Глава 7. Квиддич

      Шумный класс затих, стоило им сделать пару шагов. Люпин, пытающийся угомонить подростков, облегченно выдохнул, когда увидел Гермиону. Он и не верил, что Малфой найдет ее в огромном Хогвартсе, приведет на урок, да еще и придет сам.        — Это что, Гермиона Грейнджер?       — Это Гермиона Грейнджер!       — Подруга Гарри Поттера?       — Она тоже аврор?       — А где Рози?       Заинтригованный шепот долетал лишь с парт Гриффиндора. Слизеринцы делали вид, что их не интересуют гости, но все же с любопытством поглядывали в сторону идущих волшебников. Знаменитых, относительно молодых, совсем не похожих на их преподавателей. Гермиона заметила, как Малфой перехватил самолетик, магией летевший с первых рядов, и не дал ему достичь цели — бумага вспыхнула от невербального заклинания.       — Класс, приветствуем миссис Грейнджер-Уизли и мистера Малфоя, — провозгласил Люпин, когда они оказались у учительского стола.       Гермиона просканировала незнакомые лица учеников, отметила две пустые парты — в классе не было ни Розали, ни Джеймса. Она даже не смотрела на столы Слизерина, но знала, что не увидит там ни Скорпиуса, ни Галатеи. Это было слишком — если эти четверо и решили прятаться от них по всему Хогвартсу, то не располагали ни одним оправданием, чтобы прогуливать занятия.       — Мы несколько меняем концепцию урока, — продолжил Люпин, но от Гермионы не укрылось замешательство. Он явно не придумал план и пытался импровизировать. — У наших гостей большой опыт в… боевых искусствах, — он с опаской посмотрел на Малфоя, и Гермиона мысленно отчитала Тедди за неуверенность. — Так что они покажут вам пару заклинаний и ответят на вопросы.       — Хотим дуэли!       — Давайте Патронусы!       — Спалите тут все Адским пламенем!       Столы Гриффиндора оживились, и только рука одной ученицы взмыла вверх. Очки, закрывающие половину ее лица, съехали полностью, когда та поднялась со стула.       — Миссис Грейнджер-Уизли, — начала она, и с парт Слизерина послышались недовольные смешки. — Мы много слышали о вас от мистера Гарри Поттера, иногда он приезжает в Хогвартс. Расскажите, чем вы сейчас занимаетесь?       — О, миссис Грейнджер-Уизли, — вмешался Малфой, и Гермиона метнула на него яростный взгляд, — сидит в Министерстве. Разбирает бумажки, но чаще их сжигает. У нее довольно скучная работа.       — Мистеру Драко Малфою неизвестно, чем занимается Министерство, — отчеканила Гермиона, возвращая спокойную улыбку гриффиндорке. — Мы принимаем законы, развиваем международное сотрудничество, курируем вопросы торговли. В общем, делаем жизнь всего магического мира лучше.       — Это только в теории, — усмехнулся Малфой, но не успел продолжить. Ученики повернулись назад — в класс вбежал Джеймс, за ним показались Рози и Галатея, а потом и Скорпиус, который придержал за девочками дверь.       — Поттер! Уизли! — Тед жестом пригласил их поторопиться.       — А еще Забини и Малфой, — весело добавила Галатея, когда заняла свое место в середине класса.       — Раз уж вы опоздали, придется отдуваться за всех, — Тед просиял так, будто над ним зажглась лампочка. — Вы будете первыми, кто покажет нам дуэльное мастерство! Один ученик с Гриффиндора, один со Слизерина — миссис Грейнджер-Уизли и мистер Малфой будут вашими кураторами.       — Но это нечестно!       — Профессор Люпин!       — Мы тоже хотим!       Столы Гриффиндора и не думали затихать. Малфой невозмутимо обратил внимание на сына, который сидел рядом с Галатеей.       — Скорпиус, — позвал он, и тот, закатив глаза, поднялся со стула.       Гермиона посмотрела на Рози — с умоляющим видом та зашептала «нет» и начала качать головой.        — Джеймс, — пригласила Гермиона, и ее крестник радостно вскочил с места.       — Ну как обычно!       — Серьезно?!       — Вечно этим все лучшее!       Под недовольные восклицания подростки прошли к учительскому столу и дали друг другу «пять» — Джеймс сиял, как золотой снитч, Скорпиус равнодушно смотрел на отца.       — У всех еще будет время попробовать заклинания, — заверил Люпин, прекращая возгласы класса. — Итак, первое правило дуэльного клуба — никому не рассказывать о дуэльном клубе. Второе правило — на поле дуэлянты должны быть соперниками, а не друзьями.       — Не переживайте, профессор, — воскликнул Джеймс и вытянул палочку. — Я размажу по стенке этот аристократичный зад!       Гриффиндор взорвался криками и хлопками, будто ученики сидели на спортивных трибунах, а не в школьном классе.       — Что за писк? Вы тоже его слышали? — поморщился Скорпиус.       Слизерин начал скандировать «Давай!» и «Скорп!».       — Третье правило, — улыбнулась Гермиона и легким взмахом палочки отодвинула учительский стол к стене. — Для дуэли нужно подготовить площадку. Отрабатывать заклинания только под присмотром преподавателей.       Тед посмотрел на нее с благодарностью — судя по всему, старшие курсы мало во что ставили молодого педагога, но был шанс, что они послушают хотя бы Гермиону.       — Четвертое правило, — Малфой наколдовал подиум и вытянул его на всю ширину класса, — не слушать гриффиндорских заучек.       Слизеринские столы засмеялись, и Гермиона закатила глаза. Она не собиралась отвечать на детские выпады.        — Профессор Люпин будет судьей, — Гермиона ступила на подиум одновременно с Малфоем, зацепила застежку мантии и откинула ее назад, оставаясь в блузке и брюках. — Джеймс, Скорпиус, подойдите ближе. Для начала вы приветствуете друг друга, после расходитесь. Используйте невербальную магию и редкие заклинания, чтобы застать противника врасплох.       Люпин начал медленно считать до трех.       — Тебе крышка, друг, — шепнул Джеймс, делая легкий поклон.       — Тея навестит тебя в больничном крыле, — Скорпиус вернул ему ехидную улыбку.       Когда они оказались в разных частях класса, а напряженную тишину прорезало громкое «три!», Джеймс запустил Экспеллиармус, любимое заклинание его отца, и Скорпиус легко отразил атаку.        Из его палочки вырвался желтый луч жалящего заклинания — Джеймс в самый последний момент выставил щит и направил Эверто Статум. Подвесить противника в воздухе было неплохим решением, но Скорпиус отклонился и наколдовал скользкий пол ровно в том месте, где стоял Джеймс. Его ноги разъехались в разные стороны, он с трудом удержал равновесие, едва не танцуя на подиуме.       — Учишься балету, Поттер?       На этом моменте засмеялся Драко.       Разозлившийся Джеймс запустил детское заклинание щекотки, не подходящее для дуэли, но промедления, которое Скорпиус потратил на шутки, было достаточно. Он сам комично запрыгал на месте, пытаясь снять чары. Джеймс продвигался вперед, бросая в него простые оглушающие, но Скорпиус отражал их, пока окончательно не пришел в себя. Гермиона заметила усыпляющие и парализующие заклинания, которыми он отвечал сопернику на вполне продвинутом уровне.       Она следила за каждым движением. Джеймс пытался отражать вспышки и возвращал их обратно, не заботясь о прицеле. Он случайно направлял чары в Малфоя-старшего, но Драко лениво выставлял щиты, не используя палочку. Скорпиус наступал методично и выверено, заставлял противника пятиться назад так быстро, что и сама Гермиона вдруг оказалась у края подиума.       Все было очевидно — Джеймс неплохо владел заклинаниями, но Скорпиус перехватывал инициативу за счет безупречной дуэльной техники. Он легко использовал невербальные, пока Джеймс чередовал их с классическими чарами, а потому тратил больше времени и сил.        Гермиона была готова спуститься вниз, чтобы отступающий Джеймс не наткнулся на нее спиной, и пропустила момент, когда что-то пошло не по плану. Он запустил Петрификус.       Скорпиус не успел среагировать и рухнул прямо перед ними. Гриффиндор взорвался воплями и аплодисментами. Джеймс, толком и не понявший, что произошло, огляделся. На его лице расцветала победная улыбка, но он быстро пришел в себя и снял заклинание, протянул руку Скорпиусу.        Тот рывком поднялся с пола, они вновь дали друг другу «пять», и Гермиона с Драко синхронно захлопали. Она чувствовала гордость — наверное, все люди с фамилией Поттер отличались потрясающим, просто патологическим везением.       — Двадцать очков Гриффиндору! — воскликнул Люпин, поддерживая неутихающие аплодисменты. — И, разумеется, двадцать Слизерину!       — Только не говорите, что в Хогвартсе опять победила дружба, — поморщился Скорпиус, потирая плечо, и Гермиона усмехнулась.       — Технически, выиграл Джеймс, но Скорпиус использовал более сложные заклинания, поэтому все честно, — объяснил Люпин классу. — А теперь ваша очередь — разбиваемся на пары! Чтобы было удобнее, выстраивайтесь в шеренги, но не забывайте о дистанции. И начинайте отрабатывать заклинания!       Когда все поднялись, Люпин раздвинул парты и создал дуэльное пространство в центре. Драко подошел к Скорпиусу — он похлопал его по плечу, что-то сказал, но тот лишь грубо скинул руку, как будто обжегся кипятком.       — И кто хочет сразиться с победителем? — самодовольно спросил Джеймс на подиуме.       — Лучше сними очки! Ты будешь летать по кабинету! — крикнула Галатея и легкой походкой последовала к нему.       Она не соврала — уже через пару минут Джеймс отлетел в стену от ее Левикорпуса, но все были слишком заняты, чтобы это заметить. Ученики перекидывались заклинаниями, в воздухе витали яркие вспышки несложной магии и атмосфера полудетского озорства.       Гермиона шла за спинами гриффиндорцев и отпускала короткие комментарии — выше держать палочку, поменять положение ног, не размахивать руками и точнее прицеливаться. Некоторым ребятам она показала технику обезоруживающих, рассказала об упражнениях на тренировку реакции, а затем запустила Патронус. Серебристая выдра пробежала над головами учеников, собирая восторженные вздохи, и растворилась сама собой. Только в этот момент Рози обратила внимание на происходящее. На анималистическую форму заклинания мамы она посмотрела то ли с раздражением, то ли с тоской.       Гермиона мудро не уделяла большого внимания дочери, чтобы не ставить ее в неловкое положение, но видела, как точно сработал ее Экспеллиармус. Палочка полноватой слизеринки оказалась в руках Рози, но она и не думала останавливаться — наколдовала сияющих золотых птичек и отправила их в соперницу. Та с криком отскочила в сторону.        Птички разбились о стену, и Люпин подбежал к ним, неодобрительно качая головой:       — Уизли, Розали! Достаточно! Вы уже обезоружили противника!       — Прошу прощения, профессор, — сказала Рози без намека на извинения. — Мисс Буллстроуд очень хотела посмотреть, как работает Оппуньо.        