Акт VIII (часть 1). Монстр

«Тот, кто борется с монстрами, не сможет уберечь себя, чтобы самому не стать монстром»

Фридрих Вильгельм Ницше

15 июля 2000 года. Префектура Токио, Каракура.       Недели проходили, сплетаясь в монотонные, но наполненные событиями месяца.       Жизнь Рэнге подчинялась относительно строгому распорядку, установленному её сенсеем, а по совместительству и начальником.       Раннее утро всегда начиналось с запаха старых книг, крепкого кофе и сладостей в магазине, где она под руководством Тессая всё ещё училась вести учёт товаров, предназначенных для шинигами, которые находились в мире живых.       С появлением Рэнге в магазине Урахары у многих клиентов-шинигами часто возникали вопросы относительно того, почему же их видит обычный человек. Киске просто сказал своей ученице говорить только то, что у неё врождённый талант медиума и поэтому она всё видит. Судя по данным, которые он смог узнать через свои каналы информации, то отряд тайных операций даже не заинтересовался Рэнге, что очень радовало.       В последнее время её духовная энергия снова начала расти, требуя выхода. Урахара понимал, что ей бы учиться на практике – рубить пустых в реальных условиях, однако Киске строго запретил своей ученице использовать свою духовную форму в городе, так как это вызвало бы огромное количество вопросов у Готей 13.       Он и так знал, что она достаточно умная и понимает абсолютно всё. Киске выдал ей браслет с функциями частичной блокировки реяцу, чтобы к ней не привязывались пустые, и попросил быть осторожной.       Рэнге была сама простота во время дня, что пролетал за школьной партой, в мире обычных людей, который теперь казался ей странно плоским и двухмерным... Даже скучным, ведь каждый день она всё равно поглощала знания из книг, которые брала в библиотеке Урахары. Школа давалась ей относительно легко, но Тессай всегда помогал ей с сочинениями, так как часто она была немного радикальна в своих суждениях, а преподаватель занижал за это.       Но её настоящая жизнь начиналась вечером.       Каждый раз, спускаясь по бесконечной лестнице в тренировочный подвал, Рэнге чувствовала, как меняется сам воздух и её суть. Ей было очень приятно выходить из своей «куклы». Каждый день она чувствовала лёгкость, избавляясь от оболочки. В какой-то момент ей просто перестало нравиться быть человеком, словно кто-то провернул рубильник в голове с «нейтралитета» на «неприязнь».       С каждым разом Рэнге хотела избавиться от своего тела всё больше и больше, оно чувствовалось каким-то гробом, который запирал её и не давал дышать полной грудью.       Она усердно тренировалась, чтобы овладеть «новой собой», и каждый раз открывала для себя что-то новое, однако это давалось ей огромным трудом и, порой, даже болью внутри себя.

***

      Урахара всегда ждал её на тренировочном полигоне, неизменно с веером в руке и загадочной улыбкой, которая одновременно и подбадривала, и выводила из себя.       Первый этап тренировок, как он выразился, был посвящён «освоению содержимого контейнера» или духовного тела.       Это было странно. Невероятно странно.       После тяжести и вечной ноющей боли её физического тела, эта новая форма ощущалась как дар и проклятие одновременно. Лёгкость ударяла так, словно гравитация ослабила свою хватку.       Но вместе с тяжестью исчезли и привычные ощущения, ведь тело хоть и было послушным, но пока что не совсем знакомым. В нём не было именно той привычной боли в мышцах, однако после тренировок огромная волна усталости накатывала на Рэнге. Сильное истощение духовной энергии ощущалось для неё, как внезапная пропасть в сердце и нехватка воздуха в лёгких.

