Глава 10.

26 октября 2002 год. 19:00 Злосчастный бал начинается. Астория пригласила много гостей и теперь я не могу вырваться из повышенного внимания к моей персоне, даже на одну минуту. Я всё время смотрю на свое кольцо и переживаю, чтобы ничего не произошло. Очередной, совсем молоденький, только что примкнувший к армии сторонник Воландеморта подходит ко мне и восхищается размахом вечеринки. Я даже не слышу, что он говорит. Я на нервах. Моя дорогая Грэйнджер попросила хотя бы одним глазком взглянуть на праздник, послушать музыку, посмотреть на людей(если можно их так назвать). Как я мог ей отказать? Я согласился. Хотя понимаю, что это чертовски неправильная и опасная затея. В который раз, я смотрю в глубь балкона над гостевым залом, убеждаюсь, что ее там нет и отвожу взгляд на гостей. Я зачаровал подмосток от посторонних глаз, чтобы она могла там спокойно посидеть и не быть замеченной. Она дала мне слово, что будет там не более 30-ти минут и сразу пойдет в свою комнату. Но мое сердце было не на месте. Я стараюсь не смотреть на то место. Иначе сам же и выдам ее нахождение. - Малфой! Какая честь! Давно ты не выходил в свет! Решил побаловать нас своим присутствием? - Нотт старший подошел ко мне во всей красе. - Исполняю поручение Темного Лорда. Если бы не его просьба показаться на этом балу, меня бы здесь не было. - Скучающе отвечаю я , заготовленную речь. Слава Салазару, когда говоришь о Рэддле и его нелепых затеях, все прикрывают свои рты. Они думают, что я его фанатик, как покойная Беллатриса Лестрейндж, что даже и в уборную не выйду по его велению. К счастью, Нотт отошел, наигранно улыбнувшись. Всё старшее поколение Пожирателей смерти меня презирает. Во первых, потому что мой отец убит, а я не очень разачарован по этому поводу. Во вторых, я обошел каждого из них в армии Воландеморта и занял почетное место возле самого Темного Лорда, чего они добивались годами, но не смогли получить. Была бы их воля, они бы все с меня шкуру спустили(наши отцы), но они слишком боятся Рэддла. Молодой же состав наоборот тянется ко мне. Мой круг приближенных в основном составляют мои знакомые по Хогвартсу и молоденькие парнишки, имен которых я даже не успеваю запомнить. Я пользуюсь случаем пока от меня отстали. Мне нужно проверить ее и убедиться, что с ней всё в порядке. - Сивый! - как ни странно этот недочеловек тоже на моей стороне. - Малфой! Наслаждаешься вечеринкой? И как это ты свою пленницу оставил? - он скалится в своей манере, обнажая острые зубы. - Я же просил тебя не говорить о ней. Иди лучше проверь лоджию. - Твою мать! Малфой! Долго я буду влезать во всякую херь из-за тебя? - он пытливо смотрит мне в глаза. У него в руках бокал шампанского. - Иди проверь и доложи мне: там она или нет. - командую я ему. - И еще, я просил тебя сегодня не напиваться! - Вот что, Малфой,если однажды меня поймают, я не буду хранить в тайне твои секреты.... - он залпом выпил бокал, отдал его официанту и пошел прочь. И так каждый раз: на мои поручения он пытается показать свою правоту, что он не приклонен. Но при этом, он еще не подводил меня ни разу. Гринграсс подходит ко мне и берет под ручку. Я хочу скинуть ее руку, но понимаю что на глазах у всех это будет очень подозрительно: - Дорогой, скоро твоя речь! Пойдем, поприветствуем моих родителей... Она мило улыбается во весь свой красный накрашенный помадой рот. Я иду с ней. У меня такое чувство, что я предал весь мир. Ни она должна трогать меня! Точно не