Когда урок подошел к концу, Люпин вежливо поблагодарил Гермиону и Драко, отпустил учеников без домашнего задания, чем собрал новую волну криков и аплодисментов. День шестикурсников начинался великолепно.       — Розали, задержитесь на пару минут, — сказал Тед, когда она начала быстро складывать письменные принадлежности в сумку. Рози закатила глаза, смекнув, к чему идет дело.       Класс постепенно опустел, у Тедди появились неотложные дела, и он скрылся в тени винтовой лестницы, ведущей в отдельный преподавательский кабинет.       — Ну и мама у тебя!       — Возьми у нее автограф!       — Будешь такой же через пару лет?       — Я уже боюсь!       Гриффиндорцы, проходящие мимо Рози, приостанавливались. Гермионе льстили такие реплики, но совсем не льстила реакция дочери — она молчала и провожала сокурсников колючим взглядом. Ее друзья вышли последними.       — Мы ждем за дверью, — шепнул Скорпиус.       Джеймс поглядывал на Гермиону, Галатея будто невзначай оборачивалась на Малфоя-старшего, и все трое максимально медленно последовали к двери.       — Значит, Оппуньо? — усмехнулась Гермиона, когда в кабинете никого не осталось. Быстрым движением она застегнула мантию и поправила волосы.       — Что, опять плохая техника? — закатила глаза Рози.       — Напротив, — Гермиона облокотилась на учительский стол, с интересом глядя на дочь. — Прекрасная техника, мне тоже нравится это заклинание. И что тебе сделала та слизеринка?        — Просто она дура.       — Ну да. Многое объясняет.       Гермиона, которая еще накануне прокручивала этот разговор в голове, теперь не знала, что сказать.        — Как успехи с Патронусом? — спросила она, вспоминая, что Рози мечтала научиться этому заклинанию.       — Никак. Тренируюсь, но ничего не получается.       — Ты же помнишь, самое счастливое…       — Да-да, самое счастливое воспоминание, — скривилась Рози. — Пока такого в моей жизни, видимо, не случилось.        Рози смотрела выжидающе, с вызовом, исподлобья, будто готовилась к очередной перепалке, и, как минимум, не собиралась прислушиваться к тому, что услышит. Как максимум, так оно и было.       — Я сейчас опоздаю на зелья, и подвальный идиот назначит мне четвертую отработку, — вздернула голову она. — Что ты хотела?       Гермиона тяжело вздохнула.       — Тебя ждет потрясающее будущее, если ты хотя бы изредка будешь меня слушать.       — Я не хочу потрясающего будущего.       — А чего ты хочешь?       Рози задумалась.       — Я хочу… не знаю, просто жить.       — Бесконечно искать себя? Розали, это только сейчас кажется, что у тебя полно времени. На самом деле, его нет.       — Правда? — она притворно улыбнулась. — И какие у меня дедлайны?       — Ты определишь их сама, но я даже не хочу слышать о свадьбе в семнадцать лет. Что будет с твоей учебой и карьерой?       — Мам, ты вышла за папу в двадцать. И родила меня в двадцать два. Что такого?       — Тогда все было по-другому, — вздохнула Гермиона. Она понимала, что использует самые ненавистные, типичные аргументы плохих родителей, но ни в одной ее книге не было написано, как быть хорошей матерью.       — А, ну да, конечно. Ты же героиня войны. Ты же Гермиона Грейнджер! Тебе лучше знать, что делать всем вокруг.       — Я этого не говорила.       — Тебе и не нужно говорить.       Ее уничтожал закрытый, злой взгляд дочери.        — Послушай, — сказала Гермиона, по крупицам собирая самообладание внутри себя. — Ни я, ни твой отец не заслуживаем того, чтобы узнавать о твоих решениях, о твоей жизни из газет. Ты вольна делать все, что посчитаешь нужным, но мы хотим быть рядом, хотим, чтобы это что-то значило для тебя. И просто поверь, Скорпиус Малфой — не лучший вариант. А отказываться от престижной учебы — не вариант вообще.       — Ты опять это делаешь. Опять думаешь, что знаешь про мою жизнь что-то, чего не знаю я, — покачала головой Рози. — Ты ведь ничем не лучше отца Скорпа.       Эти слова, точно лезвие, могли бы вспороть грудную клетку Гермионы. И с каких пор ее дочь относится к ней так?       — Я понимаю, что могу быть не права, — продолжила Рози, пытаясь поставить точку. — Но что, если я хочу быть не права? Хочу ошибаться? Твои родители не указывали тебе, что делать, да ты даже не спрашивала, когда стерла им память. Это так удобно, да?       — Не смей, — похолодела Гермиона. — Ты не понимаешь, о чем говоришь.       — Да я вообще никогда и ничего не понимаю! — Рози вспыхнула, но заметила стеклянный взгляд мамы. Она прикусила губу и виновато отвела взгляд. — Ладно, извини. Я не хотела.        Молчание было невыносимым, но у Гермионы не находилось никаких слов.       — Все у меня будет нормально. Учеба, карьера, все будет, я обещаю. Но мы не отменим помолвку, на это есть причины, — затараторила Рози. — Давай вернемся к этому разговору позже, ладно?       Гермиона медленно кивнула.       — Когда ты уезжаешь, мам?       — Думаю, сегодня вечером.       — Понятно, — сдавленно пробормотала Рози. — Тогда… еще увидимся.       — Если ты захочешь, — кивнула она, замечая, как дочь изо всех сил давит улыбку.       — Я опаздываю на зелья.        — И почему ты здесь? — преувеличенно легко спросила Гермиона. — Иди, тебя ждут друзья.       Рози в последний раз метнула на нее виноватый взгляд, перекинула через плечо сумку и полетела к выходу, думая о том, что она — ужасная дочь.        Когда дверь в класс захлопнулась, Гермиона посмотрела в потолок, думая о том, что она — ужасная мать.   