***

— Ты пытаешься двигаться телом, Рэн-чан, сосредоточься на энергии внутри, — крикнул Урахара, издалека наблюдая, как его ученицу в очередной раз смогла ударить Уруру и Йорухана неуклюже завалилась набок. — Легко сказать, Киске-сан, — сказала Рэнге, заблокировав выпад Уруру.       Спарринги с девочкой были самым унизительным элементом тренировок. Рэнге, которая за год укрепила своё человеческое тело до состояния, когда могла дать отпор почти любому хулигану, здесь была беспомощна.       Уруру двигалась с нечеловеческой скоростью и грацией, а её деревянный боккен казался продолжением её руки, легко отбивая все удары Рэнге.       А Рэнге ощущала себя так, будто пытается управлять сложной марионеткой, у которой постоянно путаются нити или их наоборот отрезают. — Стоп-стоп, перерыв, девочки, — сказал Киске подходя ближе к Рэнге. — Уруру, сходи отдохни, мы пока с Рэн-чан побеседуем.       Рэнге мгновенно перевела на него зарегистрированный взгляд. Обычно все разговоры заканчивались метафорами из разряда «найди ответ сама, а я скажу тебе полправды». — Хорошо, Киске-сан, Рэнге-нээ, — Уруру смущённо кивнула и след её простыл.       Урахара тем временем сразу же посмотрел на Рэнге оценивающим взглядом.       Для начала у неё естественно неплохо получалось, если бы она училась в академии шинигами, то однозначно добилась бы там высот, однако она ещё не до конца понимала, как управлять этими силами. Даже сама Рэнге о своих силах ничего не знала, поэтому она и Киске решили пока что отложить вопрос происхождения её сил, хотя Урахара имел несколько гипотез относительно неё... — Рэн-чан, присядь, — указал он на камень близ себя.       Йорухана послушно присела, ведь это означало, что сейчас Урахара начнёт читать лекцию о чём-то, что может вызвать интерес. — И что же ты расскажешь мне на этот раз, Киске-сан? — спросила она с усталой улыбкой, ведь несмотря на внутреннюю усталость и недовольство собой, ей нравилось тренироваться и познавать. — Что ж, — Киске присел на камень рядом с Рэнге, — я просто хотел поговорить с тобой. Ни о чём.       Йорухана удивлённо посмотрела на него, как на восьмое чудо света. «У Урахары ничего "просто так" и "ни о чём" не бывает. Пиздит как дышит», — с явным скепсисом подумала она. — Так что, Рэн-чан, у тебя есть мечта? Почему ты продолжаешь и не сдаёшься? — он лукаво улыбнулся, поправляя панаму так, чтобы Йорухана видела его глаза. — У меня нету мечты, Киске-сан, — сразу же ответила она. — Наверное за годы жизни в нестабильной обстановке я просто хочу выжить... Инстинкт – это более сильная мотивация для меня, нежели чем мечта...       Урахара с удивлением в глазах посмотрел на свою ученицу. Он видел каждый день ту тень зрелости в глазах этого ребёнка, которая вызывала у него, взрослого шинигами, дрожь в теле. — Неужели у тебя нет ни одной вещи, которой бы ты желала в жизни? — спросил он, оценивая её реакцию.       Рэнге задумчиво посмотрела в поддельное небо тренировочного полигона.       Она действительно не знала, есть ли у неё хоть какая-то мечта в жизни, которая держала бы её наплаву так, как держал страх смерти или клятва, данная бабушке. — Наверное... — начала Рэнге, всё ещё глядя то на небо, то на полигон, но не на Урахару, — ...я бы хотела, чтобы детей не били. Это звучит утопично... но дети же ни в чем не виноваты, — она наконец-то перевела взгляд на своего сенсея. — Это недостижимо, Киске-сан. Жестокость была, есть и будет в мире, как бы нам ни хотелось. Мы не сможем защитить абсолютно всё, что нам дорого, но, наверное, можем попытаться... Я не знаю...       Киске в шоке посмотрел на неё. Рэнге только однажды упоминала вскользь эту очень деликатную для неё тему, где-то около полугода назад, когда наконец-то они решали вопрос с опекой.

