Полная перезагрузка

      Черт возьми. Мы реально собираемся это сделать.       Ки’ин обхватывает меня за талию и притягивает ближе к себе. Господи, какой же он крепкий… Он говорит мне что-то, я даже не осознаю, что именно, только чувствую, как по всему телу разливаются вибрации от киля, прижатого к моей груди. Это приятно и на удивление интимно, пусть для него это просто слова, но для меня…       Он близко, ближе некуда, и я отчетливо ощущаю его запах. Он пахнет лесом после дождя, и пожалуй, это самый умиротворяющий аромат, который я когда-либо чувствовала. Я втягиваю воздух, хищно раздувая ноздри, жадно впитываю его запах и все больше завожусь от него.       Его рот не создан для поцелуев, и я прикидываю, как у турианцев может происходить прелюдия. Безумная ночка, голова кругом, но я все же собираюсь с духом, чтобы кое-что ему предложить. Он явно очарован мной, а я — им. Глупо отрицать, что одна только мысль трахнуть этого мужчину чертовски возбуждает. Все же есть чисто человеческая вещь, которую для начала хотелось бы испытать с ним.       — Могу я поцеловать вас, сэр? — мягко спрашиваю я.       — Никогда раньше не пробовал, — задумчиво отвечает Ки’ин, наклоняя голову. — Да.       Улыбаясь, я обхватываю его крупную голову ладонями и впервые чувствую, каков он на ощупь. Пластины твердые, палец не вдавить, но такое тепло за ними… Так же, как за всей его броней из бравады, обаяния и уверенности скрывается поистине доброе сердце.       Я наклоняюсь ближе и прижимаю свои мягкие губы к его лицевым пластинам. Глаза сами собой закрываются, и внутри меня вверх вспархивает рой бабочек.       Вот это да… Ничуть не хуже, чем поцелуй с человеком. Ничуть.       Он оказался не таким уж и жестким на ощупь. С природой не поспоришь, губ у него нет, что поделать, — но мне это не мешает. Ведь мои губы мягкие и податливые, легко приспосабливаются к любой форме. Я вполне могу компенсировать его твердость.       А прямо сейчас… я целую его. Снова, снова и снова.       Я дразню его языком, пока он не приоткрывает рот, позволяя попробовать себя на вкус. Ки’ин издает сдавленный, едва сдерживаемый стон. Он пахнет восхитительно — и на вкус потрясающий. Мужественная нотка алкоголя с каким-то мускусно-пряным оттенком, от которого я в восторге.       Когда я нахожу его язык и начинаю ласкать его, он отвечает мне, прижимается к моему, обвивает его, изучает на вкус и на ощупь. Кажется, ему тоже понравилось — он глухо рычит и проникает ко мне в рот все глубже, все настойчивей. Наши языки переплетаются, он стискивает меня за талию, вдавливает в себя, заставляя мое тело выгибаться. Я обнимаю руками его шею — и мы так и стоим, наслаждаясь друг другом.       Когда все стихает, и мы наконец отстраняемся, субвокал Ки’ина звучат так развратно, что у меня перехватывает дыхание.       — Вульгарней некуда, — мурлычет он и прижимает лобную пластину к моему лбу. Его взгляд затуманен, будто опьяненный. — Мне безумно понравилось.       — Я рада, — отвечаю. — Мне тоже было очень хорошо.       — Дальше будет только лучше.       Не предупреждая, он наклоняется и проводит языком вдоль моей шеи — от ключиц до нежной кожи за ухом. Это моя чувствительная зона, и я откидываю голову назад, тихо всхлипывая. Ки’ина это только подзадоривает. В следующую секунду его левая рука оказывается уже под моей майкой, жадно поглаживая живот.       — Такая нежная… — бормочет он мне в шею низким, вибрирующим от желания голосом. — Хочу как следует рассмотреть тебя, дорогая.       Я поднимаю руки, позволяя стянуть с себя топ. Я без бюстгальтера, и моя грудь мягко выскальзывает из ткани. Ки’ин смотрит на меня с интересом, чуть ли не с благоговением. Честно говоря, раздеваться перед инопланетянином волнительней, чем перед человеком. Его взгляд будто подмечает больше. Но — к счастью и к удивлению — глаза Ки’ина распахиваются от восхищения, он улыбается так, словно его впустили в магазин игрушек и сказали: «Развлекайся сколько хочешь».       — Духи, да ты просто прелесть, Шепард, — восклицает он. — Такая аппетитная, слопал бы целиком.       — Правда? — шепчу я застенчиво, поведя плечами под его взглядом. Мне нравится, как он на меня смотрит. Осмелев, кладу руки ему на грудь и предлагаю: — А можно теперь и мне на вас взглянуть, сэр?       — Запросто, моя дорогая.       Улыбаясь, Ки’ин расстегивает свой безупречно скроенный костюм. Он открывает скрытые застежки и замки, один за другим, снимает верхнюю часть и с элегантной небрежностью бросает ее на кресло у окна. И вот, стоит передо мной обнаженный.       Обалдеть.       Я видела фотографии турианцев без одежды, но лицезреть это живьем, прямо перед собой — совсем другое. Его килевая кость меньше, чем я себе представляла, но все равно бросается в глаза. Костяной панцирь цельный, обхватывает грудь и спину, как плотный жилет. На суставах будто защитные щитки — достаточно большие, чтобы прикрыть уязвимые точки, при этом не сковывая движения. На талии пластин нет, не считая бедренных отростков.       Я закусываю палец и с жадным интересом рассматриваю его. Глаза мечутся — не знаю, на чем остановиться. Одно знаю точно: мне нравится то, что я вижу. Да, он другой. Но «другой» не означает «плохой».       Вовсе нет. Я в восторге от этой чужеродности.       — И что означает эта улыбка, моя дорогая? — спрашивает Ки’ин.       — Прекрасный вид, сэр, — отвечаю я, и в голосе моём столько обожания, что это слышно даже мне самой. — Просто… обалденный.       Он слегка склоняет голову, с любопытством изучая меня.       — Ты правда так думаешь?       — Да. Такие сильные плечи и грудь… — мне не хватает слов. Это всегда заводило меня в человеческих мужчинах. Завело и у турианца. Неожиданно… но приятно. — Горячо.       — Так-так, Шепард… — мурлычет он, снова обнимая меня и прижимаясь всем телом, — И чего бы тебе в таком случае хотелось?       — Чтобы меня трахнули, — отвечаю я и ухмыляюсь. Ки’ин смеется в ответ с явным удовольствием. — Начало было отличным. Кончить я могу несколько раз, так что…       — Правда? — перебивает он, явно удивленный. Я киваю, догадываясь, что у турианок это редкость. — Значит, у нас есть кое-что общее.       Что? Глаза мои распахиваются, рот приоткрыт от удивления, и Ки’ин хитро прищуривается:       — Сюрприз, да?. Эта ночь не обязана заканчиваться через каких-то десять жалких минут, дорогая. Можем развлекаться так долго, как ты захочешь.       Ведь завтра дела…       Боюсь, это прозвучит грубо…       — У меня важная миссия утром, вы же знаете, — говорю я с разочарованием. — Мне жаль, но слишком долго не получится.       — Учту.       Ки’ин усиливает нажим, заставляя меня пятиться назад. Я упираюсь в край кровати и опускаюсь на нее, отползаю назад, чтобы дать ему место. Он взбирается следом — пластичный, как хищник, выслеживающий добычу. Когда оказывается прямо надо мной, легко разводит мне ноги коленом и устраивается там, начиная медленно, но уверенно тереться мне между ног.       Мы целуемся, не стесняясь, наши языки жадно изучают друг друга. Хотя у него еще не было опыта с человеком, он невероятно чуткий, и я стараюсь ему соответствовать. Провожу руками по пластинам, ладонями ощущая их приятную шероховатость. Кожа на его шее — особенно в районе горла — неожиданно мягкая, пусть и грубее моей. Ему, похоже, по вкусу мое восхищение: когда я провожу пальцами по его затылку, он вздрагивает. Разумеется, я возвращаюсь туда снова — и нащупываю тайное местечко прямо под его гребнем. Стоит мне прикоснуться — он начинает потираться активнее, и из его груди раздается гортанное урчание.       Как же это горячо. И какая же я мокрая.       