***

      — Ты видела, что она сделала?       Малфой ждал ее, прислонившись к стене, но Гермиона не хотела останавливаться.       — Твоя дочь обезвредила Скорпиуса, когда он почти выиграл.       — Что? — Гермиона обернулась через плечо, Малфой поравнялся с ней, и они зашагали в одном темпе.       — Она зарядила в него невербальным Конфундусом, — пояснил он, и Гермиона нахмурилась. Это было похоже на правду. Джеймсу, который неожиданно перехватил инициативу, и правда мог кто-то помочь. — Клянусь, я не понимаю, что творится в голове у всех женщин с фамилией Грейнджер.       — Уизли. Ее фамилия — Уизли.       — Еще лучше, — фыркнул Малфой.       — Значит, ты видел, что Гриффиндор сжульничал? И промолчал? Не попытался защитить сына? Я не узнаю тебя, Малфой.       — Скорпиус в состоянии защитить себя сам, — отмахнулся он. — Грейнджер, если хочешь знать, я наблюдаю за ними второй день, и мне совсем не понятна природа их… дружбы. Но думаю, не о чем волноваться, твоя дочь элементарно хочет тебя позлить.       Эти слова легли бальзамом на душу — из всех трудных моментов переходного возраста, из всего, что Гермиона себе надумала, версия Малфоя казалась самой приемлемой.       — Пусть разбираются сами, — согласилась она, не без облегчения вспоминая про обряд, который не даст Скорпиусу подвести Рози под венец, пока ее мать будет на очередном совещании. — Ты поговорил с ним, кстати? Вы помирились?       — Мы не ссорились, — вздохнул Малфой. — Скорпиус смотрит на меня, как на главного врага, но это продолжается уже давно. Я относился к Люциусу так же.       — Жалеешь?       — Нет. На самом деле, нет, — ответил он. — Но хочу верить, что когда-нибудь пожалеет Скорпиус.        Это было самонадеянно. Гермиона в очередной раз подумала, что Драко становился поразительно похожим на своего отца. Мало того, что он был его внешней копией, и чего только стоила эта фамильная трость на приемах, он неукоснительно следовал тому плану жизни, который когда-то вложил себе в голову, и пытался подчинить Скорпиуса.       Сейчас ставки были не так высоки — речь шла не о войне, а о бизнесе и семейной выгоде, но считалось ли это достаточным оправданием? Она с ужасом поняла, что поступала точно так же с Рози.        В следующий раз они встретились на трибунах для преподавателей. Гермиона не вернулась в библиотеку, зато зашла к Минерве на чай, отправила письма с указаниями для подчиненных. Дела не были срочными, и тот факт, что Малфой находился в Хогвартсе, а в Британском музее было затишье, наверняка, перед бурей, ее и не успокаивал, но и не погружал в панику.       Она поднялась на ступени и, щурясь от яркого солнца, оглядела квиддичное поле. Гриффиндор играл первый за год матч со Слизерином. Несмотря на не самый большой интерес к спорту, такое Гермиона пропустить не могла.       Трибуны были заполнены, все ждали выхода команд. Единственное свободное место оставалось рядом с Малфоем — она поднялась на третий ряд, пожала руку Слизнорту, кивнула мадам Спраут, улыбнулась Макгонагалл и, не спрашивая разрешения, села рядом. Ее взгляд устремился на поле — все взорвалось криками, хлопками, топотом, когда игроки вылетели на поле, а вратари заняли свои позиции.       — Гриффиндор! — неожиданно для себя вскрикнула Гермиона, чувствуя детскую радость и вспоминая, как болела за Гарри и Рона много лет назад.       — Ты весь матч будешь так орать? — Малфой поморщился, но в его взгляде было веселье.       — Гриффиндор!!! Вперед!!! — поддержал ее Люпин, и на него неодобрительно покосилась Макгонагалл.       — Салазар…       Гермионе быстро наскучило происходящее. Она следила за летающими бладжерами, за тем, с какой прытью игроки перехватывают квоффл, как вратарь Слизерина то и дело переворачивается на метле, а защитник Гриффиндора в какой-то момент ударяется о середину трибуны, обрывает ее до основания, падает, но невозмутимо поднимается и взмывает вверх.       Джеймс и Скорпиус, ловцы команд, летали по полю и высматривали снитч. Время шло, очки увеличивались, злосчастный золотой шарик так и оставался незамеченным.       — Сделаем ставки? — сказал ей на ухо Малфой, который тоже не был в восторге от размеренного темпа игры. — Я думаю, что снитч поймает Скорпиус.       — Я уверена, что выиграет Гриффиндор.       — Только если Розали владеет Конфундусом на такие расстояния, — он впервые назвал ее дочь по имени и с хитрой улыбкой протянул руку. — Да, Грейнджер, никаких шуток.       — На что спорим?       — На желание.       Гермиону не устраивали такие правила — если бы Малфой протянул ей не руку, а настоящий договор с печатью, она бы сожгла бумаги и отправила пепел в ведро.       — Ты себя слышишь? Мы на школьной игре, Малфой, я не собираюсь так рисковать.       — И чем же ты рискуешь? — он неприятно ухмыльнулся.        — Всем, — ответила она. — Я не откажусь от своих рабочих планов, если твоему сыну наконец повезет.       Малфой рассмеялся, и его ладонь, протянутая для рукопожатия, коснулась ее плеча, провела вниз, к локтевому сгибу.       — Грейнджер, у тебя адски скучная жизнь, если ты сводишь все к Министерству. Успокойся. Кто бы ни выиграл, желание не будет связано с работой, это мое условие.       Гермиона была в замешательстве, она не понимала, в чем заключался смысл такого спора. Вокруг ревели трибуны, опасно близко проносились бладжеры, младшекурсник на позиции комментатора орал во весь голос. Она могла поклясться, что боковым зрением увидела сияющий блеск золотого снитча.        — По рукам, Малфой.        