Глава 3. Культура как скандал

      Перед тем, как проникнуть в хранилище Британского музея, Гермиона должна была составить план. Идеальный план. Как в голливудских триллерах, разложить на вытянутом столе схемы и чертежи, изучить аварийную сигнализацию и расположение черных ходов. Она бы, возможно, даже взяла у Гарри мантию-невидимку. Так происходят шпионские ограбления, так начинаются давно забытые приключения, подогретые мыслями о справедливости и поиске правды.        Теперь же, когда перед ней открылись двери нижнего этажа, Гермиона поняла, что катастрофически не знает, что делать. У нее не было никакого плана.       Ей следовало развернуться и аппарировать домой, но отступать было поздно — когда-нибудь Пэнси заметит подлог удостоверения, а сотрудники службы безопасности, наспех обезвреженные ее Петрификусом, очнутся через час.        Магические законы регламентировали только случаи музейных краж — формально Гермиона ничего не нарушала, только если не существовало некого Всемирного кодекса о неприкосновенности хранилищ. А такой, наверное, был. Она не чувствовала себя спокойно, когда шагнула в кромешную темноту подвалов Британского музея.       Двери опустились с грохотом, и уже через секунду ее ослепил яркий свет — лампы на потолке начали зажигаться по очереди. Даже подземелья Хогвартса были в несколько раз меньше. Гермиона устремила взгляд вперед — стены от пола до потолка были увешаны картинами, высокие стеллажи — заставлены скульптурами под плотной бежевой тканью.       Она по старой привычке выставила перед собой палочку, хотя в музее блокировались режущие и взрывающие заклинания. Ее магия была бессмысленной. В хранилище могли колдовать только сотрудники, чьи палочки были занесены в специальный реестр.       Новые туфли неприятно натирали ноги, каждый шаг отлетал от стен эхом, поэтому она осторожно сняла каблуки и взяла их в левую руку. Со стороны это наверняка выглядело комично — босой заместитель Министра магии, который воровато пробирался вглубь музейных фондов. Она бы обязательно посмеялась над этим позже.        Магическое удостоверение куратора Пэнси Паркинсон напоминало маггловский телефон — помимо пропуска во все залы, внутрь была встроена интерактивная карта музея. Гермиона пролистнула голограмму, находя отметку экспоната — кинжал Жанны д’Арк.        Теперь она хотя бы знала, куда идти. Кинжал хранился в самых отдаленных залах — по мере продвижения Гермиона замечала, каким приглушенным становится свет. Скорее всего, его подстраивали под нужды экспонатов, чтобы искусственные лучи не разрушили верхние слои красок и покрытие скульптур.       В зале, где она планировала обнаружить кинжал, было темнее всего. Она еще раз развернула виртуальную карту и поняла, что помещение оказалось сквозным — если пройти дальше, можно оказаться в запасниках фламандской живописи и, наконец, попасть на лестницу, ведущую на верхний этаж. Гермиона убрала удостоверение Пэнси, закрепила его на поясе платья.       Единственным источником света была витрина. Гермиона шагнула вперед, стараясь заглушить подступающее к горлу волнение. Музейная табличка гласила:

Магический кинжал Жанны д’Арк.

Предположительно, создан воительницей.

Клинок закален в пламени дракона.

Рукоять украшена лунными камнями, изумрудами и сапфирами.

Франция, XV век.

      Гермиона подняла глаза и задохнулась. Никакого кинжала. На бархатной подушке лежала тонкая ветка лаванды.        Витрина была пустой.