она... - Отец... - говорит Астория, когда мы приблизились к ее семье. Дафна - старшая сестра Астории, улыбнулась мне. С Дафной мы были хорошими друзьями в школе. - Лорд Гринграсс, - я киваю. - Мистер Малфой! Смотрю вы решили, наконец, выступить в роли мужа, а не только соратника Темного Лорда? - он высокомерно смотрит на меня. Я улыбаюсь одним уголком губ: - К сожалению... на самом деле, это его просьба, чтобы я появился здесь. Не более того. Это был триумф, видеть злобу в его глазах. - Тебе, щенок, выпала честь связать свой род с нашим! Восстановить и укрепить свое имя! А ты....Ты не достоин моей дочери! - сквозь зубы говорит он. - Вы правы - я не достоин. И к ее же счастью (если вы ей таковое желаете) на вашем месте я бы сделал всё, чтобы рассторгнуть брак. Для меня это просто сделка. Как вы знаете, я предан только Темному Лорду. И моё родство с Беллатрисой только усугубляет мои престрастия... Мои слова оказывают нужное влияние. Его губы сжались в тонкую линию. А Астория перестала улыбаться своей блестящей голливудской улыбкой. В этот момент подходит Сивый (как вовремя). - Все в порядке. Она на месте - говорит Сивый мне, чтобы не вызвать подозрений у других, но у него плохо получилось. - Спасибо, Фенрир. Иди развлекайся. - О! Я развлекаюсь только в сражениях. - Сивый посмотрел на Лорда Грингасс, как на птичий помёт и ушел в глубь зала. А Лорд Гринграсс с отвращением и злобо смотрит ему вслед: - Грустно, когда все тебя презирают, кроме плешивой собаки. А постель греет грязная пленница.- Он слегка поклонился своей дочери - Астория, был рад повидаться. - На этих словах он ушел, а я проводил его нескрываемым призрительным взглядом. - Все в порядке, Драко, он теперь всегда такой. - Сказала мне на ухо Дафна и поторопилась вслед за отцом. Мы стоим с Асторией и я высвобождаю, наконец, руку. - Что ты делаешь? - спрашивает она меня, хлопая глазами. - Да как ты не поймешь? Я никогда не полюблю тебя! Если хочешь жить долго и счастливо - попроси отца рассторгнуть брак, и иди к Теду Нотту, он со школы о тебе мечты веет! И будь добра... после своей речи я уйду... не пытайся меня поймать... я и на людях буду вести себя, как обычно. С этими словами я ухожу прочь от нее. Она, вероятно, ошарашена моей дерзостью. Но мне все равно. Сивый сказал, что Гермиона пришла. От мысли о том, что она видит меня с другой женщиной, меня начинает пробирать ярость. Я не могу так с ней поступать. Вейла не может причинить боль своей паре. Даже душевную. Я прохожу по светлому залу, украшенному свечами и розами и приветствую еще нескольких гостей. Миссис Забини со своим сыном Блэйзом были, как и всегда радушны ко мне. От них я не услышал ни упреков, ни угрожающих намеков. Они были изгоями среди Пожирателей Смерти. Но их не трогают, благодаря моему заступничеству ранее. Старик Роули был тоже вежлив со мной. Он пожелал мне удачи и любви, в это нелегкое темное время. Меня насторожили его слова. Словно он что-то знает, но прямо не говорит. Наконец, объявлено мое выступление. Я вышел на маленькую сцену, предварительно осушив бокал шампанского залпом. Тишина. Все смотрят на меня. Они хотят слышать. Слышать мою речь - мой триумф, которого нет. Темный Лорд повелел воодушевить бойцов. И сейчас я полностью растерялся. Я не умею симпатию завоевывать толпы, в отличие от Поттера - мальчика, который всё-таки умер. Я сглатываю слюну, одеваю привычную маску безразличия ко всему и начинаю речь: - Дорогие гости и приближенные Темного