Обыденное

      Моя команда спит крепким сном на «Нормандии». Все, кроме меня. Я же мучаюсь беспокойством. Первое серьезное расследование в роли Спектра, и хочется, чтобы все прошло идеально. Долгое время я пытаюсь расслабиться и заснуть, но, поворочавшись в постели около часа, сдаюсь. Понимая, что провалиться в забвение сегодня не светит, встаю и решаю, что заглянуть в тот бар в порту Ханьшань - не самая поганая идея.       Я не модница, но люблю выглядеть хорошо. И одежды у меня не сказать, что много, зато вся по фигуре. Фигура, кстати, что надо - крепкая, с формами. Мне нравится чувствовать себя уверенно в своем теле. Я достаю узкие джинсы и черный облегающий свитер с вырезами на рукавах, подчеркивающими изгибы мышц в верхней части тела. Добавляю к образу туфли на каблуках и надеваю кобуру на бедра - ту, что без пистолета. Почему-то так я выгляжу даже более угрожающе, чем с оружием. И выхожу.       Ледяной ветер снаружи нагоняет на меня дрожь. Метель в горах Скади все еще не утихла, и я ненадолго останавливаюсь, выглядывая в окно и радуясь, что Лорик уговорил меня отложить вылет к Пику-15. Хотя рисковые операции для меня не в новинку, подвергать себя такой опасности было бы излишне. Достаточно угрозы в виде гетов и матриарха Бенезии, и добавлять к этому перспективу сорваться с горы прямо в пропасть - уже перебор.       Теплый воздух внутри порта Ханьшань - приятное облегчение. Кивнув клерку в знак приветствия и направившись к лифту, я в который раз за день прослушиваю от начала и до конца рекламу по интеркому. Жду, пока закончится поездка, и начинаю сомневаться, стоило ли вообще сюда приходить. Одна часть меня упрямо топает ногой и заявляет, что имеет полное право находиться где угодно, тем более в общественном месте, а другая отмечает, что сюда абсолютно не вписывается.       Особенно это ощущается, когда я оглядываюсь вокруг и вижу, насколько все здесь разодеты по сравнению со мной. Они выглядят шикарно, а я — будто вышла в магазин за молоком.       Я углубляюсь в порт Ханьшань и подхожу к лифту, ведущему в бар при отеле. Решаю, что пара напитков для расслабления отвлекут меня от грустных мыслей, вот только теперь кажется, что стоило все же вытащить кого-то с собой. Пить в одиночестве так грустно.       Гаррус уставшим не выглядел, но решил, что лучше поспит. Лиара прямо сказала, что ей не нравится находиться тут, так что я сразу отбросила мысль звать ее с собой. Рекс уже храпел, когда я вернулась. Эшли и Тали тоже спали, а Кайден…       Кто угодно, только не он.       Играет громкая музыка, но меня это не раздражает. Вместо тяжелых техно-битов играет что-то мягкое, похоже на джаз - и эта мелодия моментально помогает мне успокоиться. Я неторопливо направляюсь к бару, вызываю меню на своем датападе и начинаю его пролистывать. Как же назывался тот напиток, который я пробовала сегодня днем? Я помню, как он выглядел, и его вкус, но это не особо помогает, поскольку в меню нет картинок.       Спросить у бармена даже не приходит в голову - хочется вспомнить самой. Минут пять я барабаню пальцами по стойке и безуспешно вглядываюсь в список, отчаянно надеясь, что мозг наконец выдаст ответ. Увы, чуда не происходит. Я уже почти готова проглотить гордость и попросить помощи, как вдруг слышу характерный звук - по барной стойке скользит стакан. Это отвлекает меня от меню. Я замираю, сбитая с толку: сразу узнаю небесно-голубой цвет и терпкий аромат. Вот он, тот самый напиток, который я искала. Но я же еще ничего не заказывала.       Ничего не понимаю.       - Простите, - вежливо говорю я турианке-бармену. Та поднимает на меня взгляд. - Я это не заказывала.       - От господина за тем столиком, мэм, - отвечает она и кивает в сторону таинственного незнакомца.       Обернувшись в изумлении, я тут же встречаюсь взглядом с мужчиной, который так любезно заказал мне напиток: пара светящихся янтарных глаз обжигает мои зеленые. Он сидит почти так же, как и при нашей первой встрече сегодня - чуть наклонившись вперед, опираясь на левое бедро. Его черный с синим, сшитый по фигуре костюм все так же великолепно смотрится на фоне темно-коричневых пластин и кожи. А белые клановые метки - яркие, дерзкие - придают ему первобытную грацию, которая, по сути, ему и не нужна.       