***

      — Гарри, ты не видел Гермиону?       Рон оглядывался по сторонам, отмахиваясь от летающих картин. В зале не осталось почти никого — Гарри и Джинни собирались уходить, Забини и Паркинсон праздновали победу, Дафна смеялась с Асторией и допивала пятый за вечер бокал.        — Может, отправишь ей Патронус?       — Я думаю, она ушла, — вздохнул Рон.        Джинни поджала губы и посмотрела на Гарри — его рука сильнее обычного сжала ее талию. Она всегда гордилась своей супер-способностью, умением выстраивать семейный быт, щедро делилась этим навыком с подругой, но не замечала, как сильно перегибает. Их интересы разошлись, когда Джинни сменила квиддичную форму на шелковый, роскошный, но все же домашний халат.       — Вы с Гермионой часто… ну, — она замялась. — Приходите и уходите по отдельности?       — Не бери в голову, Джин, все нормально, — Рон легко повел плечами, но выглядел расстроенным. Вечер, который он рассчитывал провести в приятной компании друзей и жены, оказался скучным и по-светски пустым. — Она очень устала. Законы, распоряжения, отчеты, как будто у Кингсли нет других сотрудников.       Рон и правда старался ее понимать.       Не давить, не менять, не надоедать претензиями и вопросами — путем проб, ошибок и семейных ссор стало понятно, что это не имело смысла. Их брак длился без малого двадцать лет, они воспитывали ребенка, но Гермиона все еще оставалась его вершиной, его недосягаемой высотой — она могла сидеть рядом, но, склонив голову на бок, постоянно отводила взгляд, смотрела в пустоту, в одну точку.       Казалось, Гермиона была одновременно с ним и не с ним вовсе. Казалось, они были поразительно одиноки, хотя никогда не расставались.        — Уже покидаете нас? — перед ними вновь возникла Пэнси. — Жаль, ведь я так и не спросила, как ваши дела. Миссис Поттер?       — Все прекрасно, — и мягкий, приторный голос Джинни в ответ. — К вашему, вероятно, сожалению.       Пэнси рассмеялась, сложив руки на груди.       — Мне кажется, или мы неправильно поняли друг друга? — ее любопытный взгляд казался невинным в этом фарсе золота, бархата и старинного мрамора. — Через месяц моя замечательная подруга, Астория Малфой, устраивает прием по случаю дня рождения Фонда современного искусства, которым она руководит. Будем признательны вашему визиту.       Рон напрягся, Джинни потупила взгляд.        — Будем ждать официальных приглашений, — и только Гарри принял правила этой игры. Игры, где они знакомились заново, но ни на секунду не забывали о том, что происходило раньше.        Пэнси посмотрела в сторону, где стояли Дафна и Астория — заметив ее взгляд, они подняли вверх бокалы.        — В Хогвартсе никто и подумать не мог, что мы будем встречаться на светских вечерах, — продолжила Пэнси, и это звучало как: никто и подумать не мог, что на светские вечера будут приглашать вас. Впрочем, она быстро вернула себе сдержанную улыбку. — Радует, что все достигли таких успехов.       — Успехов? — Гарри, Джинни и Рон обернулись на ироничный голос. Малфой прошел за их спинами и встал рядом с Пэнси, будто готовился к раунду. Дежурный обмен вежливостями полетел в бездну. — Я слышал, у одной квиддичной команды проблемы. Готов выступить спонсором. Мне не повредит меценатство и в спорте, как думаешь, Пэнси?       — Пожалуй, да, — согласилась она. — Что скажете, мистер Уизли?       Рон нахмурился, не до конца понимая, как реагировать. Они попали в точку. Управление не было его сильной стороной — он всегда считался успешным вратарем, талантливым игроком на спортивном поле, но никогда — на финансовой арене. «Пушки Педдл» переживали не лучшие времена — Рон систематизировал расходы, оформлял трансферы, менял тренерский состав и все время искал спонсоров.       Часто спрашивал совета у Гермионы, но она из принципов отказывалась выбивать для команды мужа субсидии, говорила, что это плохо отразится на ее репутации. А еще Рон с завистью смотрел на Джинни и узнавал, как она готовится к комментированию матчей, как ищет тему для новой статьи и берет интервью у звезд.       