Пожалуй, именно поэтому меня немного удивляет, что мой потрясающий турианский любовник — при всей своей явной увлеченности — внешне пока не показывает признаков возбуждения. Он, безусловно, получает удовольствие, и уж точно сказал бы, если бы что-то пошло не так. Ки’ин не из тех, кто молчит. И все же я ожидала к этому моменту почувствовать кое-что твердое у него между ног.       Это, конечно, неловко… но я все же решаюсь спросить. Я прерываю наш поцелуй и улыбаюсь:       — Хм… а где у вас, собственно?.. — стараюсь не звучать бестактно, поэтому добавляю: — Он у вас вообще есть?       — Есть, да. Внутри, — отвечает Ки’ин, посмеиваясь. — Турианцам нужна интенсивная прелюдия. Ты все делаешь правильно, но если хочешь ускорить процесс…       Он берет мою правую руку и засовывает в свои брюки, прямо к участку, что ощущается иначе:       — … проведи пальцами вот тут, вверх-вниз… — он двигает моей рукой, показывая, как и где именно нужно погладить. — И ты все скоро увидишь.       — Вот так?       — Ммм… какие мягкие пальчики, да, просто идеально.       Я скольжу пальцами по месту, что на ощупь действительно отличается от его пластин. Оно мягче — как хорошо выделанная кожа — довольно податливое и влажное, и я догадываюсь, что эта влага исходит из той самой щели, которую я чувствую посередине. Похоже, естественная смазка облегчает выход его члена наружу.       Ки’ин теперь урчит куда более сдавленно и жадно — ему явно нравится, как я к нему прикасаюсь. Он с удовольствием смакует ощущения, но все же отвлекается, чтобы опустить голову и заняться моей грудью. Я всхлипываю каждый раз, когда его язык касается сосков, и он, конечно, это замечает. Им достается особое внимание, и опасные поддразнивания зубами заставляют меня таять под ним, как масло.       Я задыхаюсь, и довольно скоро его щель раскрывается полностью, а член оказывается у меня в ладони, и я на миг замираю, чтобы как следует его ощупать.       — Ого, какой большой, — шепчу я, довольно улыбаясь. Его член скользкий, влажный — что нисколько не удивляет. Удивляет то, что я чувствую, когда провожу рукой по его длине. Моя ладонь будто бы спотыкается о что-то странное…       Раз-два-три…       — Это… — спрашиваю я хрипло, с пересохшим ртом, — …ребрышки?       — Ага, — отвечает он, поднимая голову и встречаясь со мной взглядом. — Это проблема?       Проблема?       Проблема, что каждое его ребро будет задевать мою самую чувствительную точку внутри? Или что его собственная смазка сделает проникновение с самого начала гладким и плавным? Это будет ночь оргазмов, и последним, чем все это кажется, — проблемой.       — Нет, — отвечаю я и улыбаюсь. — Никаких проблем.       — Превосходно.       Ки’ин усаживается, подогнув под себя ноги, и любезно стягивает с меня джинсы с бельем и одним движением отправляет их в то самое кресло. Затем принимается за застежки на собственных штанах, не отрывая голодного взгляда от моих раздвинутых ног и того, что между ними.       — Поскольку мы стеснены во времени, моя дорогая, я предлагаю позволить мне взять инициативу и перегрузить твои чувства, — прямо заявляет он. — Ты не против такого расклада?       Теперь, когда он полностью обнажен, я окончательно теряюсь, глядя на него. Пластины идут вдоль бедер, обрамляют каждый сустав, надежно защищая от ударов. Он настолько чужой… и при этом такой невыносимо сексуальный. Но даже это меркнет по сравнению с тем, насколько его член удивляет меня.       Он янтарный. Точно как его глаза. Живой, пульсирующий янтарь с тонкими прожилками синевы под поверхностью. Кровь, поясняет мне мозг. Это самое красивое, что я когда-либо видела. Я и представить не могла, что у турианцев могут быть такие сокровища, спрятанные внутри.       Когда понимаю, что засмотрелась, я снова встречаюсь с его глазами — и чувствую себя неловко под его многозначительной, сияющей улыбкой.       — Простите, — бормочу я. — Просто… обалдеть.       — А ты — невероятно искушающая, моя дорогая, — мурлычет Ки’ин, нависая надо мной. — Но ты не ответила на вопрос, соблазнительница моя.       Боже…       То, как он тянет слова, как пускает в ход это мурлыканье — мурашки бегут по телу, а внутри вспыхивает огонь. Если он снова включит тот голос, которым скажет мне: «Хорошая девочка», — пиши пропало. Хочет взять управление и «перегрузить мои чувства» — мешать я не собираюсь.       — Возражений нет, — отвечаю. — Вы ведете.       — Хорошо, — говорит он, выпрямляясь, будто собирается отдать приказ. — Тогда встань на четвереньки, красавица моя.       Я вздрагиваю от его тона — и повинуюсь, опускаюсь на локти и колени на кровать. Черт… Он хочет взять меня в той позе, которая всегда ломает меня полностью… Членом идеальной для меня формы…       Похоже, ночка будет интересной.       Но, вопреки ожиданиям, Ки’ин не входит, не рвет с места, не начинает бешеную скачку. Вместо этого он меня поднимает, прижимая спиной к своей груди. Его килевая кость слегка впивается мне в позвоночник, но это легко поправить — я просто чуть сдвигаюсь вправо. Его обалденный член теперь зажат между моих бедер, прижат всей длиной к моей влажной щели. Я не могу удержаться — опускаю туда руку и провожу пальцами по нижней стороне ствола. Он рефлекторно начинает тереться о мою ладонь, скользя плавно и уверенно.       Обняв меня сзади, какое-то время он просто с наслаждением трогает мою кожу. Судя по тому, как он дышит у меня за плечом и как его руки скользят по телу без остановки, я начинаю задумываться — а не фетиш ли у него на людей? Это не просто любопытство. Это нечто иное.       — Какая же ты мягкая… — простонал он. — Ты даришь такие ощущения, что я теряю дар речи.       Признаю: такое обожание чертовски возбуждает, словно тебя боготворят. Странное новое чувство, но безусловно приятное. Со стороны он выглядит, будто исследует святыню, которую искал, бесконечно долго искал, и теперь может не только глазами увидеть, но и потрогать.       И я рада ему в этом помочь.       Этот момент мы преломляем на двоих, как хлеб для причастия. Его руки скользят вниз, мне между ног, ложатся на лоно — осторожно, вместе с моей рукой. Похоже, он знает что делает, потому что почти сразу находит мой набухший клитор и начинает водить по нему медленные круги, вызывая у меня стон за стоном. И даже его шероховатая кожа чувствуется идеально: он нежен, невероятно нежен, и грубая текстура его рук только усиливает ощущения.       — Так? Правильно?       Хочет, чтобы подкормили его эго… Плевать. Он заслужил.       — Идеально… — выдыхаю я и откидываю голову ему на плечо, все сильнее возбуждаясь с каждой секундой. — Боже… Это так хорошо, сэр.       — Тогда будь хорошей девочкой и кончи для меня, — шепчет он.       О господи…       Опять эти слова…       Будто спичку чиркнули внутри меня — все пылает, и я все ближе. Я трусь о его пальцы, пользуюсь им без зазрения совести, чтобы трахать себя его ладонью. Ки’ин склоняет голову к моей, и я отчетливо слышу, как он урчит — игриво, но так развязно, что дыхание перехватывает.       Все вместе подводит меня к пику очень быстро.       — Черт… Да-а! — вскрикиваю я.       Бедра мечутся назад и вперед, его ладонь мокрая от моей влаги. Ки’ин шипит и прижимает меня чуть сильнее — я начинаю оседать, теряя опору после внезапного оргазма, уже испаряющегося из тела. К счастью, он не останавливается, продолжает ласкать меня, пока я сама не вырываюсь — не из-за боли, а потому что мне срочно нужен перерыв.       — Твой запах и без того неприличен, — говорит он, поднимая блестящую руку к лицу, — а когда кончаешь — пахнешь еще лучше.       В полубреду я хватаю его руку и облизываю пальцы, втягивая их в рот, слизывая с них свои же соки. Он шипит и рычит от ощущений, но мне уже все равно. Я снова завожусь, страсть возвращается с пугающей скоростью — и продолжаю этот развратный спектакль.       