***

18 января 2000 года. Префектура Токио, Каракура.       Конечно, ей до сих пор было непривычно, если за ней увязывался какой-то плюс, но она старательно делала вид, что ничего не видит. Сразу после школы Рэнге всегда бежала в свой новый дом. Она не была особо общительной в школе, но исправно посещала занятия и литературный клуб, где все её запомнили как нелюдимую, немного стеснительную и всегда готовую помочь ученицу. Ей это было на руку. Слишком сильно внимания привлекать она не хотела, так как элементарно не нуждалась в этом.       Часто её посещали мысли о том, что ей бы самой в себе разобраться, прежде чем друзей заводить. Так Рэнге и стала сама по себе, что не огорчало, а только радовало.       В тот день Рэнге как обычно пришла из школы. Тренировки и работа у Урахары стала уже чем-то привычным и рутинным.       Чем-то, что давало ей призрачную надежду на то, что в жизни нет только плохого, а есть и хорошее. — Рэн-чан, привет! — Киске снова неожиданно выскочил из-за кассы, но Йорухана уже не пугалась, так как он делал это очень часто. — Как дела в школе? Появились друзья? Может ты хочешь погулять с подружками? Я могу дать выходной. — Спасибо, Урахара-сан, но я лучше поработаю или поучусь. Мне как-то неохота три часа слушать про то, какой лак для ногтей лучше, — она остановилась, снимая куртку и вешая её на крючок. — Я не ханжа и тоже люблю лаки для ногтей, но они даже яой не читают, с ними не о чем разговаривать...       Киске вздохнул.       Он надеялся, что девочка хоть как-то раскрепостится, но каждый день она приходила домой, никуда ни с кем не ходила, а тренировалась и училась. Единственное, когда она могла выйти или задержаться, так это если покупала новую мангу, которую так любила читать, или у неё кончались сигареты. Киске пытался отучить её от курения, но в итоге понял что это бесполезно и сам дал ей выбор. «Да уж, так дело не пойдёт. Ей нужно уметь и с людьми взаимодействовать. Придётся задействовать тяжёлую артиллерию, а я хотел за ужином сказать... эх...» — подумал он, надевая свитер, ведь на улице было прохладно. — Кстати, Рэн-чан, тут кое-что для тебя есть, — сказал Урахара и протянул ей конверт, который Рэнге с подозрением взяла. — Я помню, ты просила меня решить один вопрос касательно твоего прошлого.       Йорухана с подозрением достала содержимое. Её сначала не сильно волновало, что же там, однако после слов Киске про прошлое...       Развернув бумагу, Рэнге от удивления перестала моргать, вчитываясь в содержимое. «Он... Киске... Но как он смог?..» — она смотрела на свою новую выписку из семейного регистра, где всё было точно также, как и обычно, однако в графе «примечания» было то, чего она совсем не ожидала.

Ребёнок: Йорухана Рэнге

Дата рождения: 12 апреля 1984 года

Место рождения: Япония, Префектура Мияги, г. Сендай

Родители: Камияма Сабуро (отец); Йорухана Юки (мать)

Примечания: в ходе дела №26 от 1 сентября 1999 года и неявке биологических родителей опека над Йоруханой Рэнге передана Урахаре Киске. Решение суда г. Каракура

— Я просто подумал, что мы с тобой вместе работаем, так что будет лучше, если никто не будет портить нам жизнь излишней бюрократией... — Урахара повернулся к своей ученице и уже хотел лениво взять свой веер, как вдруг его взгляд упал на Рэнге.       Йорухана моргала чаще, чем обычно. Так обычно делали люди, которые не хотели заплакать, но даже этого было недостаточно. Одинокая слеза скатилась по щеке, немного замочив угол документа, который она держала в руках и жадно перечитывала. — Это... это правда? — Рэнге посмотрела на него взглядом полным слёз и надежды.       Урахара улыбнулся. Не той лукавой улыбкой, какой всегда дразнил на тренировках, а действительно тёплой и искренней. — Да, Рэн-чан, правда, — он вышел из-за кассы и положил ей руку на плечо.       Рэнге затрясло ещё больше от такого простого жеста поддержки, которой она давно не чувствовала. — Урахара... Урахара-сан, — всхлипнула она, утирая непрошенные слёзы, что держала в себе очень долго. — Киске... — неожиданно сказал он, утирая её слезы платком, который достал из кармана, — зови меня просто Киске, Рэн-чан. Всё же я теперь твой опекун.       Рэнге зарыдала ещё сильнее, утыкаясь носом в его косоде и всхдипывая, как маленький ребёнок. — К... Киске-сан, — заикаясь, сказала она, — сп... спасибо... тебе...       Она неуверенно обняла его, чувствуя явную неловкость, но Урахара лишь обнял её в ответ и погладил по голове, как заблудившегося котёнка, которого подобрал.       Рэнге была безумно рада, ведь это означало только одно.       Она свободна от нападок её семьи.       Вернее, в тот день у неё действительно появилась семья, впервые за долгое время.