Лорда! Сегодня мы встретились с вами не на поле боя, а в стенах моего дома. Я, как и мой Повелитель считаем, что вместе мы достигнем былого величия. Вместе мы не победимы. За новую власть Темного Лорда. И за... Мое кольцо начинает обжигать мой палец и я одернул руку. Я, не договорив, смотрю на него, оно загорелось, как пылающий уголек. Паника тот час же начала охватывать меня. Я сглотнул несколько раз, прежде чем посмотреть на собравшихся и закончить речь: - За вас, слуги Нового света! С этими словами я быстро начал уходить прочь. Внезапно кто-то воскликнул из толпы: - За тебя, предводитель Малфой. Вся толпа подхватила и загудела: - За тебя Малфой! - Малфой, Малфой! Это было похоже на выкрики трибуны, восхвалявшего своего победителя. Но меня это не волновало. Я бежал прочь. Я пересек расступившуюся толпу зала, и быстрым шагом пошел на балкон. - Грэйнджер! - здесь был полумрак, но ее не было. Никого не было. Я помчался бегом по коридорам и в ее комнату, понимая, что время идет. Пусто. Комната открыта. Она не заперла ее? Или здесь кто-то был? Я бегом обратно в зал со всех ног, сбив какого-то мужчину на своём пути. Толпа веселится и пьет шампанское. Все, после моей речи, заметно расслабились. - Сивый - кричу я в отчаянии. - Сивый! Мое кольцо всё горит. Она ждет меня. Я дотрагиваюсь до него, но аппарация не выходит. Наверное, потому, что мы не муж и жена. Сильная магия подкрепляется узами брака на крови. В иных случаях, она действует недостаточно сильно. Фенрир уже стоит напротив меня. Он скалится. Но увидев мое лицо, перестал улыбаться. Наверное, мой вид говорит сам за себя. - Ее там нет! И в комнате тоже! Ты проверял балкон? - говорю я, и тяжело дышу, хватаясь за сердце. Сивый взволновано отвечает: - Она буквально недавно там сидела...на балконе... - Возьми след.. Сивый оскалился в предвкушении. Он любил погони. Чертово животное. Сивый выбежал на улицу и я вслед за ним. Он принюхался. Ветер колыхал листья маминых цветов. Опавшая желтая листва проносилась под ногами. Огни и звуки музыки разливались по саду. - Она в лабиринте... не одна. - сказал оборотень. От этих слов, я тут же бросаюсь туда. Я бежал и не знал, как ее найти. Я всё время сворачивал не туда, упираясь в тупик. Кажется, я запутался в лабиринте. Но не могли же они далеко уйти? И кто только додумался соорудить этот чертов лабиринт? Внезапно я слышу голос Сивого. - Малфой, сюда! - он светит мне палочкой и я вижу огонек. Я немедленно подбегаю, мои ноги заплетаются, я чуть не падаю, низко скланяясь к земле, но удерживаю равновесие. Перед моими глазами возникает ужасающая картина: Грэйнджер лежит на земле около изгороди лабиринта. Она почти голая. Штаны спущены до колен, футболки нет. В её лице немой страх и отчаяние. Меня сразу охватила ярость. Я чувствую, как зло захлестывает, словно цунами. Я освещаю пространство вокруг: - Люмос! - Это Долохов, я его оттолкнул. - сказал Сивый и я увидел в другом конце изгороди ухмыляющегося Долохова. Из его рта текла кровь. - Пришли за своей сучкой? Вас не учили делиться? Щенки... - Сивый! Свободен! - Но... - Свободен! - ору я на него. Сивый раздраженно ушел, что его не оставили на расправу. - Что, Малфой? Сучку свою защищаешь? Может, тогда не стоило ее приводить на бал... сразу бы прямиком к Темному Лорду... - Круцио! - говорю я, и он орет от боли. Я мучаю его минуту и снимаю заклятие. - Ах ты выродок! Я этого так не ос... - Круцио! - теперь меня не остановить. Я представил, что он успел