Лорик Ки’ин достаточно элегантен и без них.       Заинтригованная, я беру стакан и решаю присоединиться к нему - хотя бы просто, чтобы поблагодарить за еще один знак внимания. Он не отводит глаз ни на секунду. Его пронзительный взгляд способен заставить любого потерять самообладание, но я легко выдерживаю, не испытывая ни страха, ни смущения.       - Коммандер Шепард, - протягивает он с ленцой, взмахивая мандибулами в короткой улыбке. - Какая неожиданная встреча в столь поздний час.       - Лорик Ки’ин, - откликаюсь я, поднимая стакан на уровень глаз в подобии тоста. - Спасибо за угощение, сэр.       - Ты выглядела совершенно растерянной, изучая меню, моя дорогая, - с ноткой иронии замечает он. - Учитывая, что здесь подают человеческий алкоголь, я заподозрил, что ты искала что-то весьма специфическое.       - Наблюдательности вам не занимать, - отвечаю я, кивая и ощущая искреннее восхищение его вниманием. - Вы абсолютно правы. Увы, я не могла вспомнить, как называется этот напиток. - Я чуть склоняю голову. - Благодарю, что избавили меня от неловкого момента.       - Всегда пожалуйста. - Ки’ин указывает на свободный стул рядом с собой. - Прошу, присаживайся, Шепард. Составь мне компанию.       Приняв его предложение уже во второй раз за сегодня, я сажусь на стул рядом. Он стоит под углом в девяносто градусов к его собственному, так что между нами создается вполне удобное пространство для беседы.       - А теперь расскажи, - говорит он, повернувшись в мою сторону, - что ты делаешь здесь в такое время ночью одна?       - Не могла заснуть. Слишком нервозно, - признаюсь я. - Решила, что стоит немного расслабиться, заглянуть в бар и послушать музыку.       - Совсем одна?       Я взрослая, и могу делать, что хочу. Более того, вполне способна проводить время в одиночестве. Но теперь, когда он это озвучил, я снова пожалела, что не взяла кого-то с собой. Но вроде как и не хочется быть человеком, который провоцирует других на какую-то глупость накануне важного события, как, например, напиться в стельку перед экзаменом. В конце концов, я отвечаю за всех и должна подавать пример.       Хотя, учитывая, что я сама пошла пить ночью - это, конечно, лицемерие.       - Остальные отдыхают на корабле, - говорю я. - Я не хотела их тревожить. Особенно когда впереди самая важная часть миссии. Но… - Я смущенно улыбаюсь. - Я понимаю, что это выглядит довольно печально - пить здесь одной.       Ки’ин задумчиво хмыкает и отвечает:       - Спешу не согласиться. Всегда считал, что если тебе плохо наедине с самим собой…       - …То с чего ты ждешь, что другим будет с тобой хорошо? - подхватываю я.       - Именно, - хрипло отвечает он, резонируя всем телом. - Я часто провожу время в одиночестве. Мне нужно пространство - чтобы дышать, думать, наблюдать. А если и чувствую себя одиноким, то компанию ищу только среди близких по духу.       - Вам бывает одиноко, сэр?       - Время от времени. Но это естественно. Бизнес - суровая среда, и мне всегда приходится держать гребень на макушке, как вы, люди, говорите. - Ки’ин усмехается, довольный собой, а я улыбаюсь, снова игнорируя то, как он переврал идиому. - А ты, моя дорогая? Сегодня ночью одинока?       Задумавшись над его вопросом всерьез, я быстро понимаю, что не хочу на него отвечать. В роли капитана «Нормандии» я, по идее, вообще не должна знать, что такое одиночество. Вокруг - те, кто меня поддерживает, и те, кому я могу безоговорочно доверить свою жизнь. Казалось бы, нет ни единой причины чувствовать себя одинокой.       И все же, чем больше я думаю над вопросом Ки’ина, тем яснее понимаю: я одинока.       - Прости меня, моя дорогая, - говорит Ки’ин и кладет ладонь на мою, крепко сжимая ее и выводя из оцепенения, с которым я уставилась в пустоту этого бара. - Вижу, ты заблудилась в лабиринте собственных мыслей.       - Все в порядке, - уверяю его, тихо усмехаясь. - Хотя, объективно говоря, у меня нет причин чувствовать себя так.       - Почему нет?       Я начинаю перечислять, что пришло на ум:       - У меня сильная команда, они прикроют меня без лишних слов, я им доверяю свою жизнь, и они - мне. Они делятся со мной своими проблемами, и…       Он смеется от души и быстро останавливает мой напыщенный монолог. Я смотрю на него с недоумением, но он лишь улыбается - взгляд мягкий, неожиданно теплый. Полная противоположность той суровости, с которой он держался сегодня днем… и мне нравится, как это выглядит.       - Ах, это бремя руководства, - вздыхает он. - Позволь спросить, Шепард: когда в последний раз кто-то из команды задавал тебе личный вопрос?       Легко! У меня масса примеров - или, по крайней мере, должна быть…       - Эм…       Но чем больше я думаю об этом, тем яснее становится: все, кто подходил ко мне с вопросами, спрашивали либо о миссии, либо делились своими проблемами, либо - хотели узнать, свободна ли я и не против ли отношений. Никто ни разу не поинтересовался чем-то, что касалось бы меня - по-настоящему.       - Именно, - поясняет Ки’ин, глядя куда-то в сторону, словно задумываясь. - Дело не в том, что у тебя нет компании. Ты просто лишена глубокой связи с кем-то.       Он замолкает на мгновение.       - Красоту можно найти и в обыденном. Когда кто-то спрашивает, как прошел твой день, или какой у тебя любимый цвет - это может казаться ерундой. Но когда никто не спрашивает, а приходят только за утешением или за поддержкой, начинаешь по-настоящему скучать по этому.       - Вы абсолютно правы, - соглашаюсь я и подношу стакан к губам, готовая скрыть за глотком то, что собираюсь сказать. - Думаю, именно поэтому я и подошла к вам сегодня днем.       - Вот как?       - Мне показалось, что с вами можно просто поговорить - не по делу. А когда вы попросили меня о помощи, это не было чем-то исключительно в ваших интересах, - продолжаю я, сделав глоток и кивая. - Наоборот, вы сначала спросили, чем можете помочь мне, а не наоборот.       - А как насчет сейчас, моя дорогая? - интересуется он. - Все еще приятно беседовать со мной?       А приятно ли?       Желание хоть чьего-то общества понемногу насыщается, и я понимаю, что получаю удовольствие от этой обыденной, неспешной беседы с Ки’ином. Он проницательный и говорит о своих чувствах вполне искренне - с таким у турианцев я точно еще не сталкивалась. Они ведь известны своей сдержанностью.       - Безусловно, - отвечаю.       - Рад слышать, - с довольным гулом отзывается он. Между нами воцаряется короткая пауза, но она совсем не тяготит. Ки’ин, похоже, что-то обдумывает, и я терпеливо жду, пока он решится это озвучить. Наконец, спустя минуту, он произносит:       - Знаете, после всего, что ты для меня сделала, я ловлю себя на мысли, что очень хочу отплатить тем же.       - Да? - откликаюсь я, с интересом приподнимая бровь.       - Я часто замечаю, что мне нужно сменить обстановку, чтобы уснуть, - объясняет он. - Немного перегрузить чувства. Так что насчет моего предложения остаться в гостинице?       Причина, по которой я изначально отказалась, была сугубо практической - и финансовой. Да, выполнение миссий Спектра неплохо оплачивается, но я отношусь к тратам просто: зачем платить кредиты, если можно не платить? Койка на «Нормандии» меня вполне устраивает. Там есть матрас, две подушки и теплое одеяло.       Что еще нужно?       Хотя… не буду лукавить, мысль понежиться в большой, мягкой постели меня привлекает. Я уже и не помню, когда в последний раз позволяла себе такую роскошь.       - Я просто не думала, что вообще могу снять здесь номер, - признаюсь, маскируя вопрос под утверждение.       - В общем и целом - нет. Но быть управляющим офисом здесь имеет свои привилегии, - с лукавой улыбкой отвечает Ки’ин и подмигивает. - Хочешь провести ночь в отеле, Шепард? С радостью отведу тебя в свободный номер. И разумеется, бесплатно.       