***

15 июля 2000 года. Префектура Токио, Каракура. — Эй, Рэн-чан, ты тут? — Урахара помахал веером перед ее лицом. — Земля вызывает Рэн-чан!       Рэнге вздрогнула и перевела взгляд снова на своего сенсея. — А, извини, задумалась просто. Вспомнила кое-что, — она поднялась, потягиваямсь, чтобы прогнать флёр воспоминаний. — И что же? — Киске спрятал ухмылку вновь, обмахиваясь веером. — Помнишь, как ты сказал мне что смог отсудить опеку надо мной? — её голос звучал отстранённо, но всё же дрогнул, заставляя воспоминание поиграться вновь. — Конечно, Рэн-чан! Ты была тогда такая милая, прямо как котёнок, которого с улицы взяли, — засмеялся Урахара. — Эй, вообще-то не так всё было! — она покраснела и отвернулась.       Урахара рассмеялся ещё громче.

***

      Урахара вытер слёзы от смеха и тут же стал серьёзнее обычного. — Вот, что я тебе скажу, Рэн-чан: тебе нужно почувствовать свою реяцу изнутри. Она течёт в тебе, как кровь. И перестань уже толкать себя, начни направлять.       Рэнге тяжело вздохнула. Она была без понятия, как сделать то, что от неё хотел Киске. — Но как именно? Я не понимаю, как это сделать. Такое ощущение, что у меня не получится... — Йорухана впервые показала сомнение при Урахаре. — Рэн-чан, — перебил её Киске, — смотри, твоё тело в данный момент – это полный бак энергии. В каждом таком баке есть кран, который нужно открутить, чтобы поучить содержимое. То есть тебе просто нужно концентрироваться на том, чтобы выпустить из себя больше реяцу и не просто хаотично, а как кран – одним концентрированным потоком. А теперь выше нос, у нас сейчас будет изучение кидо.

***

— Как ты уже знаешь от Тессая, у хадо и бакудо есть специальные заклинания, которые необходимы для их использования... — Для этого Тессай и заставлял учить меня эти странные заклинания. Это тоже помню, — сказала Рэнге, внимательно слушая Киске. — Ой, Рэн-чан, ну какая же ты молодец. В академии шинигами даже не все теорию знают, а ты её досконально изучила, — улыбнулся Урахара. — Так вот, бакудо и хадо с первого по десятый преподам тебе я, ну а потом... тобой займётся Тессай. Всё же он больший эксперт, чем я, — Киске скромно прикрыл рот веером.       Рэнге лишь ухмыльнулась на его слова. Конечно, она частично знала, кем были Урахара и Тессай до того, как их ложно осудили. «А скромности тебе не занимать, Киске...»

***

      Поначалу ей казалось всё это невыполнимой задачей и провальной идеей. Энергия была похожа на воду, утекающую сквозь пальцы. Она могла набрать и сконцентририровать эту силу, но быстро уставала и всё начиналось заново. — Так, Рэн-чан, постарайся снова сконцентрировать силу и попробуй толкнуть маникен, — Урахара указал на куклу, которая стояла перед ней.       Рэнге потела от напряжения, но её ладонь оставалась пустой.       Она злилась.       Ярость, ставшая её спутницей, поднималась изнутри, и совсем не помогала, даже делала хуже. Сила не подчинялась гневу, ведь требовала чего-то другого – спокойствия и воли, однако с этим у Йоруханы были явные проблемы. — Ну, ничего страшного. У тебя точно получится завтра, Рэн-чан! — подбодрил её Урахара, прекрасно понимая, что неудачи немного подкашивали уверенность Рэнге.       Ему прекрасно было известно из курса психологии, что поддержка – это один из ключевых факторов в воспитании подростка. Конечно, он и не был ей родителем, но всё же являлся её сенсеем и опекуном.