Когда их ладони соприкоснулись, он с силой сжал ее пальцы, дернул на себя. Гермиона перевела взгляд и убедилась, что Скорпиус и Джеймс летели в одну сторону нос к носу. В ней поднимался, разумеется, чисто спортивный интерес, и она снова включилась в игру. Сам факт того, что Малфой сможет проиграть, что он будет вынужден сделать все, о чем она попросит, будоражил. Гермиона придумывала варианты желаний и не могла подавить этот абсолютно детский азарт.       Охотник Гриффиндора запустил квоффл в боковые ворота.       Загонщик Слизерина ударил битой по бладжеру — мяч налетел на игрока, и тот, перевернувшись в воздухе, упал на землю.       Вратарь Гриффиндора отразил атаку и запустил квоффл в того самого загонщика Слизерина.       В этот момент и без того шумные трибуны просто взорвались. Гермиона закрыла уши руками.       — Скорпиус Малфой!!! Малфой поймал снитч!!! — младшекурсник наверняка забыл, что его голос усиливает громкоговоритель. Сначала Гермиону оглушил истошный вопль, а потом и осознание происходящего.       Она чувствовала, как Малфой прожигает дыру в ее виске. Ей стало не по себе.       — Слизерин — триста очков!!! Гриффиндор… у Гриффиндора — триста двадцать!!!        Это было что-то из ряда фантастики, поразительно редкий случай. Снитч не обеспечил победу слизеринской команде. Гермиона была готова расцеловать каждого гриффиндорского охотника, который, не зная этого, спас ее от провала.       — Даже не думай, Грейнджер, — Малфой коснулся ее плеча, сжал в руке мантию, разворачивая к себе. — Ты должна мне, Скорпиус поймал снитч.       — Я спорила, что выиграет Гриффиндор, — протянула она, придвигаясь ближе, вдыхая запах дубового мха и мускуса, пытаясь разобрать оставшиеся ноты его парфюма. — Это ничья, Малфой.        — Нихера подобного, с тебя желание.        — Представь себе, в Хогвартсе опять победила дружба.       — Ты мне не друг.       — От этого еще приятнее.       Гермиона наслаждалась победой. Она смаковала каждый вздох Малфоя, запоминала выражение лица, на котором застыло раздражение и злость ребенка, у которого отняли игрушку. Он придвинулся к ней.       — Грейнджер, ты не умеешь блефовать.       Шепот обжег ухо, и Гермиона упустила момент, когда его глаза оказались непозволительно близко. Малфой не думал останавливаться — размеренное дыхание уже было на ее щеке. Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула, волна мурашек накрыла ее тело.       — Подожди, — она попыталась отклониться, но Малфой еще сжимал ее плечо. — Посмотри на это.       В самом центре поля смеялись Джеймс и Скорпиус, с разных трибун к ним бежали Розали и Галатея. В этом не было факультетского соперничества, обид и сожалений — как будто матч не значил ничего существенного и действительно закончился общей победой. Они выглядели счастливыми. Гермиона знала, что во время их учебы Слизерин и Гриффиндор уже бы переубивали друг друга, устроили бы кровавое месиво на поле, отбросив метлы и палочки.        Но сейчас Рози налетела на Скорпиуса со спины, он обнял ее одной рукой, а Галатея взъерошила и без того растрепанные волосы Джеймса.       — Ты тоже об этом думаешь, да? — спросила Гермиона, возвращая глаза к Малфою.       — Что они намного лучше нас? — ответил он, не убирая руки с ее плеча. — Пожалуй, да. Об этом я и думаю.       Рози села на метлу позади Скорпиуса, Галатея грациозно перекинула ногу и оказалась за Джеймсом — они поднялись в воздух и полетели в сторону замка.       Уже в Хогвартсе Гермиона шла к Северной башне, принимая единственно верное для себя решение — оставить дочь в покое. Тенью за ней следовал Малфой — к ее удивлению, он не вспомнил об их споре и просто молчал, размышляя о своем.       — Я заказал два билета на Хогвартс-экспресс, — сказал он, — отправление через час. Ты едешь?       — Что? — Гермиона остановилась. — Два билета?        Малфой пожал плечами, оттянул вниз прядь волос у ее лица.       — Почему нет? — он усмехнулся. — Все еще не допускаешь мысли, что мне приятно твое общество?       Гермиона покачала головой.       — Я хочу, чтобы Макгонагалл связала мой личный министерский камин с Хогвартсом.       На самом деле, формальные правила запрещали эту процедуру, чтобы сохранить автономность замка. Привилегией каминов обладали только Кингсли и Гарри — на случай самых экстренных ситуаций, но Гермиона была уверена, что Минерва не откажет. Она чувствовала физическую необходимость в том, чтобы суметь появиться в Хогвартсе в любой момент.        — Ты прекрасно знаешь, что это займет пару дней. Выходные закончились, Грейнджер. Собирайся. Мы едем в Лондон, — Малфой перефразировал ее же слова, посмеиваясь.       — У меня есть билет на Хогвартс-экспресс, я уезжаю через три часа.       — Не отпускает ностальгия?       Он достал сигарету и поджег ее магией. Гермиона проследила, как Малфой делает затяжку, поморщилась, но вгляделась в тонкие буквы на фильтре. Почти так же сильно, как курение, она успела возненавидеть его самодовольный вид.       — Малфой, ты куришь Мальборо? Еще и со вкусом яблок? Серьезно? — она не сдержала усмешки. — Какая пошлость.       Он выпустил дым прямо в ее лицо. В этот момент Гермиона уловила топот, приближающийся из других коридоров, и ужаснулась — если ученики, следуя примеру Малфоя, начнут так нагло курить в школе, будет скандал, который тянет на отдельное совещание по молодежной политике. Она щелкнула пальцами и затушила его сигарету.       — Гермиона!       Это был голос… Гарри?       — Гермиона, держи его!       О, нет. Только не это. Как в замедленной съемке, она видела, что в их сторону бежал, буквально летел Рон, за ним едва успевал Гарри и, кажется, кто-то еще.       — Я убью тебя, чертов хорек!       — Мистер Уизли! Мистер Поттер! Прекратите немедленно! — это была Макгонагалл.       — Малфой, беги! — крикнул Гарри, когда Рон, не глядя на Гермиону, отпихнул ее в сторону и оказался между ними.       Поттер быстро преодолел расстояние, начал держать друга за плечи.       — Так, — протянул Малфой. — Уизли?       — Что все это значит?       Голос Рона был тяжелым, таким же тяжелым, как взгляд. Он косился на Гермиону, и она чувствовала летающие в воздухе молнии — это были минуты до бедствия, которые вспыхнули чувством дежавю и напоминали сцены из глупой, давней, школьной вражды.       — Ты о своей дочери или своей жене? — неприятно улыбнулся Малфой. — Как видишь, обе неплохо проводят время. В компании моей семьи.       Это было грубо. И это не было правдой. Но Малфой лишь развел руками, и дальше все происходило слишком быстро. Рон, вырвавшись, сбил его с ног, зарядил сильным ударом по подбородку. Гермиона отскочила назад, и Малфой зарычал, молниеносно впечатывая Рона в стену.        О, Мерлин. Все было плохо. Очень плохо.       До нее долетали обрывки фраз, ругани, лицо Рона окрасилось во все оттенки малинового. Малфой неаристократично сплюнул кровь и вернул ему новый удар. Гарри начал разнимать их, совсем как дерущихся в школе подростков, учеников разных факультетов, которые не поделили очки на уроке. Макгонагалл прислонилась рукой к стене, призывая к благоразумию и тяжело дыша.        Не рассчитав траекторию, Рон ударил по лицу Гарри.        — Успокойтесь! — в ужасе взвизгнула Гермиона.       В этот момент всех троих оттянуло друг от друга магией — они оказались на полу, но моментально подорвались, не разжимая кулаки, с вызовом глядя друг на друга.       В стороне от них с вытянутыми палочками стояли Розали и Галатея — девочки наколдовали простые щиты, которые выстроили дистанцию между Роном, Гарри и Драко. Позади были Скорпиус и Джеймс.       И если бы Гермиону когда-нибудь попросили описать слово «шок» — это бы стопроцентно было ошарашенное лицо Макгонагалл.       — Это он?! — глаза Рона метнулись, он сделал пару шагов к Скорпиусу, но столкнулся с невидимой стеной.        Драко вытер с лица кровь, поморщившись.       — Пиздец, Уизли. Какой же ты дебил.       — Мистер Малфой! — зашипела Макгонагалл, тут же приходя в себя.       — Пап, я все объясню! — пролепетала Рози.       — Пусть он, — Рон кивнул на Скорпиуса, — объяснит! Ты что, беременна?       — Что?! — Рози начала краснеть.       — Дядя Рон! — вскрикнул Джеймс.       — Он чем-то болен? — тихо спросил Скорпиус, но это услышали все, и над ними повисла тяжелая тишина.       А потом Драко расхохотался. Гарри хлопнул по лицу ладонью. Гермиона была готова наброситься на мужа.       — Вот это, конечно, сюрреализм, — заключила Галатея, опуская палочку.       — Молодые люди, нам всем действительно нужно успокоиться, — между ними встала Макгонагалл, в ее глазах был чудовищный укор. — И немолодым, кстати, тоже.       Если бы они учились в школе, сегодня она бы сняла с Гриффиндора не меньше сотни очков.       — Ученики, сейчас же отправляйтесь в гостиные своих факультетов, — строго сказала Макгонагалл, но никто не двинулся с места. Немного поразмыслив, первой развернулась Галатея — она расставила руки в стороны и толкнула троих друзей назад. — А с вами мы поговорим в моем кабинете.        Каким-то чудом на шум не сбежался весь Хогвартс, и сейчас никому не хотелось слушать нотации Макгонагалл, которая видела во всех — и только что в этом убедилась — глупых, хотя и взрослых детей.       Гарри с побитой челюстью, пунцовый Рон и злющая Гермиона следовали за ее натянутой, как струна, спиной. Малфой докурил сигарету и отстал от них на несколько метров. В любой ситуации он ушел бы, не обращая внимания на возгласы директора, но ему было интересно посмотреть, как Грейнджер будет отчитывать Уизли.       Ученики, которых они встречали по дороге, вытягивали лица, начинали шептаться и даже пробовали проследить за ними, но сразу отступали назад, стоило Макгонагалл кинуть на них суровый взгляд.       — Профессор, мы просим прощения за эту сцену, — сказала Гермиона, когда Малфой последним зашел в кабинет. Она взмахнула палочкой, царапины на лицах Гарри и Рона затянулись, следы крови испарились. — Мы покинем Хогвартс и не будем беспокоить вас без существенной необходимости. Спасибо за ваше гостеприимство.       Рон побагровел.       — Но Гермиона… — начал он, и она оборвала его взмахом руки.       — С Розали все в порядке. Ты мог бы спросить перед тем, как размахивать кулаками. И тебе стоит принести извинения Малфою.       — Что?!       Она закатила глаза.       — Ясно, — Гермиона развернулась к Драко, встречаясь с блеском строгого гранитного взгляда. И протянула ему руку. Второй раз за день. — Прости нас, Малфой.       Он пожал ее, с уже знакомой силой сжав пальцы, чтобы на ее ладони остался запах яблочно-ментоловых сигарет.        Макгонагалл, пристально наблюдавшая за ними, боролась с собой.       — Мистер Уизли, мистер Поттер, я крайне разочарована, — все же сказала она, и Гермиона, стоящая к ней спиной, закатила глаза.        Малфой усмехнулся, заметив это.        — Профессор, мы можем воспользоваться вашим камином?       Макгонагалл кивнула и указала на противоположную часть кабинета. Первым переместился Рон, Гермиона потянулась к пороху, и тогда Гарри шепнул:       — Аппарируй в Министерство. Тебя ждут в Отделе Тайн. Кингсли рвет и мечет целый день, зайди к нему после.       На самом деле, это и был изначальный план — меньше всего ей хотелось быть сейчас дома.       — Это связано с музеем и тем экспонатом, кинжалом Жанны д’Арк. Все очень серьезно, Гермиона.       Последнее, что она увидела перед тем, как переместиться за километры от Хогвартса, были глаза Малфоя, сверкнувшие в зеленом каминном пламени.

