя должна была облезть за неделю. Выяснилось также, что мама читала Мёрфи в детстве «Ромео и Джульетту», и это максимально заезженная литература, в любви к которой стыдно в XXII век подростку признаться, засмеют, но девушка всё равно несколько раз перечитывала для ностальгии. Жалко, что сюжет пересказать она не потрудилась, сразу ушла с темы на язык цветов. Он мёртв для человечества, но Мёрфи изучала для школьного проекта.       — Цветам присваивали значения, — говорила она, лениво чертя палкой на влажной земле. — Букетом в древности можно было признаться в любви, оскорбить или выразить уважение. Молча.       Девушка редко погружалась в мысли так глубоко. Обычно рассказы поверхностны, а вот сейчас делится, как и где искала информацию и какие из «говорящих» цветов с лица Земли исчезли. Звучит почти мечтательной. Нетейам слушал, непроизвольно мусоля поверхность повязки на руке.       — Круто, — пробормотал он, когда она замолчала. И, движимый внезапным любопытством, спросил: — А что бы мне подошло? Если ты в этом разбираешься.       Мёрфи зависла, уставилась в чужие глаза, высматривая подсказку в криптах жёлтой радужки. Она смотрит слишком пристально и серьёзно, Нетейаму стало не по себе. Он уже готов был отшутиться, отвернуться, но человечек не дал ему возможности. Уголки её глаз вдруг смягчились и собрались в мелкие лучики. Это была улыбка, но не полная, она только глазами, загадочная и чуть печальная.       — Бордовые пионы. Они такие… объёмные. Пышные.       — Это что значит?       — Просто уважение. Ты же дружить со мной не хочешь.       Мур ответила пожала плечами, дружелюбно хихикнув. Забавно, но она и не соврала. Уважение действительно входило в список значений этого земного цветка.       — Ладно-ладно, извини за тот раз! Ты появилась слишком неожиданно, я присматривался.       Идея о том, что чувство можно упаковать в лепестки, красивая. Мысли, что за этим может скрываться что-то ещё, что приличнее утаить, в голову не пришло.       Пришло другое, на следующий же день, и оставило горьковатый осадок. Нетейам примерно понимал: если человек провёл жизнь в немоте, его речь не станет идеальной в одночасье. Понимала ли это сама Мёрфи? Потому что он уже в третий раз, наклонив голову, переспросил:       — Прости, что?       — Ты надо мной смеёшься? — она закатила глаза, принимая из чужих рук деревянную полую палочку.       Мур предложили сделать ветряной колокольчик. Не Нетейам, но он был привлечён уже самой девушкой.       — Неправда, — честно сказал он, хмурясь. — Я просто не могу понять слово. Когда ты быстро говоришь, у тебя звуки съезжают сильнее.       Ведь ученица должна понимать всё, знать свою сотую особенность. Выяснилось, что нет. Мёрфи ошарашенно замерла, крадучись пригнулась и понизила тон:       — Что ты сказал?       — Эй, прости, я не хотел тебя обидеть, — Нетейам засуетился, почувствовав, что наступил на мину. — Всё не так плохо, это просто я…       — Как я говорю? — она поспешно перебила.       Что-то не так капитально. Что ответить? Как она могла этого не знать? Любой ведь слышит то, что говорит! Разве нет?       — Немного картавишь и иногда проглатываешь окончания. Это не страшно. Просто становится заметнее, когда ты волнуешься или спешишь.       Было не по себе. Месяцы пользоваться этим телом, жить в нём, и узнать такую деталь о себе только сейчас… Это должно быть обидно. Мур просто вздохнула и прикрыла глаза.       — Хорошо. Спасибо, что сказал.       — Мёрф, это же не…       — Меня это не волнует, просто неожиданно. Я... этого не слышу. Там говорили, что за пару месяцев пройдёт. Думала, что уже приноровилась. Можешь вырезать пару звёздочек из того, что осталось?       — Конечно.       