Как только я отпускаю его пальцы, Ки’ин запускает руку мне в волосы и резко откидывает мою голову назад. Его глаза… от янтарного цвета осталась только тонкая огненная кайма вокруг черной бездны. Он грубо целует меня, глубоко всаживая язык — чтобы попробовать вкус моего тела с моих же губ. Его пробирает дрожь, меня прошивает его стоном — очевидно, угощение пришлось по нраву.       — Сейчас я тебя трахну, моя дорогая, — манерно сообщает Ки’ин, отпуская мои волосы. — Будь хорошей девочкой и нагнись.       Я хочу быть его хорошей девочкой, и поэтому повинуясь, опускаюсь на четвереньки. Как только я занимаю нужную позицию, он входит в меня за один гладкий толчок, до самого конца. Ошеломляет, как он сейчас глубоко — и мои руки сдают, я опираюсь на локти, еще больше открываясь ему.       — О… Боже… — шепчу я.       — Ммм… — гулко откликается он сзади, проводя ладонями по моим бедрам и спине. — Как же ты славно меня сжимаешь внутри… Как там тепло и туго…       Его член заполняет меня до конца. Без сомнений — это самый большой, который когда-либо был во мне. Я ощущаю, как тянусь, как плотно сжимаю его внутри, но понимаю: неважно, насколько мне тесно — он собирается войти полностью, толчок за толчком, не оставляя во мне ни капли пустоты.       — Готова, Шепард? — спрашивает Ки’ин.       — Да… — выдыхаю я.       — Скажи это нормально, — дразнит он и шлепает меня по заднице. Я сжимаюсь вокруг его члена, и он глухо стонет. — Скажи, чего хочешь.       — Ки’ин… — умоляю я дрожащим голосом. Он только смеется и шлепает меня еще раз, уже сильнее. И снова стон.       — Мы не на деловых переговорах, моя дорогая. В тебе мой член, — мягко, почти лукаво произносит он, поглаживая то самое место, где только что ударил, как бы намекая, что непослушание будет иметь последствия. — Так что можешь называть меня Лорик.       — Лорик… — шепчу я в той же мольбе. — Пожалуйста… трахни меня…       — Ммм, как же вкусно ты стонешь мое имя, Шепард…       Джейн.       Нет сил его поправить…       Он начинает двигаться тут же — и делает это жестко, быстро, с четким ритмом. Его таз с глухими хлопками ударяется о мою задницу, заполняя этот номер безумным пульсом секса. И сочные звуки, с которыми мое тело с жадностью принимает его член… Ничего не слышала развратнее. В этот момент я способна только стонать все громче и громче, пока он трахает меня, как никто прежде.       Да он бог в постели. Трахает меня всего пару минут, а я уже понимаю: такого у меня никогда не было. Скоро снова кончу — трудно не кончить, когда внутри такое. Это прямо рекорд по скорости — но тянуть с таким подарком я не стану.       — Черт… — шепчу я, потрясенная его выносливостью. Двигается так, будто ему за это платят, и, похоже, даже не запыхался. — Лорик…       Я на грани. Всего пара толчков — и я взорвусь прямо на нем.       — ДА!       Реальность исчезает на мгновение — будто я взлетаю на самую высокую вершину Скади. Там, на пике, я замираю. Легкая, как перо… а потом волна оргазма накрывает с головой и возвращает меня обратно. Я не понимаю, какие звуки издаю — только чувствую, как по щекам текут слезы, изо рта — слюна, а я пульсирую вокруг его члена, теряя последние остатки контроля.       И кто это хнычет и смеется совсем рядом?       «Я,» — осознаю, когда прихожу в себя.       — Духи… Это было мощно, — признает Лорик. — Дай-ка руки, моя сладкая.       Я ложусь на живот и послушно завожу руки назад. Он сжимает обе одной своей и прижимает их к моей пояснице. Проверяя хватку, резко толкается в меня — так сильно, что я вскрикиваю.       — Да. Идеально… — бормочет он себе под нос и второй рукой хватает меня за бедро. — Когда я с тобой закончу, Шепард, ты уснешь так крепко, что и просыпаться не захочешь.       После всего, что он уже сделал со мной — я ему верю.