сделать с ней. Как он засунул свой грязный.... И меня накрыла не просто ярость... это было чистой воды помешательство. Жестокая месть. Я отпускаю заклятие, когда он начинает колотиться в приступе боли. - Тебе мало Антонин? Зря ты это сделал, теперь ты отсюда живым не выйдешь... Он хрипло ответил: - Это мы еще посмотрим... - Эверте статум! Долохова откидывает на несколько метров. Он делает кульбит в воздухе и громко падает на землю. Я подхожу к нему. - Ты пожалеешь, Малфоевкий.. - Сектумсемпра! - говорю я и моя палочка свободно подается заклинанию. Тело Долохова покрылось кровавыми ранами в области живота. Я стою и смотрю, как он обливается своей кровью. Но мне кажется этого мало. - Баубилиус! - разряд тока проходит по нему, что он выгибается и его трясет от тока. Из его рта и носа потекла струя крови. Вариари виргис! - и его горло обхватывает невидимая плеть, и я душу его, что есть силы. Моя ярость сильна и меня трясет, что я еле держу палочку. Я отпускаю его, когда он перестает сопротивляться. - Орбис! - и его тело начало тонуть в земле. Она засасывала его словно в трясину. Но он уже ничего не увидит. Когда он скрылся под толщей земли. Я подбежал к Гермионе. Ее глаза наполнены слезами и ужасом. Она связана. Я снимаю путы заклинанием: - Диффиндо! - Господи?, Грэйнджер. Я говорил, что не надо.... Но ее всхлипы пугают меня. Ярости уступает страх, что она покалечена. Что он добрался до нее. Я подтягиваю на нее джинсы. Трусики разорваны и лежат на земле. Я сжал сильно челюсти, что почувствовал крошку зубов. Я, не одевая верха на нее, взял ее на руки и аппарировал в дом. К ее комнате. Мы зашли внутрь и я бережно уложил ее на кровать. Взгляд Гермионы пугает меня: - Гермиона! Что произошло? Он тронул тебя? Он?... Она мотнула головой и сказала: - Сивый пришел, когда тот лег на меня. Он оттолкнул его заклинанием. А потом ударил его по лицу. Вздох облегчения вышел из моей груди. Я оглядел ее. Она была грязная и в крови. На ее щеке виднелся синяк. - Эпискей...- я залечил ее царапины и мелкие раны. Грудь у нее оголенная, на ней виднелся порез. Я взялся лечить его и при одном только взгляде меня одновременно охватывает злоба и желание. Черт! Конечно, сознанием я понимаю, что момент совсем не подходящий для близости. Но меня начинает трясти. Руки заходили ходуном. Кровь вскипает. Снова. Я собираю волю в кулак и говорю: - Тебе надо помыться и лечь спать. Она не шевелится. Она так отстранена от всего, словно жить ей опротивило. От этого становится плохо и мне. Я понимаю, как подвел её. Я прошел в ее ванную и включил прохладную воду. Мои шаги быстрые, движения резкие. Кто увидел бы меня сейчас, то принял бы за сумашедшего, хотя я уже не отрицаю этого. Я нашел в шкавчике успокоительное зелье и сел рядом с ней: - Открой рот. Она недоверчиво и устало посмотрела на меня. - Не бойся - это не отрава. Она приоткрыла свои губы, от которых я теперь не могу отвести глаз и напоил зельем. Через минуту она расслабилась. И слабо захныкала. Я снял с нее грязные джинсы: - Я сожгу их. - Сказал ей или скорее, себе. Нести Гермиону в ванную далось мне тяжело. Она передо мной полностью обнаженная, уязвимая. Но этот чертов Долохов... при мысли, что он хотел с ней сделать и чуть не сделал... как его грязные пальцы трогали мою Грэйнджер... Я ложу ее в слегка прохладную воду. Она так исхудала и кажется мне невесомой. Она устало и обреченно смотрит на меня: - Ты не... Я смотрю в ее глаза и вижу, что она боится. Меня задевают