***

18 июля 2000 года. Префектура Токио, Каракура.       Спустя несколько дней у неё получилось. — Вор в тёмной ночи, висельник на эшафоте, гробовщик, связующий судьбы, на границе ночи и дня, отрицай и отталкивай! Хадо номер один: Шо! — слабое, едва заметное свечение, от которого пошла небольшая ударная волна, затрепетало на кончике её указательного пальца и наконец-то опрокинула маникен напротив.       Рэнге была совершенно опустошённой от того, сколько сил потребовал первый номер в хадо. «Ох, ты ж, блять... почему эта блядская херня такая тяжёлая? Это же сколько сил требует кидо высшего уровня?..» — Ура, Рэн-чан, это прорыв! — улыбнулся Урахара, указывая на маникен и тут же подал Джинте знак, чтобы он занёс ещё три куклы. — А теперь сделай так, чтобы все эти куклы были сбиты ног. Джинта, перенеси их на 10 метров дальше!       Освоение собственной силы выматывало её сильнее любой физической работы, которая только существовала.       И именно в этой борьбе её психика постепенно начала давать первые, едва заметные трещины, которые в будущем точно приведут её к тому, чего она ещё не знала.

***

​«2000/7/23. Урахара-сан сегодня впервые рассказывал о Пяти Благородных Кланах подробнее, а именно о том, как они устроены, их обязанности и привилегии. Он хочет, чтобы я знала, с кем именно имею дело, если когда-нибудь попаду в Сейрейтей. Он считает, что знание – это броня. Но дух занпакто сказал, что броня – для трусов. Сильный просто убивает всех, кто в него целится. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Дух хочет от меня жестокости, а Урахара, словно пичкает меня информацией. Видно, что в будущем что-то надвигается. Мне неспокойно». ​«2000/7/28. Он снова говорил в моей голове! И ладно бы о какой-то херне, но он спизданул что-то о моей любимой BL-манге. Он что, видит, что я читаю?! Извращенец ёбанный. Он хохотал два часа, пока я его материла». ​«2000/8/8. Тренировка сегодня была тяжелой. Дух занпакто решил брать измором и постоянно повторял слова о том, что нужно ударить сильнее, сломать и поглотить кровь. Он снова и снова жужжал в моей голове о том, насколько я жалкая, раз испытываю страх. Я боюсь. Я боюсь, что если ударю по-настоящему и сломаю, то не смогу остановиться. Я боюсь стать монстром...»       С каждым днём Йорухана чувствовала, как её личность, словно трещит по швам.       Она на один момент перестала быть собой и стала какой-то ящерицей, которая сбрасывает шкуру таким же образом, как Рэнге меняет маски.       С одной стороны, Урахара и Тессай, ее «новая семья», учили ее контролю, дисциплине, знаниям и охотно помогали. Джинта с Уруру её поддерживали. Рэнге чувствовала, что не заслуживает этой помощи и поддержки. Она совсем не понимала, почему судьба дала ей шанс, ведь она его не заслуживала.       С другой – занпакто, её собственная душа, требовал крови, ярости и свободы. Она и понимала его, и нет. Ей хотелось свободы, но не хотелось быть жестокой. Рэнге совершенно не понимала, почему она должна стать такой.