До конца работы над колокольчиком девушка бродила где-то не здесь, безучастная. Нетейам, обрабатывая деревянную пластинку ножом, замирал и смотрел на ученицу, когда она прекращала вешать трубочки на верёвку. Не вежливая жалость это даже. Сочувствие? Бедный ребёнок. Ей действительно никто не счёл важным сказать, что с ней опять что-то не то, а он так неосторожно ткнул носом в правду.       Правды могло быть с избытком, неприглядной особенно. Новый день принес новое знание: связь с аватаром для Мёрфи штука более тонкая, чем у других. Не угадали люди с идеей давать больным второй шанс в другом теле. Она не явилась на тренировку. Да, кроме практики было достаточно теории, с которой может справиться любой инвалид, отброс и дармоед. Нетейам отстоял положенные полчаса и почувствовал укол досадливой усталости.       Устало он зашагал к обители аватаров. «Мёрфи номер два» спит. Значит, активничает номер один. Юноша развернулся и направился к их блоку, где, даже не заходя, через окно днём бывает видно, как мелькает она либо её брат.       Брата тоже не было, всё пусто. Нетейам уже собирался искать дальше, когда показался человек, которому он мягко преградил путь.       — Простите, вы видели кого-нибудь из Мур?       Мужчина вытащил из ушей наушники...       — Нетейам, привет. Повтори?       — Да, здравствуйте. Вы не знаете, где Доминик и Мёрфи? Их фамилия...       — Девочке нехорошо. Доминик унёс её в биолабораторию, если я правильно понял. Там больше некуда идти, если так подумать.       Нетейам поблагодарил за информацию и зашагал в указанном направлении, которое привело к знакомой двери. Он посещал это место реже, чем Ло'ак, Кири и Паук. Не чувствовал, что его здесь ждут. Заглянул внутрь, прежде чем войти, и сразу наткнулся взглядом на амниобак Грэйс. Не зная женщину при жизни, он всё равно уважал её и немного тосковал. Поговорить с ней живой было уже нельзя, а хотелось, хотелось расспросить обо многом, чего не дал бы диалог через Эйву. Так, ладно, не до этого сейчас.       Сейчас в поле зрения стоял Доминик. Заслышав гостя, он плавно обернулся и махнул рукой. Как хорошо, что с ним легко говорить. Хотя сейчас чуть сложнее, мысли мужчины заняты иным. Нетейам последовал за его взглядом к медицинской койке, затянутой белой простынёй, где лежала Мёрфи. Она была бледнее, впервые юноша разглядел едва заметные скромные веснушки, которые обычно игнорировал(ровно как и всё её родное тело). Без сознания девушка казалась ещё более крошечной и, наверное, невесомой. Куколка.       — А, Нетейам, здравствуй. Прости, забыл тебе рассказать о произошедшем. Долго ждал Мёрф?       — Нет, я тоже задержался. Что с ней?       Врать плохо, Салли.       — Синхронизационная камера сбоит, разберусь. Это из-за её основного заболевания. Не тот коннект, так скажем. Думаю, какое-то время из-за ошибки она будет подолгу спать. Но, в целом… — он махнул рукой, — всё под контролем. Всё хорошо.       Звучит как плоская ложь, но чем необразованный парень возразит?       — Я могу помочь?       Мужчина покачал головой и неоднозначно улыбнулся.       — Иди, герой. Она, когда очнётся, будет не в настроении. Нехорошо тебе это видеть. Скажу по секрету, я всеми правдами и неправдами избегаю любых конфликтов с вами. Спасибо.       Спасибо, что уйдёшь. Предельно ясно старший Мур дал понять: уходи, это наше. Нетейам кивнул, спорить не стал, потому что это не его. Но каждый жест и тон, состояние и вид куколки на койке он запомнил намертво. Такое на всякий случай надо знать.       Знание пригодилось очень скоро. Видимо, успокоить сестру Доминик не сумел. Поэтому, когда Нетейам в следующий раз столкнулся с Мёрфи, она была похожа на загнанного зверька, готового начать шипеть. Жаль, что мимикрией не обладает, точно бы распушилась до размера на'ви. Конфликт назревал. Ло'ак и Кири, не зная подробностей, но чувствуя её отчуждение, попытались выведать, почему она от них бегает и почему была без сознания. А Мёрфи злая сейчас до самого дна, и злость её такая же немая, она внутри.       