Джинни думала поговорить с редактором, предлагала Рону позицию внештатного автора — он отмахивался, потому как журналистская карьера совершенно не подходила для мужчины. Точнее, для мужа, жена которого уверенно шла к тому, чтобы руководить Министерством магии.       — Не нуждаемся в инвестициях, — сказал Рон, и Малфой усмехнулся. Все понимали, что это не было правдой. — Но будем рады видеть вас на матче «Пушек» и «Гарпий». С большим удовольствием оформлю билеты в VIP-ложу.       Джинни победно улыбнулась, Гарри едва не зааплодировал лучшему другу. Это было достойно.        — Тогда украду Пэнси из вашего львиного кружка, — Малфой протянул ей локоть, и она элегантно опустила ладонь, кивая всем на прощание. — Передавайте привет Грейнджер. Главный аврор, министерская шишка и спортсмен. Как всегда, блистательное трио.       Уже через секунду Драко закружил Пэнси в медленном танце, пока она смотрела через его плечо, отслеживая реакцию Гарри, Джинни и Рона — последний сжал руки в кулаки, Поттеры тащили его к выходу.       — Секунда до катастрофы, — заключила она, откидывая голову в такт приглушенной музыке. — Ходим по тонкому льду, Драко.        — Скорее, вальсируем, — он запустил мягкий импульс по ее спине, задавая направление.       — И ни одного слова в адрес Гермионы Грейнджер за сегодня. Я поражена, — улыбнулась Пэнси. — Она неплохо выглядит, правда? Но ей не помешал бы стилист.        Драко усмехнулся.       — Предложишь свои услуги?       — На них не хватит министерского оклада. Даже в ее нынешнем положении, — цокнула языком Пэнси. — Дафна в бешенстве, ей нужна твоя помощь. Ты знаешь, что она не попросит сама.       — Свергнуть Грейнджер с нового трона?       — Именно, — кивнула Пэнси, замедляя шаг. — Я думала, ты развернешь эту кампанию сразу. Вам с Блейзом нужен свой человек в Министерстве, и Дафна сделала для этой должности не меньше, чем наша кудрявая ennemi juré. Впрочем, она уже совсем не кудрявая.       — Все меняется, — равнодушно согласился Драко. — Но для этой должности Грейнджер сделала гораздо больше.       Когда он опустил руку, заканчивая короткий танец, Пэнси удивленно округлила глаза.        — То есть… есть планы на ее назначение?       — Пожалуй, да. Есть.        Пэнси присела в реверансе, оттянув край широких брюк.       — О дивный новый мир!       Она мастерски сделала вид, что не заметила двусмысленности, и задумчиво наблюдала, как Драко подошел к Астории, шепнул ей что-то на ухо, прикоснулся губами к бледной руке Дафны и последовал за Блейзом вглубь музейных коридоров.        А за ее спиной еще шагали одни из самых уважаемых и, парадокс, самых нежеланных гостей этого культурного бала — чета Поттеров и одинокий Уизли с понурой рыжей головой совсем отдалились, и Пэнси успела подумать, что они вновь слишком много говорили о Гермионе Грейнджер, которой здесь даже не было.       — Мерлин, какой же серпентарий, — тихо зарычала Джинни, оборачиваясь на двери музейного зала, где оставались отзвуки музыки и натянутого, неприятного разговора. — Это все так противно. Я хочу вымыть руки.       — Они ведут себя так, будто мы старые друзья, — прошипел Рон.       — Если кто-то из них придет на матч, я за себя не ручаюсь. Расцарапаю эти змеиные лица, — Джинни напоминала кипящий чайник, который мог взорваться в любой момент. — Гарри, чего ты молчишь?       — Я думаю о том, что Гермионе нужно быть осторожнее, — отозвался он.        — Причем тут Гермиона? — Рон сразу нахмурился.       — Это давно не вопросы соперничества Слизерина и Гриффиндора. Гермиона не пропускает финансирование музея, Забини и Паркинсон не довольны. Дафна сделает все, чтобы ее подставить, у нее достаточно много влияния в Министерстве, к тому же, ей с радостью поможет Малфой, — объяснил Поттер. — Рон, она говорила тебе что-то? По-моему, ее интересовала история с поисками французского кинжала? Не помнишь?       Рон метнул на друга удивленный взгляд.       — Вообще-то, мы никогда не обсуждаем работу дома, — он улыбнулся так, будто говорил о главном достижении в жизни.       — И что вы обсуждаете дома?       Рон только почесал затылок, оставляя вопрос без ответа, и они, пожав друг другу руки, шагнули за магический барьер и аппарировали из Британского музея. 

