Глава 11.

Октябрь 2002 год. Я просыпаюсь в объятиях с моей Гермионой. Как же долго я не спал ночами, как же долго меня терзала пытка моей магии. Как же долго я ждал этого момента. Она проснулась вместе со мной, волосы взъерошены(хотя с ее гривой куда больше), лицо осунувшееся, но счастливое. Наконец, я за долгое время проведенное с ней вижу ее прекрасную улыбку. - Доброе утро, - говорит она мне и обнимает покрепче. Я изгибаю бровь и не могу сдержать радости на лице. Мне кажется мое лицо светится(как бы и оно не вспыхнуло от такого счастья). - Это утро точно самое доброе. Я целую ее в макушку. И нехотя выбираюсь из ее объятий, чтобы одеться и приступить к делам. Она присела, прикрыв обнаженную грудь одеялом: - Куда-то уходишь? - К сожалению, да. Нужно к Рэддлу. Я убил Долохова. Он скоро узнает. Будет лучше если я сам объяснюсь. Ее лицо хмурится. - Астория? - Ее нет. Гринграссы решили разорвать помолвку, нужно только дождаться моей матери. Она кстати должна скоро появиться. - Нарцисса? Но как? Я ухмыляюсь ее удивленным глазкам. - Мой филин наконец нашел ее местонахождение. Я написал ей письмо. Сообщил о нас. Она вчера прислала ответ, что подала прошение о разрыве брака, так как он не соответствует нормам магического обряда священных 28ми...и что немедленно возвращается, чтобы присмотреть за тобой. Я наблюдаю реакцию Гермионы. Удивление сменяющееся радостью? - Ты ведь не надолго? - Надеюсь... от Рэддла можно чего угодно ожидать, но ты не переживай. Гермиона сразу побледнела. Я подошел к ней и взял в охапку, как маленькую девочку. - Доверься мне, хорошо? Я позже всё тебе расскажу и мы приготовим твою любимую пиццу, а может даже, - я закатываю наигранно глаза. - Посмотрим какой-нибудь магловский фильм, конечно с продолжением нашего... Она хихикнула так по-детски мило. Я нежно целую ее в губы. Моя кровь горит теплым пламенем, а в штанах становится тесно. Мне нужно от нее оторваться. Иначе я проведу весь свой день подле ее ног. Она тоже держит меня за плечи, не хочет отпускать. Я решаюсь уйти красиво и цитирую ее любимые поэмы, в которых не вижу никакого здравого смысла: Прости мне, Вольность! О, прости мечты! Твой стон я слышу, слышу твой укор С холодных срывов Гельветийских гор, Твой скорбный плач с кровавой высоты! Цвет храбрецов, за мирный край сраженный, И вы, чья кровь окрасила снега Родимых круч, простите, что плененный Мечтой, я славил вашего врага... Она была ошеломлена. - Драко! Откуда ты знаешь, что?... Она не успела договорить. Я снова нежно поцеловал ее в губы. Этот поцелуй был настолько нежен, что кажется, всю свою любовь я вложил в него. Я аккуратно отстранился. Ее одеяло опустилось вниз, оголяя юное тело и грудь, и она покраснела. Внезапно, не дав насладиться сей изумительной картиной, мое лицо напряглось от боли в предплечье. Метка зажглась пламенем. И почему все мучительное связано с огнём? - Он зовет Гермиона. Я должен идти...Всё будет хорошо. С этими словами я быстро натягиваю свою черную мантию Пожирателя Смерти и меня вырывает с моей комнаты в жесткой аппарации. ***10:25 утра Я опустился на холодный серый деревянный пол в незнакомом поместье. Возможно это был фамильный дом Рэддлов. Сейчас он больше походил на склеп, только без скелетов. Сырость, промозглость вкупе с черной магией делали воздух здесь безжизненным и тяжелым. Я прошел в глубь темного коридора, где нет ни одного источника света и услышал голоса. За старой деревянной дверью Рэддл кричал на своих подопечных. Я осторожно толкнул дверь, опасаясь получить смертельное заклинание прямо в лоб. Все взоры сразу обратились ко мне. Это было собрание. За большим столом собрались самые приближенные члены общества. Рэддл направил на меня свой ужасающий взгляд светлых, почти белых глаз: - А вот и наш почтенный предводитель. Присаживайся Драко, мы все тебя заждались. Рэддл сидел во главе стола. Сборище Пожирателей Смерти трусливо молчат. На лицах многих можно увидеть непрекрытый страх. Я подхожу к своему месту, расположенное почти рядом с ним и присаживаюсь. Стул Долохова рядом со мной сегодня пуст. Воландеморт обращается ко мне: - Мне доложили, что наш несравненный Антонин сегодня не