Внутри то, что наружу насильно не вытащишь. Нетейам понимал, что она ничего не объяснит добровольно, но ребятам суть произошедшего знать надо. А ещё никто из них не знал, что старший уже в курсе всего... Поэтому спектакль разыграть удалось легко. Заразить спокойствием, потрепать волосы, перебрать варианты произошедшего, наблюдая краем глаза. Мёрфи поддалась быстро. Она была способна рядом с наставником успокоиться.       Успокоив её, затушив конфликт, Нетейам прогнал всё ещё раз в голове и отметил деталь из начала. Мур от его руки не отшатнулась, а потом даже подставила голову. А когда он прекратил, её макушка на долю секунды потянулась следом за уходящим теплом. Или показалось? Податливость штука обоюдоострая. Обернётся ли это нехорошим потом?       Потом Мёрфи, спасибо Великой Матери, что в аватаре, нагло свалила из лагеря с Ло’аком. Когда до Нетейама дошёл слух о пропаже этих двоих, он закусил щеку изнутри до боли и задумался, глядя в пустоту. Значит, он плохо решил проблему или перестарался с мягкостью, вот они и улетели праздновать примирение. В любом случае, идти к отцу пришлось. К краю скалы они шагали торопливо, а разговор больше походил на заполнение бланка.       — Я точно привяжу к тебе Ло'ака, но Мур уже другой разговор. Что скажешь её брату, если с ней что-то случится? Почему ты допустил то, что они оба сбежали без предупреждения?       — Моя вина. Не уследил.       — Правильно, твоя вина. Что будешь делать?       — Поговорю с обоими. Обещаю, это больше не повторится.       — Поговорю я сам. Мур выдай лёгкое наказание. Ей почему-то всё сходит с рук.       Отец потёр переносицу, а когда отнял руку, зацепился взглядом за две фигурки. С души Нетейама свалился камень. Они вернулись и были целы. Им ещё и было весело – Ло’ак оживлённо жестикулировал, а Мёрфи сдержанно слушала, держась за плечо. Братец даже порывался девушку дружески приобнять, но приближение старших всё нарушило.       Нарушило это событие и что-то более тонкое, раз уж Ло’ак сцепился с отцом на словах. Он был возбуждён, глаза горят, активно выгораживает свою позицию и Мёрфи. Сегодня младший был настроен выйти из ссоры победителем. А вот Мур стояла рядышком и молчала, не пыталась вмешаться, не поддерживала друга даже взглядом, потому что смотрела на Нетейама. Не отрываясь, кстати. Она явно о чём-то думала, но он воспринял это как своеобразный вызов. Пока Ло’ак спорит, эта держит зрительный контакт. Хорошо, пускай будет так.       Так, конечно, долго длиться не могло. Тишину вокруг своей фигуры нарушила сама же Мёрфи, не выдержав обвинений Джейка. Она выкрикнула, что в произошедшем нет её вины, и сердце Нетейама пропустило удар за брата. Ло’ак, только что такой воинственный, чуть съёжился. Юноша был откровенно не рад поступку младшего, но понимал, что тот сейчас почувствовал. Ло’ак всегда был болезненным к действиям окружающих по отношению к нему. Чувствительный, маленький и глупый, на него в такие моменты хотелось смотреть с досадливой нежностью. Брата обидели – значит, в какой-то мере, обидели и Нетейама.       Нетейам в первую очередь припомнил Мур именно это, когда им дозволили говорить. Заметив в реакции настоящую растерянность, что была шагом к осознанию поступка в будущем, он почувствовал довольство. Этого вполне хватило для отмщения, вот и стих внутренний запал. И тогда, помня наставление отца, он предупредил, что придумает для человечка наказание.       Наказания никто не любит, но Мёрфи прямо выделилась. Впервые за всё время её голос взлетел на повышенные тона и прямые наезды. Чем дальше и быстрее девушка говорила, тем явственнее проступали дефекты речи, и чем сильнее сбивалась дикция на очередном заявлении, тем возрастало в Нетейаме раздражение с негодованием. Последней каплей стало то, что она ткнула в его направлении пальцем. Подумать только, простой жест может быть таким унизительным, так наглядно демонстрирующим дерзкое превосходство.       