Глава 16 Ту и ту

Зип не пришла в школу. Утром в чате скинула фото градусника — 38.6. Подпись: "Умираю. Не скучай без меня." Он поставил сердечко, но пальцы дрожали. Странно. Будто температура была — только у него. Когда он зашёл в класс, её парта уже пустовала. Внутри что-то щёлкнуло. Не тревога, не тоска. Скорее, неловкость. Будто что-то важное пропало, но он не знал, как именно это называется. Учитель посмотрел поверх очков и сказал: — Эбигейл, сядь к Лане. Он кивнул. Молча подошёл. Сел рядом. Спина Ланы выпрямилась. Она бросила на него короткий взгляд, потом отвернулась к окну. В волосах у неё были серебристые заколки, и от неё пахло мятой. Первые двадцать минут они не обменялись ни словом. Он слышал, как она дышит. Как двигает карандашом по полям. Как щёлкает колпачок ручки. Каждый звук казался слишком громким. Он сосредоточился на тетради, но мысли прыгали. Не по теме. Не в строку. Зип бы сейчас нарисовала что-то глупое на полях. Или тихо шепнула: "Ты что, обиделся на меня за вчера?" Он бы фыркнул. Она бы хмыкнула. И всё снова стало бы привычным. А тут — тишина. Правильная. Странная. Пугающая. — Ты всегда так молчишь? — тихо спросила Лана, не поворачивая головы. Он поднял глаза. Угол её рта дрожал, будто она уже пожалела о вопросе. Но он всё же ответил: — Нет. Просто... не с кем говорить. Она кивнула. Её плечо было рядом. Слишком рядом. Он чувствовал тепло сквозь ткань формы. Сердце стучало будто не в груди, а в горле. На большой перемене она осталась с ним. Просто так. Не ушла к подругам, не уткнулась в телефон. Сидела рядом на подоконнике и ела яблоко. — А ты с Зип... вы давно? Он пожал плечами. — Не знаю. Как-то вышло. Она кивнула. Покачала ногой в воздухе. На щеке заиграла ямочка. — Она сильная. И страшная. Я бы с ней не справилась. Он усмехнулся. — Она справляется со мной. Они замолчали. И в этой паузе возникло чувство — как будто он стоит между двумя дверями. Одна знакомая, скрипит, но за ней тепло. Вторая — новая, светлая, и ключ уже в замке. Осталось только повернуть. Он посмотрел на Лану. На её волосы, ровную чёлку, родинку у глаза. Её взгляд был открытым. Без уколов. Без страха. Без тени того, что он сделал. И всё же — он вспомнил Зип. Как она шептала ему ночью, в полусне. Как сжимала его руку, когда ей снились кошмары. Как она знала. Всё знала. И всё равно сидела рядом. И он решил. Что пора собирать чемодан.