ее недосказанные слова, словно ножом по сердцу: - Как ты можешь думать такое? Ты думала, что если он не надругался над тобой, то за это примусь я? Я взбешен. Но беру мочалку и намыливаю ее грязные плечи. Она едва хнычет: - А как мне думать? Минуту помолчав она говорит: - Скажи, ты после того, как целуешь меня, идешь к своей жене? Ты также ее целуешь? Или ты, после того, как разделил с ней постель, идешь ко мне, как к грязной шлюхе?.. Ее голос пропитан болью. Я подскакиваю: - Грэйнджер! Не надо... - я сжимаю кулаки. Смотрю на нее, такую подавленную, с растрепанными кудрями на лице, изможденным лицом. Я не могу на нее злиться. Вейлы не могут делать плохо своей паре. Они скорее раздерут в клочья себя самих, чем тронут пару. Возможно это своеобразный механизм защиты от силы и ревности Вейл. Если бы они могли причинять боль паре, то пара и не прожила бы и недели, так как вейла очень ревнива. Особенно мужчины. Я сел на колени рядом с ней и сказал: - Я не сплю с Асторией, если тебе это важно. Этот безумный брак лишь фикция! Ты понимаешь? Она не смотрит на меня. Я беру ее за подбородок и поворачиваю лицом к себе. Мои руки предательски хотят большего: - Я никогда не спал с ней, ясно? Кажется, это подействовало. Дальше мы молчали. Я ополоснул ее чистой водой. Она стояла вся обнаженная и чертовски притягательная. Я хотел до нее дотронуться, но пересилил себя. Я жадно смотрел на каждый сантиметр ее тела, пока она позволяла, пока была возможность. На изгибы, на обноженную грудь, бедра. На ее бугорок между ног, который манит меня. Я так хочу ее. Хочу быть в ней. Но знаю, что сейчас не время. Я одеваю на нее махровый белоснежный халат и несу обратно на кровать. Я умылся, снял с себя пиджак и рубашку, к которым прикасалась Астория и лег рядом с моей Грэйнджер, облокотившись на руку. - Ты в порядке? Она кивнула, закрыв глаза и я понимаю, что она не хочет меня видеть сейчас. Наверное. Я встаю и собираюсь уйти. Но говорю, словно на что-то надеясь: - Я буду в соседней комнате. Теперь моя комната там и если тебе что-то понадобится... Но она даже не посмотрела на меня. Ничего не сказала. И я ушел. Ушел, чтобы предаться мучительной ломке. **** 1:00 час ночи. Гермиона лежит и не может уснуть. Слезы кончились. Сегодня был самый ужасный день ее жизни, не считая смерти Рона. Хоть успокоительное зелье и затуманило ее разум, душе было больно, как никогда. Она думала обо всем. О том, как Астория мило улыбалась Драко и шла с ним подручку, никого не страшась и имела на это полное право. О том, как ее нашел Долохов, когда она собралась идти в спальню, огорченная чем-то, и она догадывалась чем. О том, как Долохов обездвижил ее и перенес во двор в лабиринт живой изгороди. Как предательски были связаны руки , и она с трудом сумела пальцем прокрутить кольцо. О том, как ждала Драко, но он не появился. Она ждала, что вот - сейчас он аппарирует. Но этого не происходило. В последний момент, когда надежда угасла и она смирилась со своей участью, когда Долохов с отвратительным лицом завалился на нее, она услышала голос. Это был Сивый. Он оттолкнул Долохова, а потом взял в одну руку за шею, отрывая от земли и нанес удар в челюсть другой рукой, разбив ему лицо. Он откинул Долохова к изгороди, как тряпичную куклу. А Гермиона лежала обездвиженная. Испуганная. Сивый взглянул на нее и ухмыльнулся. Гермиона застыла в ужасе. Она уже подумала, что теперь Сивый на нее накинется. Но внезапно он позвал Малфоя, дал ему сигнал