Превосходство он умел демонстрировать, всё же был сыном своего отца. Ненавидел в себе неконтролируемое стремление в споре давить и дожимать, до последнего отстаивать свою власть, но поделать ничего не мог, ибо воспитан был в структуре «командир – подчинённый». Как удобно накладывалась эта структура на отношения с учеником, который, по сути, держался благодаря его доверию, а позволял себе нести неуважительный бред. Поэтому Нетейам позволил себе маленькую грубость – напомнить Мёрфи о её принадлежности. Когда были произнесены эти слова, внутри щёлкнуло «так нельзя» и расслабилось «терпишь странную». Все вокруг так заигрались в маленькую куколку, что начали забывать, кто она.       Она на всё это тихо предложила отказаться от дальнейшего обучения. Так и замер Нетейам, заглотив народившуюся новую порцию умных речей. В смысле «откажись меня учить»? Как так-то...       Он ведь не со злобы прикрикнул. Замечания и критика – они же не были камнями, не были же, верно? Он правда всё это время пытался выстроить мост между её твоим и своим. Пытался! А девчонка восприняла это так, будто не мост возводит, а стену вокруг неё. От Нетейама отказался ученик, как же это смехотворно. Поднимается к горлу, мешает продолжить ссору горечь от бессмысленности часов, проведённых в терпеливых объяснениях, всех нервов, затраченных на сдерживание раздражения, когда Мёрфи, глупая такая, делала всё не так и при этом цветы таскала, всех душевных сил, которые юноша вкладывал, свято веря, что они в конце концов движутся к одной цели. Оказалось – нет. Получается, ошибся он в методах, когда думал, что строгость и требовательность человек поймёт. Не вышло, просто сдаётся и истерит. Ломать Нетейам не хочет. И он не говорил, что Мёрфи ужасна. И руки её ему не противны... Руки как руки. Нетейам провалился, не смог справиться с одним единственным человеком. Отец был прав.       Он не захотел продолжать разговор. К своей маленькой проблеме относился с беспокойным трепетом, желая показать Джейку, что может буквально всё. Потом возникла уже искренняя ответственность за человечка. И что остаётся теперь?       Теперь нужно подумать, как выйти из данного положения. Нетейам заглядывает в маруи и тут же отклоняется в сторону, спасаясь от пролетевшей в сантиметре от лица деревянной фляги. Не представляя, что там внутри происходит, юноша снова, уже осторожнее, заглядывает внутрь, но видит лишь пустоту и разбросанные(вероятно, разобиженным на весь мир Ло'аком) вещи. Напрягающий контраст с ситуацией минуты назад.       Минуты назад всё было тихо, когда он подходил. Кто бросил флягу? Кандидатов, вообще, два... Нетейам заходит внутрь, намеревается обернуться, да не успевает. Сзади на него набрасывается тень. Рот плотно закрывает чужая ладонь, руки сцепляются за спиной.       — За нарушение Великого свода законов, статьи второй, пункта «шастанье около священной хижины после заката», я вынужден вас привязать к столбу на три дня. Пройдёмте!       Мысленно вздыхая, Нетейам сдаётся и позволяет Ло'аку вести себя. Но уже через три шага, почувствовав малейшее ослабление хватки, резко выворачивается, перехватив руки брата, мягко, но «хер вырвешься» заводит их ему за спину, прижимая Ло’ака лицом к стенке.       — Ай-ай-ай-ай! Сдаюсь! Не ломай, больно! — театрально ноет, но в голосе слышен смех.       Наклоняется Нетейам к его уху, намереваясь прошипеть что-то смешливо, но не успевает слова вымолвить. Младший брат совершенно неожиданно полностью расслабляется, чем вводит в заблуждение от возникшей тяжести в руках, и выскальзывает угрём, отскакивает в сторону.       — Не теряй бдительности, братишка! Двадцать три к девятнадцати в мою пользу.       —Только потому, что ты ловишь меня в неигровые моменты, — скорчил Нетейам недовольную мину.       — У тебя они всегда неигровые. Ты второй год о моём существовании только перед сном вспоминаешь. Как люди говорят: тебе от меня нужно только одно…       — Иди сюда, я тебе по губам дам. Иди-иди, чего застыл?       