***

      Гермиона изучала пустую витрину. Стекло, под которым не было магического экспоната, лишалось защитных свойств, но она не была уверена, что сигнализация не сработает от простого прикосновения. Под потолком возвышались тяжелые изгороди — если система безопасности сработает, они опустятся вниз и зал заблокируется на вход.       Табличку, установленную под кинжалом, Гермиона пять раз прочитала вдоль и поперек. Никаких зацепок.        Было понятно, что без согласования с Министерством экспонат не могли перемещать — это первое нарушение, которое, она не сомневалась, было началом длинной криминальной истории. В Британском музее творилась чертовщина — беззаконие, с которым здесь решали любые дела, не имело ничего общего с искусством, хранящимся в этих фондах.       — Драко, они требуют результат, — тихий голос заставил Гермиону вздрогнуть. — Я не могу тянуть время.       — Можешь. И тебе все простят только за то, что мы уже сделали.        Гермиона напряженно осмотрелась. Шаги становились отчетливее, отсчитывая время до провала, который она не могла допустить.        — Я хочу вывести из игры Министерство, — без сомнений, это был голос Блейза Забини.       — Смело, — в этих словах она узнала то ленивое безразличие, с которым говорил Драко Малфой. — Что скажет Дафна?       — Меня волнует в последнюю очередь.        — Блейз, ты говоришь о моем друге, о родной сестре моей жены.       — Как будто это когда-то имело значение, — отмахнулся Блейз, и Гермиона, мысленно поблагодарив себя за то, что заранее сняла каблуки, шагнула в темную нишу хранилища. — Дафна умница, она была удобной, даже очень. Но ее доля... у нее слишком высокая ставка.        — Никогда не отказывается от своего, — усмехнулся Малфой. — В целом, я согласен. Подумаю, как это устроить, но не сейчас. Не перед такой крупной сделкой.        — А твоя темная министерская лошадка? Встанет на дыбы?       Поразительно, что волшебники уже были с ней в одном помещении, но их голоса стали тише.        Гермиона спряталась за стеллажом со скульптурами. Ей нужна была информация. Любой опрометчивый шаг, неосторожное слово, чтобы Малфой и Забини скомпрометировали себя. Мысленно она уже приготовила самую красивую склянку для своего министерского Омута памяти. Это будет идеальная, неопровержимая улика.       — А что с Грейнджер? Она не помешает нам? — услышав свою фамилию, Гермиона перестала дышать.       — Грейнджер… — неприятно рассмеялся Малфой. — Разумеется, нет. У нее нет такой власти. Она по-прежнему очень хороша, но по-прежнему очень увлечена собой. Пусть и дальше играет с Гринграсс. Дафна полезна хотя бы тем, что будет ее отвлекать.       О, как же он сейчас ошибался.       — Чтобы этот львенок разодрал вклочья нашу змейку? — в голосе Блейза был сарказм. — Ты ужасный человек, Малфой. Но больше меня заботит, как бы все планы не разрушил твой старинный интерес к Грейнджер. Даже удивительно, что он просыпается со стабильным десятилетним интервалом.       Малфой усмехнулся.       — Понимаю, конечно, она наконец вылезла из своей кабинетной клетки. Кем она руководила там, кстати? Эльфами? — пренебрежительно продолжил Блейз. — Но дай ей немного времени, и эта моралистка встанет в один ряд с тобой, с Кингсли. Это будет очень некстати.       Гермиона отступилась. Она ловила каждую интонацию, каждую букву этого странного разговора и не заметила, как придвинулась к стеллажу и задела одну из скульптур каблуками. Послышался едва заметный треск известковой поверхности, который можно было списать на шорох в хранилище, полным старинных секретов и музейных тайн.       Она задержала дыхание. Попробовала успокоиться, мысленно посчитала до трех.       Раз: голоса Малфоя и Забини затихли. Два: они переглянулись, посмотрели на распахнутые двери, обвели зал недобро сверкающими глазами. Три:       — Гоменум Ревелио!       Темноту зала пронзил серебристый луч, и с неприятным скрежетом стеллаж отодвинулся в сторону. Две скульптуры, не защищенные магическим стеклом, слетели с крючков. Обломки редкого средневекового мрамора оказались перед босыми ногами Гермионы. Внутри нее закрутился жгут неуместной паники.       — Ну просто охренеть! — Блейз выглядел ошарашенным. Он наставил на нее палочку.       — Культурно просвещаешься, заместитель Министра?       