палочкой. Гермиона вспоминала, как был напуган Малфой, увидев ее. Как он моментально озверел после. Он отпустил Сивого (и тот его послушал) и жестоко расправился с Долоховым на ее глазах. Гермиона ни разу не видела такой жестокости. Непростительного убийственного заклинания не было использовано. Он убил его, закопав заживо под землей. Малфой действительно стал ужасающим и сильным. Беспощадным. Теперь ей стало понятно, почему его приравнивают к Беллатриссе. Его мощь с сумашедшей яростью делают его непобедимым. Но он спас ее. Как бы не было это ужасно, он сделал всё из-за нее. Расправился над насильником, хотя тот и не успел ничего сделать. Было ли Гермионе жаль Долохова? Нет. Она была напугана Малфоем? Да. Но он ей ни сделал ничего плохого. Как и обещал. Потом, когда Малфой принес ее в комнату, Гермиона плохо соображала. Она словно отключалась от происходящего. Она знала, если будет осознавать происходящее полностью, то ее истерика будет беспредельной. В ванне прохладная вода вернула ее в реальность. Зелье подействовало расслабляюще и успокаивающе. Она увидела себя голой. Малфоя перед собой, который смотрел на нее, как голодный зверь. Ей стало противно. Она его рабыня. Она должна давать ему то, что он хочет. И когда он в очередной раз засмотрелся на ее оголенную грудь, она не выдержала и сказала всё, что думает. Она просто напугалась, что он тоже надругается над ней однажды, что ее участь всё-равно не избежна. И она спросила про Асторию. Ей хотелось вызвать в нем хоть каплю человечности. Она обвинила его в том, что: как он может ходить от одной к другой, не скрывая этого? Если честно, этот вопрос ее на самом деле волновал. "Я не ревную" - уверяла себя она. "Просто привыкла, что всё в жизни должно быть правильно". Но Малфоя, почему-то, задели ее слова. Он взбесился и он признался, что у него с женой ничего нет. Что этот брак - договор, не подкрепленный ни чем: ни отношениями, ни близостью. Если честно, Гермиона ощутила невероятное блаженство и облегчение от его слов. Он мог и соврать ей. Но она поверила. Ей хотелось верить. И теперь, когда Драко Малфой - её жестокий спаситель, оставил ее одну в комнате, ей стало очень одиноко. Даже не страшно. Уже не страшно. Просто невыносимо одиноко. Почему он ушел сейчас, когда она нуждается в его утешительных объятиях? Не хочет видеть меня? Или подумал, что я не хочу видеть его?- от этой мысли Гермиона подскочила. Она поняла, что так возможно и есть. В прошлый раз, когда он не приходил 3 долгих дня, он сказал, что думал так. Думал, что Гермиона не хочет видеть его. Но сейчас она хотела быть рядом с ним. Она многое анализировала и поняла, что не была безразлична ему. Гермиона, наконец, ощутила его чувства, особенно сегодня, когда он жестоко убил одного из последователей - Пожирателей Смерти ради нее. А потом Драко смотрел вожделенно на ее тело, но при этом не тронул ее, ни разу не коснулся. Ноги сами понесли ее в соседнюю комнату. Дверь комнаты Драко чуть приоткрыта и за ней было темно. Может он, все-таки, вернулся к гостям? От этой мысли проскользнула грусть. Сердце Гермионы забило набатом. Она выдохнула и глубоко втянула воздух в легкие и тихо толкнула дверь. Драко был в комнате. Он лежал на кровати, спиной к ней, в брюках и без верха. Он так сжался, что ее сердце дрогнуло. Ему, наверное, тоже плохо. Плохо от всего произошедшего сегодня. Она подошла, еле слышно, и легла на кровать, где было с краю немного места. Гермиона, чуть касаясь, как