Нетейам подзывает брата к себе, а тот косится с явным сомнением. На унизительную процедуру воспитания лапой никто не подписывается добровольно. А ещё все знают: Нетейам, точно большой кот, может прижать, замурлыкать что-то насмешливое, и при этом его пальцы немилосердно растреплют патлы и оттягают уши. Вот откуда он взял эту привычку уже не знает никто, она появилась в какой-то момент без предпосылок. Но эти же все-никто, от младших сестёр и брата до случайных сверстников, стараются избегать слишком близкого контакта в его подавленном или игривом настроении. Ло’ак фыркает, отступая ещё на шаг.       —Не пойду, ты псих.       —То-то же, — удовлетворённо кивает Нетейам, но его улыбка тут же слетает. Он останавливается, чтобы подумать, и, прищурившись, продолжает. — А ты чего в таком хорошем настроении? Что учудил уже? Что собираешься?       — А вот это, мой хвостатик...       — Сам хвостатик.       — Не перебивай! У меня клёвая идея, и с ней ты мне поможешь.       Ох, не нравится это Нетейаму, прям категорически не вкатывает. У Ло’ака клёвые идеи обычно пахнут дымом.       — Что на этот раз?..       Не по больному, но по неприятному, о котором только-только удалось забыть. У Ло’ака развязался язык, и он выпалил план. Оказывается, ему мало того, что Мёрфи уже впуталась почти во все части жизни детей Салли. Она, по его мнению, должна стать полноценной частью всего. Затея такова: обучаться должен не только аватар, но и человек.       — Можем уже сегодня, если ты поможешь придумать всё лучше, — продолжает Ло'ак, не замечая, как мрачнеет лицо брата.       Увлёкшись рассказом, Нетейам не сразу заметил прислонённый к стене детский лук из светлой древесины. За ним Ло’ак сейчас и сходил, демонстративно покрутив незатейливую деревяшку в ловких пальцах. Это был самый ранний и простой вариант для ребёнка, делающего первые шаги. Или… для небесного человека.       Человека тут и нет! Она ведь!.. Она… Что она такое, когда не подключена к аватару? Для чего Мёрфи вообще существует среди них?       — Дурачьё. Мёрфи сама ещё в первый день рассказывала, что ей даже на Земле не смогли разработать руки, а ты предлагаешь лук. Это даже неуважительно, — пытается Нетейам вразумить брата.       Ло’ак отмахивается.       —Да брось! Не существует ничего невозможного, существует только не понятое. Вот что твоя Земля-то знает? Ничего она не знает.       — С чего ты взял, что она вообще согласится? — выдавливает старший последний аргумент.       На секунду Ло’ак запинается. Он был так поглощён красотой своей идеи, уже представляя себе не хмурую одинокую Мур, а такую, у которой из проблем останется лишь немота, что позабыл о главном: её мнении. Но что-то заставляет его после короткой заминки не сдуться, а выглядеть серьёзнее и убеждённее.       — Согласится. Она же живёт пятьдесят на пятьдесят. С аватаром возятся, а потом всем становится плевать, где Мёрфи, что Мёрфи делает, нужна ли Мёрфи помощь. А если из-за здоровья она навсегда останется обычным человеком?       — Что-то я не замечал раньше в тебе такого рвения с ней дружить.       — Ну, времена меняются, типа. Я не хочу, чтобы она была одна. Бро, это просто ребёнок. Паук же с нами, можно взять и её.       Или ты по себе знаешь, каково быть для всех отстающим изгоем. Неприятно видеть в постороннем человеке отражение своих тревог, Ло'ак?       — Ладно, хорошо. Как ты собрался её учить?       Пришлось потихоньку сдаватья. Давила не столько аргументация брата, сколько его заразительный энтузиазм. Уже с глуховатым любопытством он стал расспрашивать подробности. Вообще, Нетейаму нравилось делать что-то вместе, пусть даже касалось это обучения стрельбе человека, чьи руки были бесполезны.       