придет... Меня пробирает мороз по коже. Змея Нагайна вьется у моих ног и шипит, дико раздражая меня и мешая сконцентрироваться на окклюменции. Рэддл резко встал и как летучая мышь пролетел по залу, оставляя черную дымку за собой. - Кто из вас набереться смелости мне всё объяснить, почему я потерял своего ценного помошника? Тишина. Никто не мог проронить и слова. - Может быть ты, Тадеушь Нотт? Он навис над Ноттом старшим и от вчерашней надменности у этого мужчины средних лет не осталось и следа. Он покачал головой. - Нет? Как печально. Нагайна... Змея чуть ослабила свою хватку у моих ног. Она всегда имела повышенный интерес ко мне, это чертово земноводное. - Может ты, Сивый? Рэддл быстро переметнулся к Фенриру. И даже этот оборотень был в ужасе и не смотрел на своего хозяина. Я засунув свою трусость в дальний угол сознания, встал из за стола и сказал: - Я отвечу. - О! Драко... Рэддл опустился на свое место: - Будь любезен, разьясни нам... Его голос был певуче-шипящий. - Я убил Долохова. Вчера на балу. - И в чем причина такого опрометчивого поступка? Змея еще больше обвила мои ноги, доставая до колен. - Он не подчинялся приказам. Готовил мятеж и посигнул на моё имущество. В глазах Рэддла был немой вопрос. - Выродок спит с грязнокровкой, повелитель. Он защитил ее! - Выкрикнул Крэб старший. Рэддл поднял свою когтистую руку в знак тишины и сказал: - Как интересно... Я сам всё узнаю... Мучительная боль, словно мозг разрезают ножом на маленькие кусочки, вторгся Воландеморт в мой разум. Он просматривал всё: Как меня тянуло к ней в школе. Как родители предположили во мне ген вейлы. Как после 4го курса я без умолку говорил о ней, а отец лишь недовольно фыркал. Как с каждым годом привязанность нарастала, а недружелюбие к ней спадало. Как украдкой смотрел на нее на уроках. Как ревновал ее к рыжему, когда она убежала с ним с битвы у Хогвартса. Как я искал ее 2 года и 2 года пытался поймать. Как нашел ее. Как забрал домой. Как она плакала подо мной, а потом как стонала... Наконец пытка закончилась. Рэддл заржал во весь голос истерическим смехом. Я его отлично повеселил воспоминаниями. У меня же не осталось сил, я упал на колени и опустил голову. В глазах потемнело. Вдоволь насмеявшись он произнес: - Наш дорогой генерал - несчатная вейла, обреченная на привязанную любовь к грязнокровке... От этих слов по залу раздался гул голосов. Кто-то был удивлен, кто-то рассержен, кто-то улыбался, словно и так знал. - Встань, Малфой, не будь щенком! Невербальная магия Темного Лорда грубо подняла меня. Он смотрел мне в лицо и сказал: - К счастью, я нахожу в этом плюс. Ты можешь работать лучше, если будешь достатосно замативирован... Нагайна больно сжала мою ногу. - Я оставлю тебе грязнокровку. Делай что хочешь с ней, только сегодня вы отправитесь во Францию и сокрушите восстание. Министерство Франции должно быть захвачено... всем ясно? Идите! Все очень быстро встали со своих мест и разошлись, словно от адского пламени. Он прошипел Нагайне на парселтанге и та отпустила меня из своих пут. Я стою и не могу пошевелиться. Ужас охватил меня. Темный Лорд подходит ко мне и говорит: - Вместе мы достигнем величия, мой дорогой друг. Прими эту честь и будешь вознагражден. Я взглянул на него и понимаю, что он ждет ответа: - Так точно, мой Лорд. - Отлично, Драко... захватишь Францию можешь жениться на ней. Хотя твой отец наверное перевернется в гробу... На последних словах он злобно оскалился своими гнилыми и серыми зубами. За имиджом и внешним видом он точно сейчас не следит. - Приступай к работе! И домой не возвращайся, пока Французы не будут под моей властью! Я ухожу. Мне нужен глоток свежего воздуха. Это было хуже, чем я мог себе представить. Но не страшнее. Я стою и не знаю, что сейчас делать. - Малфой... - Сивый вышел из-за угла. - Собирай армию... Я подумал и кивнул ему в согласии. - Сивый, возьми трех оборотней, иди к Мэнору. Ты будешь следить за домом в мое отсутствие. - Ррр... Лишаешь меня возможности порезвиться на воле? - рычит оборотень. - Еще успеешь. Присмотри за моей матерью и Грэйнджер. И скажи им, что я пока не вернусь. Сивый ничего больше не спрашивая пошел и скрылся в дали. Я