перышко, погладила его по плечам. По его мускулам, которые напряглись под ее пальчиками. Он не спал. Но и не поворачивался. Ей так хотелось касаться его. Она гладила его спину, а потом нежно поцеловала своими губами. Она целовала каждый сантиметр его плеч, прокладывая дорожку. Она волновалась. Ее тело желало Драко. Чувство, приятно спазмирующее внизу живота разливалось волной, когда она увидела мурашки от очередного своего поцелуя. Он был таким теплым. Даже горячим. Гермионе захотелось согреться в его обьятиях. Словно он мог своим теплом согреть ее душу. Она придвинулась ближе и обняла его, перекинув руку на его торс. Драко сразу взял ее ладонь, и скрестил их пальцы вместе. Бабочки внутри Гермионы закружились вальсом. Внезапно она услышала сдавленный всхлип. Ее глаза открылись. "Что с ним? Он плачет" - подумала она. Она увидела, как сильно дрожит его тело и он вновь всхлипывает уже громче. Гермиона привстала, но он крепко держал ее. - Драко? Что-то не так? Я не испугалась тебя...я не виню тебя... Драко молчал и Гермионе стало неловко: - Если хочешь, я могу уйти. - Нет! - он сказал слишком резко. Драко развернулся к ней лицом. Его глаза были влажными. - Не уходи, пожалуйста... Я уже и забыл, как хорошо, когда ты вот так меня обнимаешь... Она не поняла, что он имеет ввиду, но не стала спрашивать. Он жалобно, с какой-то беспросветной болью смотрел на нее. Ему было плохо, но она не понимала почему. Она хотела стереть эту боль с его лица. Хотела утешить и разделить его горечь, взяв себе половину или всё, без остатка. Она решилась поцеловать его. Нежно. Стирая соленые слезы с его губ. Он, как и всегда отвечал, он брал инициативу на себя, ему всегда нужен был лишь толчок, остальное он делал с уверенностью и жадностью сам. Гермиона отстранилась и села на него сверху, развязывая халат и сбросив на пол. Под халатом ничего не было. Он смотрел на нее с нескрываемым блаженством. Его глаза потемнели, рот чуть открылся. И он стал вновь настоящим. Не яростным. Ни холодным. Настоящим мужчиной. Желающим и желанным. Она гладила его грудь, ласкала его, изучая все его красивое и правильное тело. Его шрам от Сектумсемпры был заметен и Гермиона коснулась его. Драко дрогнул, но не убрал ее руку. Он долго вглядывался в ее лицо, теплым и темным взглядом. Он потянул ее на себя за шею и поцеловал жадно, отчаянно. Гермиона слышала, как он рвано дышит. Ее сердце бешено стучало и оглушало. Он касался ее бережно, его руки дрожали и Гермиона не знала, что с ним. Он резко перевернул ее на спину и нашел нежный бугорок между ее ног. Она, не сопротивляясь желанию, подается навстречу. Он делает это умело, описывает круги на ее лоне и ее сотрясает от желания, она хочет большего. Он просунул в нее палец и нежно водил в ней. Она чувствовала свою мокроту, ощущения были непривычны. - Драко, я .... Она извивалась, тело само просило еще... его и еще. Драко взглянул на нее. Снял свои штаны и боксеры одним махом и раздвинул ее колени. Он шепнул ей на ухо, зарываясь в ее кудри: - Гермиона... я не смогу быть нежным... - И не надо... я хочу... От этих слов он резко вошел в нее. Она зажмурилась. С Роном ее отношения так и не дошли до такой близости. В бегах ей не хотелось даже думать об этом. И к тому же, она не понимала, что конкретно к Рону чувствовала. А сейчас она осознает свои чувства. Она хочет Малфоя, как никого и никогда. Ей было достаточно больно от его проникновения. Драко увидел ее стиснутые губы, и эмоция разочарования проскользнула в его лице. Он посмотрел вниз. Он вытащил свой член и провел по ее бедру, касаясь пальцами: - у тебя кровь... Гермиона молчала... боль еще не стихла. - Я первый?..