Бесполезность – бред и самовнушение, всё имеет смысл. Оказалось недурно. Ло'ак вовсе не собирался творить чудеса или лепить из человечка воина, всё сводилось к простому: дай человеку палку, и он станет венцом эволюции. Ну, или научится отвлекать от себя, привлекать к себе, подавать сигнал или хотя бы не сдаваться. Потому что, признавался в своём мнении Ло’ак, когда ты что-то делаешь, даже если это бесполезно, страх отступает, уступая место азарту, злости, чему угодно. Короче, Нетейам окончательно согласился. Что терять? Если не захочет девчонка учиться дальше с ним, младший и займётся этим.       — Но у неё руки нестабильные, стрела соскакивать будет. Дай-ка сюда его.       Он взял у брата детский лук, повертел в руках, вытащил нож. Пауза на размышления затянулась.       — У нас тут есть яркие нити? Красные, жёлтые. И стрелы по размеру принеси.       И вот это привело Нетейама поздним вечером на детскую тренировочную площадку. Он удивился, что сам Ло’ак строго-настрого велел пока не упоминать его причастность. Повыпытывал Нетейам, посмеялся в душе: малой стесняется, видимо. Однако брат настоял на своём участии «в дальнейшем». Доведёт его это увлечение до добра или до худа? Ло’ак мог с энтузиазмом взяться за дело и довести до серьёзных проблем.       Проблемы, впрочем, не заставили себя долго ждать. Мёрфи, едва увидев лук, отказалась наотрез, не думая ни секунды. Эйва, как же Нетейам был с ней согласен в эту секунду! Это же и правда тупо. Но всё же… вид, с которым она отвернулась, побуждал не сдаваться, а настаивать на чём-то более личном, смутном, слабопонятном даже самому себе. Ему было жаль её. Где-то в глубине глубоких тёмных глаз мелькало желание. Хочет, хочет попробовать, но боится.       Боялся он больше всего реакции Мур на маленькое усовершенствование – углублённую полочку для стрелы. Сомневался, не перегнул ли палку. Не зная, как выглядят земные луки, юноша сравнивал с на’вийскими, где была лишь едва ощутимая зазубринка для быстрого нахождения центра. Не отпускало и лёгкое напряжение после их последней ссоры. Может, стоило всё же отправить сюда Ло’ака, раз уж это его идея? Вдруг Мёрфи именно из-за присутствия Нетейама так противится? Вдруг всё происходящее ей откровенно не нравится?       Нравится или нет – да вот же, глаза, они загорелись, тлеющие угольки кто-то раздул изнутри. Всё произошло в тот миг, когда девчонка нашла несчастную полочку, которую сначала не заметила. Как может взгляд человека, то пустой, то внезапно острый и кусающий кожу, так выбивать из колеи на’ви? Радужки у Мёрфи были карие, но не просто мрачные, как кажется поначалу. Если свет падёт под правильным углом, а хмурые веки поднимутся, можно разглядеть янтарную крошку. Или хаотично раскиданные звёздные осколки. Вместо синего неба вокруг зрачков, всегда широких при зрительном контакте, растёкся тёмный вересковый мёд. Достаточно только смотреть, чтобы ощутить призрачную горчинку на языке. Трудно высказать мнение о послевкусии: приятно оно или стоит наглухо закрыть банку и выкинуть.       ...Выкинула лук, глупая, от первого же промаха, когда стрела кувыркнулась в воздухе и вонзилась мимо мишени. Что за ученица? Маленькое создание не готово даже к самой мелкой неудаче.       Неудачу Нетейам наблюдал молча. Он думал, что главной проблемой была физическая слабость. Судя же по всему, что он сейчас видел, Мёрфи даже не понимает, куда стреляет. Значит, нужен ориентир. Ох... Хоть ветку привяжи с ярким листом.       Листом сейчас не разжиться, да и веткой тоже. Значит, будут продолжать так. Пускай разминается, забавный человек, может, в итоге обретёт хоть какую-то силу. Хоть такую, чтобы, если какой-то ублюдок случайно окажется прямо перед ней, выдавить ему глаза.       