***

      — Охренеть, и что это было?       — Папа поймет, папа всегда меня понимает… цветочек, да твоя мать — великая женщина! Ну, по сравнению с…       — Никогда не видел дядю Рона таким! Какой соплохвост его укусил?       Гриффиндор закатил вечеринку по случаю первой за год победы, в Выручай-комнату набилась половина школы. Слизеринцы вели себя так, будто выиграли они — во всю стену растянули зеленый плакат, белыми буквами на нем было написано многозначительное «Малфой». Внутри буквы «О» гриффиндорцы наколдовали чучело львиной головы. Выглядело это жутко.       — Нам нужно подумать, как прятать от него Скорпиуса, — вздохнула Галатея.        Они уединились в углу вокруг журнального стола — Джеймс заприметил это место и разогнал ребят с Гриффиндора, которые опрометчиво заняли четыре мягких кресла по периметру, и наложил заглушающие чары. От битов дрожали стены, но громкая музыка осталась позади их круга.       — Прятать Скорпиуса? — рассмеялась Рози, потянувшись к сидру. — Успокойтесь, они все уехали из Хогвартса. Ну да, папа вспылил, с кем не бывает?       — А Гермиону ты обвинила во всех грехах, хотя она даже не повышала голос, — покачал головой Джеймс.       — Дочки защищают отцов, это психология, — усмехнулся Скорпиус.       — Бред, — поморщилась Галатея. — Я не могу представить, чтобы мой отец дрался, в нормальном мире используют другие методы.        — И какие?       — Ну, например, сделки слияния и поглощения, — усмехнулась она, особо не понимая, что это значит.        — Лучше подумаем, что делать дальше, — сказала Рози, смотря то на Скорпиуса, то на Галатею. — Очевидно, что мистер Малфой не отменит вашу помолвку. Как обычно, все пошло не по плану.        — Как раз наоборот, цветочек. Он и не отменил бы помолвку за один визит, — губы Галатеи растянулись в улыбке самого умного звена их компании. — Скорпиус заявил о намерениях, ты поговорила с матерью. Теперь мистер Малфой будет размышлять, прав ли он в этой ситуации, а миссис Грейнджер-Уизли уберет все книги по целительству из твоей комнаты. Напомните, кстати, почему они ненавидят друг друга?       — Я точно не знаю, — задумалась Рози. — Кажется, они враждовали в школе.       — Папа рассказывал, что мистер Малфой задирал Гермиону, — начал Джеймс, на ходу вспоминая детали. — По-моему, он даже увеличил ее передние зубы во время какой-то дуэли. Ну и грязнокровкой называл, да, но это было меньшее из того, что он мог сделать.       В этих словах был непрозрачный намек, глаза Скорпиуса похолодели, он невидяще посмотрел в сторону. Заметив это, Рози коснулась его руки, сжатой в кулак.       — Нам все равно на прошлое твоего отца.       Он медленно кивнул.       — А вообще… это интересно, — задумалась Галатея. О взгляд Скорпиуса можно было порезаться, но она улыбнулась хитро. — Теоретически, мистер Малфой мог так проявлять симпатию.       — Что?! — вскрикнули они одновременно, и Галатея рассмеялась.       — А почему нет? Забавно, если у дяди Драко была школьная любовь, которую он закрыл на замок семейных запретов.       — Ты смотришь маггловские мелодрамы? — отмахнулась Рози. — Я не знаю, откуда еще ты могла взять этот бред.       Рози и Скорпиус синхронно поморщились, но Галатея улыбнулась своим мыслям.       — Окей, ладно. Тогда выпьем за наш план?       — За его первые шаги, — подхватил Джеймс.        — И за эти веселые дни, — вздохнула Рози.       — Ты слишком много думаешь, — хитро отозвался Скорпиус. Он призвал к себе бутылку текилы и влил малую часть в ее сидр. — Держи. Тебе нужно расслабиться.        Джеймс и Галатея метнули на него заговорщицкие взгляды, когда Рози, скривившись, сделала первый глоток. Они чокнулись вчетвером — звон стекла ознаменовал начало нескучного вечера.       Уже на следующий день Джеймс встретил Скорпиуса у кабинета трансфигурации — он стоял, прислонившись к окну, и подкидывал в воздух тренировочный экземпляр золотого снитча. Это был ежедневный ритуал, не имевший отношения к квиддичу. Так Скорпиус систематизировал мысли в голове. Он был задумчив и напряжен.       — Не удалось споить мою сестренку? — усмехнулся Джеймс, ударившись с ним кулаками.       — Я и не думал.       — Ага, заливай, — он бросил на подоконник учебник. — Когда малышка Рози поймет, что ваше вранье с помолвкой — не жест ее доброй воли, а очередной змеиный план, я принесу на твою могилку цветы. Что было вчера?       — Ее стошнило.       — Годрик, — Джеймс округлил глаза. — Ты что, настолько плох?       Скорпиус пихнул его в бок, и они двинулись к двери в класс.       Вообще, девчонка Уизли воплощала в себе все качества, неприемлемые для девушек, на которых мог обратить внимание человек с его фамилией. Рози была упрямой, импульсивной и взбалмошной.       