открываю свою метку, и приложив палочку призываю многочисленную армию Пожирателей Смерти. Теперь меня ждет первое серьезное сражение, к которому я даже не готов. ***** Октябрь 2002 год. Гермиона весь день не находила себе места. Нарцисса вернулась домой. Она была радушной. Но волнение за единственного наследника разлилось по всему дому, как вода наполняющая сосуд. Даже портеты шептались, что молодой Драко пошел воевать. Нарцисса окончательно рассторгла брак Драко, подписавшись пером и утвердив слово,что без магии крови брак не является действительным и вся договоренность между родителями Малфоев и Гринграсс теряет магическую и родовую значимость. Драко стал свободным. А Нарцисса в своем же доме вела себя так, словно и Гермиона в нем хозяйка. Гермиона начала подозревать что Нарцисса и Драко скрывают что-то от нее. Какую то тайну о Драко или его семье. Но ни кто не хочет говорить ей, что именно. Драко не возвращался уже 4 дня. Сивый потрулировал окрестности Мэнора. Иногда он приходил в дом, не упуская случая вкусно отобедать. Он навеевал жуть у Нарциссы, когда с жадностью съедал по 2 порции съестного, зачастую не пользуясь приборами. И брал с собой добрую часть булочек и уходил обратно в лес. Гермиона так и не понимала, как Драко ему доверяет? Но выбора не было ему не доверять. Без Драко Гермионе было одиноко и страшно. Они так и не виделись с той ночи. Не обсудили ничего. Она вообще за все это время толком ничего не узнала. И чувствовала себя сейчас ничтожной и беспомощной: без фактов, без плана, без магии. Без всего того, что Гермиона всегда ценила превыше всего. В один из дождливых и пасмурных дней Гермиона решила хоть что-то выяснить и наконец занять себя и отвлечься от удручающих мыслей. Она изучила всю спальню Драко, просмотрела все вещи, письма, газеты, но не нашла ничего подозрительного, кроме семейных дневников Малфоев. Ей показались дневники интересной находкой и она, приняв горячую расслабляющую ванну, села на кровать и начала изучать рукописи. Все рукописи были старыми и желтыми. Переплет хрустел от времени и собирался треснуть. Гермиона бережно перелистывала каждый листок. Все дневники принадлежали одному человеку. Николосу Малфою. Он описывал то, что пол жизни, начиная с 18ти летия испытывал боли, горячку, кипение крови и не знал причины. Его тянуло к одной женщине низших слоев общества - полукровке. Гермиона бегло прочитала до конца листа и увидела одно главное слово - Вейла. Его прапрапрадед был Вейлой. Основные симптомы лихорадки вейлы: Горячка Дрожь Тяга к паре Ярость Ревность Страсть Всё как у Драко. Он - вейла. Гермиона подпрыгнула на месте, когда раздавшийся за окном гром вырвал ее из размышлений. Драко Малфой вейла. Мужчины вейлы сильнее женщин и встречаются очень-очень редко. И Кто пара Малфоя? Гермиона предполагала что это она, но вдруг если нет. Она спросит у него, обязательно всё выяснит, лишь бы он вернулся живой и невредимый. Гермиона ночью часто смотрела на кромку леса. Она ждала, когда из гущи темных деревьев появится черная мантия и платиновые волосы, которые видны с любого расстояния. Но видела лишь мрак. И иногда пробегающих оборотней. Ей было плохо и одиноко без Драко, как никогда. Еще хуже было ждать в неведении, не знать где он сейчас и что с ним. Все, что она знала со слов Сивого, он отбыл во Францию подавить восстание и закрепить власть Темного Лорда. Наконец, спустя 6 долгих дней, в сумерках, когда она с Нарциссой сидели около горящего камина и думали каждый о своем и скорее всего об одном и том же человеке, трансгрессировала Тинки. - Госпожа! Мисс! Хозяин Драко вернулся! Его тот оборотень несет в дом! Мир Гермионы начал расплываться. Он несет его? Гермиона выбежала на крыльцо, Сивый с Драко на руках уже был около оградных ворот. Он быстым шагом пересек местность вошел в дом и уложил Драко на диван. Драко Малфой был в грязи. На его боку сочилась кровь. Вся мантия пропиталась его кровью. Он был в полусознательном состоянии. - Господи! - воскликнула Нарцисса. - Тинки! Блэйза позови, срочно Блэйза! Тинки аппарировала с хлопком. А Гермиона не теряя ни минуты начала его раздевать. Она аккуратно сняла мантию и пропитанную и уже присохшую к коже черную водолазку. Рана была обширной. Возможно началось заражение крови. Как у Рона. Гермиона провела диагностику показателей здоровья, которой научилась за годы в бегах и увидела то, что у него был большой порез, начинающееся заражение крови, легкое сотрясение и перелом запястья. Нарцисса смотрела за ее движениями и не смела произнести и слова. Она боялась за сына. А Гермиона действовала хладнокровно и слаженно. Но руки ее предательски дрожали. Наконец пришла Тинки: - Госпожа, мистер Блэйз в Италии...