Глаза не врут, говорят люди, говорят и на'ви, только в несколько иной формулировке. Сегодня Нетейам узнал, что это не всегда так. У некоторых глаза просто умеют играть в молчанку. А вот рот у этого немого человека сегодня оказался разговорчив. Или зубы, лучше сказать? Мёрфи, хватит доводить наставника. Самое отстранённо-вовлечённо-прилично-дружеское, что он мог сделать в этот момент, это помочь вытереть кровь и сказать что-нибудь поддерживающее. Верёвку рубанули с обеих сторон. Первому действию мешало стекло фильтра, второму... Слова растерялись и собираться не желали, настойчиво только намекали хозяину: «Уходи! С ней не то! Посмотри на неё! Разве здоровое существо будет так вести себя? Уходи, Нетейам. Это не на’ви и не человек. Тебе нечего делать с этим рядом».       Рядом с Мур он чувствовал свою значимость. До последнего не хотел признавать эгоистичный порыв, но от себя бегать долго не получится. Это он вбивал в неё азы выживания, был проводником в мир Оматикайя, терпел её, подбирал после падений. Возможно, весь её успех построен лишь на одном – с ней занимается лучший из поколения. И Мёрфи, как бы ни отрицала, цепляется за него, иначе почему при ссоре она реагировала так ярко и лично? Ей не нравится, когда Нетейам её ругает. Но, кажется, нравится его компания. Ох, особенно! Он заметил, что особенно девушка оживлялась, светлела, когда наставник сбивался с идеальной дорожки, позволял себе спрашивать её о личном, неловкую шутку, подурачиться немного или просто помолчать вместе. Мёрфи нужен был не послушный и талантливый наследник Джейка Салли, а друг. По крайней мере, так думал наивный Нетейам, не умеющий читать мысли, но научившийся ловить отблески заинтересованности в медовых глазах.       Глаза эти сейчас снова смотрели на лук, валявшийся рядом. Нетейам, в конце концов, переборол и апатию человечка, и собственное желание всё бросить и заменить порыв более усердной работой с аватаром. Они продолжили. Да, стрелок из неё выходил никакущий, но педагог-Ло’ак говорил, что мастерство им и не нужно. Такое заявление малость триггерило, но Нетейам смирялся, ведь понимал, что сделать большее они не смогут.       Смогла Мёрфи выстрелить всего четыре раза. Великая Мать, дай своему новому, безобразному дитя хоть каплю сил, а давно родному побольше нервных клеток. И не продолжить ведь, нельзя, нельзя её сейчас трогать. Руки у Мёрфи трясутся мелко и безостановочно, как в лихорадке. Интуитивная жалость хочет взять их в свои ладони, согреть и передать через кожу крупицу спокойствия.       Спокойствия не было ни у кого. Нетейам сдерживался, покусывая внутреннюю сторону щеки. Растерянно моргнул и прекратил, когда неудачно прокусил и почувствовал напрягающий медный привкус. Не одна Мёрфи страдала дерматодаксией, просто на'ви губы мучил реже, чтобы не бросалось в глаза окружающим. Понимают друг друга? Чуть-чуть. Чтобы отвлечься самому и отвлечь девушку, Нетейам впервые попробовал язык жестов. Это оказалось… интересно. Просто в исполнении, но чертовски сложно в запоминании. Каждый жест сливался с другим, смысл утекал буквально сквозь пальцы.       Пальцы Мёрфи, напротив, умело оживились. Она была опытна, действительно задачила, когда составляла из показанных до этого обрывков целые предложения. Нетейам попытался повторить её фразу, но медленнее и детальнее. От этого вышло ещё хуже. Он поймал себя на невероятно серьёзной концентрации – брови сведены, губы напряжены, кровь натекла под язык, не проглатываясь долгое время – и усмехнулся сам себе. Своим видом рассмешил и спутницу. Мёрфи засмеялась. Звук вышел похожим на болезненный кашель, но главное, что на лице расцвела улыбка. Ей идёт радость. Такая широкая, не сдерживаемая, во все белые…       Белые зубы с одним сломанным. На верхней челюсти был сколот клык. Нетейам цепляется взглядом за эту деталь, и веселье в нём гаснет заметно стремительно. Девушка замечает это, смех обрывается, улыбка захлопывается, и губы смыкаются в тугую нитку. Она смотрит настороженно и, рассчитывая на память наставника, крутит трижды руками с выставленными указательными пальцами: «Что случилось?»       