Она грызла ногти на уроках, не делала идеальные прически, как любая слизеринка с их курса, и вместо эффектных заколок закручивала волосы волшебной палочкой, потому что постоянно теряла резинки. Она ничего не понимала в квиддиче, у них вообще было тотальное несовпадение по всем интересам — Рози читала книги по истории магии и взрывала подземелья, пока Скорпиус варил безупречные зелья и считался лучшим учеником Слизнорта.       Поначалу они соревновались в отметках, перехватывая друг у друга заветные очки в школьном рейтинге, спорили на уроках, но Рози решила, что ей это неинтересно. В какой-то момент ее главной спутницей по жизни стала нервозность — больше всего Рози волновал тот факт, что она навсегда осталась в тени знаменитой мамы.        Она зубрила учебники, тренировала заклинания, искала свой талант — и, в конце-концов, пришла к мысли, что его попросту не существовало.       Поставив на себе крест, Рози стала еще более истеричной и своенравной, чем он помнил по младшим курсам. То, что происходило в ее голове, для Скорпиуса, который неплохо разбирался в людях, было абсолютной загадкой.       — Друг, без шуток, тебе стоит перейти к открытым действиям, — шепнул ему Джеймс, когда они сели за парту. — Рози не первая красавица, но ты видел, как на нее смотрит Макмиллан? А Эббот? Пока ты думаешь, они начнут что-то делать.       Скорпиус закатил глаза. Сейчас у него была задачка посложнее — грозовой тучей висела свадьба с Галатеей, и если отец распсихуется еще больше, то они рискуют пожениться даже до выпуска из Хогвартса. Он мысленно прокрутил назад прошлую ночь. Вчера Рози немного перебрала, и Скорп подошел к ней, когда заиграла медленная музыка.       — Ты так не веришь в Джеймса?       — О чем ты? — Рози придвинулась ближе, касаясь его плеча.       Они танцевали, и она постоянно оглядывалась, замечая заинтересованные взгляды других девчонок, наверняка думая об их помолвочной легенде.        — Я видел, как ты помогла ему на дуэли, — он вытянул вверх руку, и она покружилась под ней дважды. — И я очень недоволен, ты знаешь?       — Ну помогла и помогла. Что такого? — пожала плечами Рози. — Джейми бы не пережил, если бы проиграл на глазах у моей мамы. И я хотела проверить, получится ли запустить невербальное.        — И выбрала для этого самый подходящий момент, — он усмехнулся.       — Я могу извиниться.       — Я не доверяю словам.       Рози застыла, и он чувствовал, как ее голова взрывается от переизбытка эмоций этого дня. Скорпиус не успел даже оценить реакцию, потому что она оттолкнула его и отскочила назад.       — Мерлин, — прошептала Рози, скользнув ладонью по солнечному сплетению. — Мне… мне плохо. Мерлин, да меня сейчас стошнит!       Она полетела в сторону туалетных комнат, зажав рот рукой. Это был провал.       Скорпиус, не раздумывая, последовал за ней, выгнал из уборной старшекурсниц, уже сплетничавших у зеркал, и не знал, что делать дальше.        — Скорп, уйди! — прокричала она, закрывшись в туалете.       — Мне позвать Тею?       — Да выйди же ты наконец!       Скорпиус наложил заглушающее, призвал баночку зелья от тошноты и положил на раковину записку «Выпей сразу». Он чувствовал себя совершенным идиотом. И еще большим идиотом он чувствовал себя, когда пересказывал эту историю Джеймсу. Выслушав его, друг залился смехом.       — Охренеть, — Джеймс едва не вытирал слезы, хлынувшие из глаз. — Это… ну, полная лажа, братан.       — Я в курсе, — Скорпиус покрутил снитч в руке. — Эй, никому ни слова об этом, ты понял?       — О том, что мою сестричку чуть не вырвало на тебя? — Джеймс округлил глаза. — Ты с ума сошел?! Это просто бесконечный потенциал для шуток!       — Никому, — Скорпиус нахмурился, его взгляд был серьезным.       — Ладно, черт с тобой. Ей — ни слова, — они ударились кулаками. — Но только не тебе. Посоветовать зубную пасту, чтобы в следующий раз было получше?       Джеймс демонстративно поднес два пальца ко рту, изображая тошноту, и Скорпиус прыснул. Ну и идиот.        — А что с твоим бастионом под названием «Галатея Забини»?        — Неприступен, как скала, — закатил глаза Джеймс. — Эта девчонка совсем офигела, если думает, что я буду за ней бегать. Вот еще! Она, видимо, забыла, что моя фамилия — Поттер. Пусть встает в очередь.       — И этот придурок еще говорит переходить к действиям, — передразнил Скорпиус.       — Вообще-то, позавчера я пригласил ее в Хогсмид и сказал, что мы можем пойти без тебя и Рози.       — А она?       — Тоже мне, английская королева, — скривился Джеймс. — Ответила, что согласится на свиданку, только если я организую визит в пустую Лондонскую галерею.       — И что ты сказал?       — Ну… — он почесал затылок. — Сказал, что я, блин, даже не знаю, что это такое и где это находится.       — В Лондоне, дебил.         Они посмотрели на пустые парты, где обычно сидели девочки, которые решили прогулять первый урок, и уткнулись в учебники, совсем не думая о школьной программе.