Ей не оставалось ничего. Гермиона, выпрямив спину, шагнула вперед. Слабый свет бросил тень на ее лицо, обнял тонкий силуэт, струящееся к полу платье, побелевшие руки и туфли в левой ладони.       Несмотря на весь комизм этого положения, Гермиона чувствовала торжество. Очевидно, она застала их врасплох. Малфой и Забини были поражены.       — Где кинжал Жанны д’Арк?        Гермиона сделала еще пару шагов — теперь их отделяла только пустая музейная витрина.       — О, миссис Грейнджер-Уизли, — Забини вернул себе спокойствие, преувеличенно медленно поклонился. — Наверху вы были повежливее.        — Проблемы со слухом? — улыбнулась она. — Я могу повторить вопрос.       — Лучше расскажи, как ты сюда попала, — Малфой призвал удостоверение Пэнси. Хмыкнул, убирая его в карман, пока Гермиону уже кольнула мысль, что его палочка была в реестре и работала в хранилище. Шансы выбраться отсюда без проблем таяли на глазах. — Что-то не меняется даже с годами.       — Могу рассказать, как все было, — Гермиона махнула рукой с туфлями, игнорируя бессмысленный выпад. Малфой опустил взгляд на черные каблуки и совсем не аристократично прыснул. — В прошлом году Министерство выделило Британскому музею сто тысяч галлеонов. По официальным данным, сумму затратили на поиски кинжала Жанны д’Арк. Потом были расследования, экспертизы, реставрация, — Малфой сложил руки на груди, Забини откровенно веселился. — Но что, если никакого кинжала даже не существовало? Вы вывели деньги через офшоры, прикрылись благотворительностью — фондом Астории.       На этом моменте Блейз поморщился.       — Хочешь услышать, как все было? — голос Малфоя был предельно серьезным. — Итак, заместитель Министра Грейнджер украла удостоверение куратора Пэнси Паркинсон, наверняка вырубила охранников на входе, проникла в закрытое хранилище. Ее мотивы — выкрасть картину восемнадцатого века. Или скульптуру шестнадцатого. Директор Забини — потерпевшая сторона, а ты… ты догадываешься, что будет дальше?       — В общем, закончим этот цирк, — Блейз взмахнул палочкой.       — Экспеллиармус!        Гермиона опередила их, но… черт. Свет, вырвавшийся из палочки, тут же погас. Магия музейных фондов заблокировала заклинание. Малфой открыто рассмеялся.       — Я посажу вас, — ее голос — тихий, холодный, вкрадчивый. Так говорят люди, которые не сомневаются в своих словах. — Финансовые махинации, хищения в особо крупном, превышение должностных полномочий. Одна проверка — и вы сядете. Оба. И поберегите своих жен.        — Никаких доказательств, Грейнджер. У тебя нет ничего, — Малфоя не интересовали пустые угрозы. — Единственный человек, кто занимается воровством, здесь по-прежнему ты.        С этими словами он демонстративно покрутил в руке удостоверение Пэнси.        — И думаешь, мы так просто выпустим тебя отсюда?       Забини вновь вскинул палочку. Они угрожали ей, ничего не стесняясь, и тогда Гермиона сделала то, что пришло в голову первым. Круто развернувшись, она сжала туфлю в ладони и ударила шпилькой по пустой музейной витрине.       — Серьезно, Грейнджер? Каблуки?!       Малфой рассмеялся еще громче. Но даже короткого удара было достаточно, чтобы по стеклу пошла маленькая трещина. Гермиона крепче сжала каблук и зарядила по витрине еще раз.       — Какого?!       Дальше все происходило слишком быстро. Сработала сигнализация. Смех Малфоя растворился в громком звуке сирены. Потолочные изгороди полетели вниз.       А Гермиона уже бежала.        Она просто бежала, слыша, как вмиг опомнившиеся Малфой и Забини кидают заклинания в ее сторону, как пытаются задержать двери, хлопающие в разных концах коридора. Тяжелые ворота, которые должны были заблокировать зал на выход, практически достигли пола.       Совсем непривычным для себя образом Гермиона оттянула вверх подол платья, упала на колени и перекатилась на противоположную часть анфилады.        Она не заметила боль в ногах и локтях, не заметила, как тревожно заходилось ее сердце, как экстремально высокий пульс стучал в ушах, как ее, ярчайшую волшебницу, второе лицо Магической Британии, едва не прибили музейные изгороди. Двери с грохотом опустились вниз и провели нерушимую границу между ней, Забини и Малфоем.        Гермиона рванула к лестнице. В ее жилах закипал адреналин.