***

25 сентября 2000 года. Префектура Токио, Каракура. ​      И однажды, в душный, липкий день в конце сентября, плотина прорвалась и Рэнге чуть не сошла с ума. ​      Это был совсем обычный спарринг, как обычно Рэнге против Джинты.       Мальчишка, несмотря на юный возраст, был крепок и быстр. Он вечно ее дразнил, однако уважал «Рэнге-нээ», так как видел, какая она сильная, однако сегодня он был удивительно настырным. ​— Давай, Рэнге-нээ! Ты что, спишь? Бабка ты старая! — он увернулся от её выпада и ткнул ей бокеном под ребра.       Рэнге выдохнула. «Спокойно, это Джинта, он не хочет мне вреда. Просто у него шило в жопе», — говорила себе Рэнге, отражая атаки мальчика наиболее мягко, как могла. ​— Слишком медленно! — он снова ее пнул. — Моя очередь! ​      Он пошел в атаку, пригнувшись и целясь ей в ноги своим бокеном. Это был неуклюжий, но быстрый прием. Рэнге, поняв его замысел, шагнула назад, чтобы уклониться, но ее нога поехала по гравию и она споткнулась об камень потеряв равновесие, а Джинта, не рассчитав, врезался в неё. Его выставленная вперед рука ударилась о её плечо. ​«Какая же ты скучная сучка...», — агрессивно прорычал голос у нее в голове, от чего Рэнге вздрогнула.       ​И её тело сработало само... быстрее, чем мозг успел отдать приказ, здравый смысл словно отключился на пару секунд, уступив место какому-то первобытному чувству. ​      Она не оттолкнула его, а поймала за руку. Левая ладонь легла на его запястье, здавливая, а правая – на локоть. Это было инстинктивное, отточенное сотнями часов тренировок движение, в которое добавился титанический вес её приобретённой духовной силы.       Тессай и Урахара не успели среагировать, как она провернула руку мальчишки.       ​Раздался отвратительный, влажный хруст выходящего из сустава плеча. ​      Джинта замер. ​      Секунду в подвале стояла мертвая тишина.       Рэнге смотрела на его неестественно вывернутую руку и в ее голове, кристально чисто, прозвучала одна-единственная мысль. «Так вот как работает этот сустав... Интересно... »       ​Это была не паника или ужас. Это был холодный, отстраненный... интерес, словно она не дралась, а жестоко исследовала.       ​А потом Джинта истошно закричал. — Ааааааа, как же больно! — раздался ​не просто вопль, а визг настоящей, невыносимой муки. ​      И этот звук разбил стекло внутри мира Рэнге, который сразу же обрушился на его неё. Она отшатнулась, отпуская его руку, словно обжигаясь.       Тело Джинты глухо рухнуло на землю, а он сам баюкал искалеченную руку, изводясь в плаче. ​— Джинта! — Тессай был рядом в мгновение ока, его лицо было крайне серьёзным. Он опустился на колени, одной рукой фиксируя плечо мальчика, а второй затылок. ​— Рэнге? — голос Урахары был тихим, но в нем звенела сталь.       Он прекрасно видел, что с Рэнге творится что-то неладное, но не мог спросить напрямую. ​      Она не слышала, что он говорил, только смотрела на свои руки.       Руки, которые только что... Она сделала это... с Джинтой. С другом. ​      Лёгкие не могли сделать и вздоха. ​— Я... я не... — она попятилась. — Я не хотела... «А точно ли не хотела? Мне вот было забавно...» — голос в голове стал ещё громче, вызывая мерзкий страх. ​      Воздуха совсем перестало хватать. Пространство вокруг начало сужаться, а искусственное небо пошло волнами. Ее сердце колотилось где-то в горле, полностью оглушая. ​— Рэн-чан, дыши, — Урахара появился перед ней, положив руки на её плечи и немного сжав. — Ты меня слышишь? Дыши, Рэн, на раз-два-три. ​— Я... я... монстр... — просипела она, падая на колени, от чего Урахаре пришлось держать её. «Ты ещё тот монстр, Рэн. Достала меня тем, что не можешь принять это. Скукотища...» ​— Ты не монстр. Дыши со мной. Давай, вдох, — он положил руку ей на спину, приобнимая и заставляя сосредоточиться, — выдох. ​      Она сделала судорожный вдох, и слезы резко выступили на глазах.       Она сжала Урахару в своих объятиях, уткнулась ему в плечо и истошно зарыдала, выплевывая из себя ужас, который копился в ней месяцами.       Ужас не от духа занпакто, а ужас от того, что его голос – это и её голос... Что та холодная, аналитическая жестокость принадлежала не только ему, а и ей.       ​Страх охватывал её разум снова и снова, пока она не отключилась в руках своего сенсея.