я не смогла его найти... Тинки плохой Эльф... Тинки начала лупить себя по лицу, но Гермиона ее остановила: - Успокойся Тинки. Ты нам нужна. Принеси пожалуйста бадьян, кровевостанавливающее зелье. Зелье сна и от обширных инфекций. - Тинки уже бежит, мисс. Тинки аппарировала. - Гермиона, он поправится? - спросила испуганная мать Нарцисса. - Поправится. - Твердо сказала Гермиона. На этот раз она спасет. Спасет его. Как когда-то должна была спасти Рона. Драко перенесли в его комнату. Он принимал зелья каждые 8 часов. Рука восстанавливалась, порез Гермиона очищала и обрабатывала настойкой бадьяна. Показатели крови Драко пришли в норму. Температура начала спадать. Гермиона все время не отходила от него. Она держала его за руку. Гладила по платиновым волосам. Шептала что "все будет хорошо". Он часто бредил. Во сне он кричал и звал ее. Звал Гермиону и говорил "не надо"! Гермиона не знала, что ему снится. Но ей было приятно слышать свое имя. Она дорога ему. На 3ий день болезни температура спала. Он мирно спал. Гермиона утомленная сидела в кресле и думала, что теперь ждет их дальше. А еще больше она переживала, что Драко поправляется, но не приходит в сознание. В очередной раз она села на краю кровати рядом с ним, открыла главу своих любимых поэм и начала читать ему: "Когда, восстав в порыве мятежа, Взгремела Франция, потрясши свет, И крикнула, что рабства больше нет, Вы знаете, как верил я, дрожа! Какие гимны, в радости высокой, Я пел, бесстрашный, посреди рабов! Когда ж, стране отмщая одинокой, Как вызванный волхвами полк бесов, Монархи шли, в годину зла, И Англия в их строй вошла, Хоть милы мне ее заливы, Хотя любовь и дружба юных лет Отчизны освятили нивы, На все ее холмы пролив волшебный свет, — Мой голос стойко возвещал разгром Противникам тираноборных стрел, Мне было больно за родимый дом! Затем, что Вольность, ты одна всегда Светила мне, священная звезда; Я Францию проснувшуюся пел И за отчизну плакал от стыда. Я говорил: «Пусть богохульный стон Врывается в созвучья вольных дней, И пляс страстей свирепей и пьяней, Чем самый черный н безумный сон! Вы, на заре столпившиеся тучи, Восходит солнце и рассеет вас!» И вот, когда вослед надежде жгучей, Разлад умолк, и длился ясный, час, И Франция свой лоб кровавый Венчала тяжким лавром славы, Когда крушительным напором Оплот врагов смела, как пыль, она, И яростным сверкая взором, Измена тайная во прах сокрушена, Вилась в крови, как раненый дракон, — Я говорил, провидя свет в дали: «Уж скоро мудрость явит свой закон Под кровом всех, кто горестью томим! И Франция укажет путь другим, И станут вольны племена земли, И радость и любовь увидят мир своим". Внезапно глаза Драко дрогнули и он слабо ответил: - Это не моя любимая часть. Гермиона смотрела на него, а он слабо улыбнулся. Слезы сами предательски потекли из ее глаз. Драко произнёс: "Здесь я познал тебя, — у края скал, Где стройный бор гуденье хвои В единый ропот с шумом вод сливал! Здесь я стоял с открытой головой, Себя отдав пустыне мировой, И в этот миг властительной любви Мой дух, о Вольность, встретился с тобой". -Драко... Гермиона кинулась ему на шею обнимая в порыве чувств. Он простонал. - Прости, прости. Все в порядке, ты здесь. Ты живой. - Говорила она как заведенная. Он открыл глаза и посмотрел на нее: - Только ради тебя. Он протянул руку и вытер с ее лица каплю прозрачной слезы. Он был рад ее увидеть. Он вернулся. Живой. --------‐----------------------------------------------- Глава о чувствах во время войны. О том, как люди ждут, любят и надеются. Да простят меня все, но хотелось сделать ее к 9 мая. С Праздником Великой победы.