Ну, раз бесплатно…       - Почему бы и нет, - соглашаюсь. - Можно рискнуть.       - Отлично. Тогда следуй за мной.       Он ведет меня к лифту, и мы поднимаемся в молчании. Вдруг я ловлю себя на дурацком желании заглянуть на корабль и спросить, хочет ли кто‑нибудь еще остаться на ночь в отеле. И тут же отгоняю эту мысль: хочу позволить себе побыть эгоисткой. Не так уж плохо хоть раз подумать о собственном комфорте. Команда и экипаж всегда стояли у меня на первом месте, но это время я хочу уделить только себе.       Ки’ин ведет меня по коридорам, явно относящимся к гостинице, и мы останавливаемся у двери с номером шестьдесят девять - на моем лице невольно появляется улыбка. Лучший номер, что и говорить. Интересно, знает ли он, что это число значит? Поскольку он никак не реагирует, я молчу.       Дверь шипит, и я сразу же оцениваю открывшееся пространство. Справа - огромная, мягкая кровать. Судя по количеству подушек, я утону в ней и наконец‑то высплюсь. Декор напоминает сам порт Ханьшань: такой же брутальный с чуть более теплыми, землистыми оттенками - строго, но уютно. Но больше всего меня притягивают панорамные окна во всю стену напротив.       Снаружи лишь белая мгла. Я надеялась увидеть горы Скади, но это невозможно: за окном лишь бесконечная стена снега. Как мотылек на огонь, я все равно подхожу ближе, стараясь разглядеть хоть что‑нибудь.       - Нравится вид? — раздается за спиной голос Ки’ина. Я киваю.       - Потрясающе, - признаюсь я. - Такая дикая метель, и при этом красота в хаосе.       - Согласен, - отвечает он.       Я чувствую, что он стоит ко мне близко, очень близко, и это заставляет меня замереть и задаться вопросом, чего он хочет. В поведении Ки’ина нет ничего угрожающего, опасности я не чувствую, лишь легкое беспокойство и любопытство. Я представляю его одним из пиков Скади — высоким, надежный щитом за моей спиной.       - И красота в тебе, Шепард, - мурлычет он.       Я резко разворачиваюсь на каблуках, смотрю на него в шоке.       - Что? - фыркаю, уверенная, что неправильно расслышала.       Между нами не более двадцати пяти сантиметров. Он возвышается надо мной, заставляя чувствовать себя маленькой и, что удивительно, защищенной. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного, особенно от мужчины. Его улыбка завораживает. Она мальчишеская, игривая, и превращает его в одного из самых сексуальных «серебряных лисов», которых я когда-либо видела.       - После того, как ты ушла, я наконец-то вспомнил о манерах. Удачный момент сказать то, что давно хотел, - начинает он и выпрямляется. - Хочу поблагодарить тебя, что нашла время помочь бедному старому турианцу. Ты отлично справилась.       Его слова заставляют меня таять, как масло, хотя не должны были бы.       - Отлично? - повторяю я, сконфуженно слыша детский восторг в своем голосе.       - Чисто, эффективно и даже ковры не забрызгала. Именно так, как я и ожидал, - перечисляет он, кивая. - Я не мог бы пожелать лучшего исполнителя.       Меня так не хвалили со школы. И при этом Ки’ин искренен - турианцы врать не умеют, а его поза говорит о правдивости. Конечно, Андерсон говорил, что я хорошо справилась на Иден Прайм, но посыл его был другим - он просто пытался унять мое разочарование. Ки’ин же действительно доволен тем, как я выполнила его просьбу, и вовсе не играет словами, чтобы поднять мне настроение.       И почему я так легко ведусь на его лесть…       Понимаю, что это лесть, и все равно ведусь.       Его слова вызывают тепло внутри и желание слышать это снова и снова, особенно от него. Что со мной не так? Я же не ребенок. Черт возьми, мне двадцать девять, не десять. Почему это так действует на меня? Он всего лишь сказал, что я хорошо справилась. А еще, что невероятно, сказал мне, что я красива, как хаос метели снаружи.       - Спасибо, - все же отвечаю я, улыбаясь. Тепло разливается по щекам, и, кажется, это заставляет Ки’ина улыбнуться.       - Посмотрите только, - ласково мурлычет он. - Какая милая улыбка, Шепард.       - Неужели? - Я невольно пожимаю плечами. Давно не слышала, что я милая, и хочу слышать это снова.       - Ты кажешься удивленной, - отмечает он с интересом. - Почему?       Потому что его похвала вызывает во мне такие чувства, которых, как мне казалось, не должна была. Она разжигает жар в теле, щекочет в животе и вызывает приятную тянущую боль между ног.       - Не знаю, - смущенно отвечаю я, провоцируя его подойти ближе.       - Аромат желания выдает тебя, дорогая. Думаю, ты прекрасно знаешь ответ, - с хитринкой урчит он.       Я краснею по-настоящему и отвожу взгляд, обескураженная своей реакцией, но он нежно кладет ладонь мне на щеку и поворачивает мою голову к себе снова. Боже, я чувствую тепло его руки через перчатку, начинаю дрожать, дрожать, и думать только о том, чтобы он никогда не разрывал прикосновения.       - Не тушуйся, Шепард, - шепчет он. - Если уж на то пошло, это только подливает масла в огонь моего и без того раздутого эго.       - Почему вы предложили мне провести ночь в отеле, Ки’ин? - спрашиваю я.       - Потому что мы оба одиноки, Шепард, - отвечает он. - И я верю, что вместе мы можем что-то с этим сделать.       - Что вы имеете в виду?       Он улыбается и говорит:       - Разве это не очевидно?       Он хочет переспать со мной. Это не удивляет. Говорят, что турианцы - самая похотливая раса в галактике, и он кажется вполне открытым к экспериментам. Но удивляет то, что я хочу этого тоже. Почему? Я ведь почти не знаю его. Как ему удалось так быстро меня расположить к себе?       Он был добр, проявил интерес, помог, искренне благодарил, делал комплименты, да и выглядит он просто сногсшибательно. Даже более того: влиятельный, уверенный, обаятельный, честный и очень изящный.       Кажется, именно поэтому.       Помимо того, что я сама отметила, еще кое-что услышала о нем от других в порте Ханьшань. И это только укрепило мое впечатление. Одно ко второму, и ему удается затронуть во мне струны, о существовании которых я не подозревала. Прежде чем я успеваю дать ему ответ, Ки’ин добавляет.       - Меня терзает интерес к вашему виду, Шепард. Мягкие, теплые, гибкие… Мне давно хотелось испытывать близость с человеческой женщиной, с тех пор как вы стали частью нашего сообщества, - он признается без стеснения, и я автоматически киваю, удивленная его откровенностью.       - Я придирчивый. Я терпеливо ждал ту, кто соответствовал бы всем моим личным критериям и позволил бы мне ее познать. А потом появилась ты.       - Я… эээ… - его откровения удивляют меня, и я умолкаю.       - Ты, конечно, можешь отказаться. Но если согласишься и будешь моей послушной девочкой, - он протягивает это на низкой ноте, которая поджигает мои нервы. Я всхлипываю вслух, возбужденная его словами, и он не упускает это из виду. — Ах… Тебе это нравится, правда?       Послушная девочка… Черт...       Почему я так на это реагирую? Почему это заставляет меня таять, возбуждаться и отчаянно хотеть услышать эти слова снова, особенно произнесенные его глубоким сексуальным голосом? Этот унизительный эпитет кажется лучшим из того, что когда-либо говорил мне мужчина.       Ки’ин снова кладет руку мне на щеку, и на этот раз я не сдерживаюсь. Я тянусь к его прикосновению, встречаю его с нетерпением. Он рокочет от моего жеста, а я сжимаю ноги, пытаясь унять сладкую боль между ними.       - Скажи мне, Шепард, - плавно произносит Ки’ин, - будешь моей послушной девочкой этой ночью?       - Да, - жадно шепчу я.       - Хорошо, - тихо отвечает он и проводит большим пальцем по моей скуле.       - Но… я никогда не…       - Я тоже. Ты не одна в этой ситуации, моя милая, - перебивает он, и я снова только киваю.       - Мы обо всем договоримся, так? Ты можешь задавать вопросы, если что-то станет непонятно.       Как же легко он привел меня к этому...       Так я могу сделать это?       - Да, - отвечаю и снова заглядываю в его янтарные глаза.       - Я тоже, - хрипло говорит он и приподнимает мандибулы в лукавой улыбке. - Будет весело.