Гермиона? Она кивнула. Он долго смотрел в ее глаза. Ей показалось, что он сам готов разрыдаться. Но почему? - Драко... пожалуйста. - Голос Гермионы был хриплым, умоляющим. В горле пересохло. Внезапно в нем все переменилось. Он стал нежно целовать ее везде: шею, грудь, волосы, живот. Жадно покрывал поцелуями каждый сантиметр. Он прикусывал ее кожу и зализывал, как кот раны: - Ты моя... моя... - повторял он, как помешанный. А Гермиона тонула в его объятиях. В его нежности. Он навалился слегка на нее. Его вес чувствовался не тяжестью. Ей было приятно находиться под ним. - Останови, если больно, - шепнул он ей. И начал медленно входить в нее. Гермиона привыкала к новым ощущениям. К его плоти. Он был нежен и аккуратен. Но его руки с силой сжимали ее бедра. Он вошел во всю длину и остановился, дав ей привыкнуть. - Всё в порядке? - Даа... - лишь хрипло ответила она. Он начал двигаться в ней медленно, приятно. Его член был достаточного для нее размера, и она ощущала его. Он заполнял ее полностью. Они подходили друг другу. Мышцы ее привыкли к его телу, и он нашел внутри эрогенную точку, надавливая на нее. Она выгнулась от таких манипуляций ему навстречу с протяжным стоном. Она видела, как он смотрит на нее. Он смотрит не отрывая глаз. Он упивался ее наслаждением. - Ты моя? Скажи?... - Твоя Драко... твоя... - Еще...скажи мне! - Я твоя Драко... только твоя... От этих слов, он зарычал и начал двигаться быстрее. Она уже не чувствовала боли. Ей хотелось ощутить приятное наслаждение, которое нарастало внизу живота, но не выходило наружу. Пружина внутри нее скручивается и достигает пика от его взгляда и бормотаний, которые она не может разобрать. Кажется еще маленько... - Драко... я не могу. Он остановился и сказал: - Ты моя девочка...Гермиона. Чувствуй это... чувствуй вместе со мной... Она посмотрела на его потемневшие глаза. Он поймал ее губы в поцелуе и продолжил движения. Гермионе, казалось, он был на грани. Он тяжело дышал, но не давал себе расслабиться. Он хотел доставить удовольствие ей? Драко закинул ее ногу себе на плечо, меняя положения внутри нее. И она застонала. Он толкнулся глубоко, но не больно, несколько раз, вжался в ее тело, словно захотел слиться воедино. - Моя... я в тебе, моя девочка... От этих слов Гермиона наконец ощутила это. Весь мир засветился и взорвался мириадами звезд, а тело накрыло волной блаженства. Лоно внутри приятно сжималось вокруг его плоти и она не могла сдержать дрожи и слов: - О боже... Драко... Да. Да... Он неотрывно смотрел на нее. Смотрел, как она подается к нему, продлевая удовольствие. Наконец, он грубее входит несколько раз и с горловым стоном кончает в нее. После, он заглянул в ее глаза, словно искал что-то. Гермиона слегка улыбнулась, и он поцеловал ее в губы. Его дрожь спадала. Он был весь мокрый, а дыхание частое. Он медленно вышел из нее и заключил себе под бок, накрыв их черным одеялом. Гермиона была счастлива. "Почему близость с Драко Малфоем оказалась настолько прекрасной? Это было единственным хорошим событием, что у нее произошли за последние 4 года?" - размышляла она. - Все в порядке? Ты задумалась... - Все прекрасно, Драко. С этими словами он прикрыл глаза, а она улыбнулась сама себе. Наслаждалась и ловила момент. Словно, это было правильно. Словно,так и должно быть.