Случилось то, что Нетейам с человеческим жестовым языком, придуманным для обладателей пяти пальцев, будет иметь проблемы. Хотя понять этот конкретный вопрос он смог.       — Где ты сломала зуб?       Заминка красноречива. Видно, как под её верхнюю губу заползает кончик языка, чтобы нащупать, проверить тот самый зуб. На короткий миг её брови чуть сходятся. От недовольства или дискомфорта? Она вздыхает, плечи опускаются. Похоже, Мур поняла: отдых в знакомой коммуникации кончился, пора переходить к прямой демонстрации. Тычет пальцем вверх. Ага, небо, Земля.       — Болит?       Всё равно слишком глубоко развить диалог они сейчас не смогут. Мёрфи отрицательно мотает головой, и Нетейам ей не верит. У людей есть целая сводка шуток о проблемности зубов. Не может быть, чтобы такой скол не приносил дискомфорта.       — Я уточню у наших медиков, — говорит он твёрдо, уже видя, как в глазах напротив вспыхивает паника.       У Мо'ат интересоваться смысла нет, почти все её снадобья небесного человека только отравят. Мёрфи всё равно начинает отчаянно мотать головой из стороны в сторону. Нет. Не надо. Не лезь.       — Не спорь со старшими.       Может, это даже шутка, однако на «старших» девушка вскидывает светлые брови, а потом показывает язык. Тут же сбрасывает с себя разговор, встаёт, и лицо снова становится нейтральным. Пора, мол, взяться за нож.       Нож ей оказался роднее. Он ведь был простым продолжением руки, к тому же острым. Чего сложного? Много чего. Нож не требовал силы для удержания, но она была нужна для удара. Силы, как мы помним, в человечке нет, зато неосторожности с лихвой. Именно поэтому Мёрфи и умудрилась резануть наставника. Такого он не ожидал, думал об ином в этот момент, поэтому сумел лишь натянуть уголки губ. Не улыбка, скорее сдержанность, быстро перетекающая в успокоение. Не беспокойся, человек, всё в порядке, ничего страшного.       Страшного не случилось, но всё хорошее рано или поздно заканчивается, как и силы. Ну да, конечно, Мур сейчас человек, к тому же – вечер. Уставший вечер, налитый синим сумраком. Мёрфи даже зевала по-особенному, не открывая рта, просто в какой-то момент глубоко, с надрывом вздыхала, щурилась, и на глазах выступали крошечные слезинки. Она вытирала их сгибом запястья, и была до сердечной боли похожа на ребёнка, которого необходимо опекать, вести за руку, оберегать от мира и от неё самой. Нетейаму не привыкать.       Привыкнуть к её пристальному вниманию всё же не получалось, пусть и были глаза красивыми. Особенно сейчас так странно, так странно. Девушка часто глядела на оставленную ею царапину. Взгляд ползал, задерживался, отскакивал, как обжигаясь. Чувствует вину? Нетейам мог бы успокоить её ещё раз, но промолчал. Не был до конца уверен, что ей правда есть до него дело. Вообще, он всё чаще ловил себя на мысли, что после окончания обучения они не задержатся вместе. Мёрфи прилипнет к его ярким младшим, с которыми весело и интересно. Нетейам скорее приставка. Ненужный довесок, выполнивший свою функцию, может гулять дальше. Обычно так это и бывает.       Бывает, что чувствуешь себя инструментом. Поэтому да, он твёрдо решил, что с Мур пойдёт до самого конца и будет выжимать из них троих – из неё, аватара и из себя – пользу, знания, хоть какую-то отдачу. Пусть это будет его вкладом и маленькой в чужой жизни каплей.       Капля, что вытекла из неглубокой ранки, давно уже засохла и превратилась в тёмно-бордовую тонкую корочку. Легко ранить и быть раненым в мире, где всё дышит, пульсирует и цветёт.       В мир, где всё дышит, пульсирует и цветёт, может вторгнуться иной порядок вещей. Как пример, структура прямых линий и тяжёлого ритма, рвущего на части попавшуюся на пути плоть. Движение механики жизнью не является, оно стало её отражением в стальном диске. И не путь это даже, а его отрицание, ибо путь извивается, ищет и дышит, а эта линия лишь рассекает, но, мразь, настойчиво. Тот, кто привык слушать мир, однажды услышит на горизонте коллизию.