***

      — Не спалось, командер?       Замираю на месте. Гаррус выглядит слегка озадаченным моей неожиданной реакцией. Я только что вернулась на корабль и надеялась, что прокрадусь внутрь до того, как кто-нибудь из команды проснется… Но увы. И почему-то особенно неловко видеть именно Гарруса после того, как меня только что оттрахал турианец.       — Да, так… Я… э…       Черт, Джейн. А можно еще более подозрительно выглядеть?       Беру себя в руки и пробую снова, добавляя в ответ щепотку правды:       — Просто проснулась раньше всех и вышла пройтись. Наружу. Прочистить голову, встряхнуться, ну ты понимаешь.       Гаррус медленно кивает. Мне кажется, его носовые пластины чуть дрогнули. Если это что-то и значит, то он не подает виду — просто расслабляется, приветливо улыбается и делает глоток утреннего кофе.       — Ну, раз так, — начинает он.       — Метель вроде стихла. Я переоденусь и выдвигаемся? — перебиваю я, но фраза звучит скорее как вопрос. Я улыбаюсь и киваю на его броню: — Ты, как всегда, уже при полном параде.       — Я всегда рядом, если понадоблюсь, командер.       Вот он Гаррус, как он есть. Всегда готов действовать и никогда не забывает дать понять, что его верность принадлежит мне. Это трогательно — еще и с нашей работой. Мне важно знать, что я могу доверять тем, с кем работаю. И больше всех я доверяю Гаррусу. Но Лорик Ки’ин прав: я чувствую себя одиноко на корабле. И хочу рядом кого-то… обыденного. Не одних только разговоров по делу.       — Не мог бы ты позвать Лиару, пока я приведу себя в порядок? — вежливо прошу я. — Сэкономим время.       — Конечно, — отвечает он. — Сделаю.       — Спасибо, Гаррус.       Зайдя в свою каюту, я выдыхаю — долго и глубоко. Переодеваясь в бронекостюм, я думаю о прошедшей ночи. О том, как Лорик Ки’ин, чертов фокусник, сумел так перегрузить мои чувства, что я уснула как младенец. Он прижимал меня к себе, пока я засыпала, и был в этом почти нежен. Назвать все это просто «перепихон на скорую руку» — несправедливо. Мы трахались больше часа, и, не прилагая особых усилий, благодаря идеальной анатомии и выносливости уровня «бог», он сумел довести меня до четырех оргазмов.       Я заснула почти мгновенно, едва рухнула на огромную кровать, сквозь дрему с благодарностью чувствуя его ласки и слушая, как он мурлычет, убаюкивая меня, скользя руками по всему моему телу.       Однако проснулась я одна. Это ясно дало понять — все было просто разовой связью. И пусть это немного грустно, я все же воспринимаю это как замаскированное одолжение. Если бы он пошел со мной в душ, это бы подорвало наш график — а нам нельзя терять ни минуты, если мы хотим вовремя добраться до Пика 15. Да, это было всего лишь на один раз. Но, надо отдать ему должное — лучший «на один раз» за всю мою жизнь.       Я улыбаюсь себе, надеясь, что его эго сейчас где-то цветет и пахнет. Он не просто сразил меня наповал. Не просто заставил по‑новому взглянуть на турианцев. Этот сукин сын сумел заставить Спектра, командер Джейн Шепард, мечтать о том, чтобы ее называли хорошей девочкой в постели.       Пусть это будет его чертовым трофеем.