***

Перед уходом он зашёл в квартиру напротив его, там жил его брат. Мать не приняла его поэтому Эбби снял ему квартиру. - Тим открывай это я Эбби. - Братец? Чего тебе? - он молча передал конверт в котором лежало 50000. - Это на первое время. Звони если понадобится больше. - Ага, давай. Удачи тебе там. - Спасибо. Он включил зажигание. Rolls-Royce загудел, мягко, как будто зевнул. Белый бархатный костюм на нём был свежий, новый, чуть пахнущий упаковкой. Он посмотрел на чемодан — закрыт, застёгнут. Он всё собрал. До последней мелочи. Не только своё. Для неё. Он знал, что она не спросит. Не откажется. Но и не попросит. Поэтому он сам. Мать, проходя мимо, бросила: — Возьми пивка, если будешь мимо магазина. Он кивнул, не глядя. В торговом центре людей почти не было. Утро. Только охрана и сонные продавцы. Он шёл быстро — в ювелирный, где заранее присмотрел то самое: маленькие золотые серёжки с зелёными камнями, почти точь-в-точь как те, что она когда-то с улыбкой назвала “фэнтези-помойкой, но красивой”. Потом — в парфюмерный. Он помнил запах, который ей нравился. Мята, кожа, чуть цитруса. Он дал имя — и продавщица кивнула. Всё, как надо. Он вышел с двумя пакетами. Всё лежало аккуратно, в мягкой упаковке. Он ехал — и сердце билось уже не в злобе. А как-то странно. Тепло. Почти счастливо. Это была дорога не из, а к. Подъезд выглядел всё так же. Серая плитка, разбитая урна. Но он уже не колебался. Вышел, подошёл к двери, нажал на звонок. Тишина. И снова. — Зип. Это я. Поехали. Он слышал движение внутри. Слышал, как кто-то дышит. Но никто не открывал. Он закрыл глаза. Считал до трёх. Потом просто выломал дверь. Мать Зип вылетела в коридор с криком, но он прошёл мимо. Ни звука. Только взгляд — тяжёлый, ледяной. Она отступила. Зип стояла в комнате. В руках — одеяло. Волосы растрёпаны, лицо — смятое, но живое. — Я не готова, — прошептала она. Он показал пакет. — Я собрал всё. Только вещи собрать осталось. Она не пошевелилась. Тогда он посмотрел мимо неё, увидел Чипа. Тот сидел на кровати в пижаме и держал игрушку. — Поехали, Чип. Мы на самолёте? Глаза Чипа зажглись мгновенно. — Правда?! Сестрёнка ты серьёзно ?! Мы на пляж?! С соком и пальмами?! — С соком и пальмами. И динозаврами, если найдём. Чип подпрыгнул. Запрыгал, как мяч. Зип смотрела на Эбби и впервые за всё утро — улыбнулась. Тихо. Почти незаметно. Но он заметил. — Ты сошел с ума, — сказала она, отводя глаза. — Я и не отрицал. — Я люблю тебя, — вырвалось у неё, почти в шёпоте. — Но ты пугаешь. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому купил тебе духи. Она рассмеялась. В голос. Легко, впервые за недели. — И серьги? Сборы заняли пятнадцать минут. Он помог. Бросал в сумку вещи, давал указания Чипу, шуточно называл его “наш гид”. И тот всерьёз пытался говорить по-арабски, выдумывая слова. Они спустились к машине. Зип ахнула, увидев салон. Бархат. Белый. Как снег. Как фантазия. Чип залез в салон и буквально растаял. — Это звёздный корабль! Это... это лимузиноракета! А можно лечь?! — Можно, — сказал Эбби. — Ты теперь главный. Зип села на переднее. Он закрыл за ней дверь. Машина тронулась. Радио молчало. Но внутри них пела дорога. Пела свобода. Она смотрела на него в профиль — и впервые не пряталась. Она знала, кто он. Знала, что он сделал. И всё равно смотрела. Не боялась. Потому что он пришёл. Потому что он не оставил. — Спасибо, — сказала она. Эбби лишь улыбнулся и ответил. - Тебе тоже. Спасибо. Аэропорт жил своей жизнью — громкой, стеклянной, безразличной. Табло мигали, чемоданы грохотали по плитке. Люди бежали, нервничали, улыбались. Повсюду воздух чужих разговоров, запах кофе и далёкого керосина. Но они шли медленно. Трое. Как будто времени хватит навсегда. Чип бежал вперёд, потом возвращался. В руках у него был огромный деревянный самолётик, который Эбби купил ему в сувенирной лавке у входа. Он был на седьмом небе, буквально. — У них туалет с кнопками! — кричал он. — Кнопки, Зип! Как в космосе! — Осторожнее, блин, — сказала она, но не жёстко. Просто по привычке. Эбби шёл рядом. Чемодан катился сам — бесшумно. Он не спешил. Он не смотрел по сторонам. Только на неё. Зип заметила. И повернулась к нему. — Мы правда летим? — Правда. — Прямо сейчас. Он кивнул. — Я... — она замолчала, а потом резко сказала: — Я даже не накрасилась. Он медленно обернулся к ней. Улыбнулся. — Так лучше. Она закатила глаза, но щеки налились теплом. Это был её способ — стёб, уклон, игра. Но глаза уже не были холодными. Очередь ползла. Воздух был плотным от чужих голосов и металлического света. За стеклом — безликие офицеры. Всё казалось каким-то чужим, слишком взрослым. Чип притих. Зип тревожно хрустела пальцами. — Эбби, — прошептала она. — Мы не пройдём. Нам нет восемнадцати. У тебя хотя бы документы с собой? — Конечно. — Он достал паспорта из внутреннего кармана бархатного пиджака. — Только это ничего не решает. Они всё равно будут задавать вопросы. — Тогда что ты собираешься делать? Он обернулся к ней. Его лицо — спокойное, как вода. — То, что всегда. Когда они подошли к стойке, офицер мельком взглянул на них и нахмурился. — Несовершеннолетние? Где сопровождающий? — Я. — Эбби подал свои документы. — Они под моей ответственностью. — Вы им не родственник. Без разрешения от родителей я не могу— — Конечно, можете. — Эбби положил на стойку маленький, аккуратный конверт. Офицер открыл. Внутри — пачка купюр. Сто долларов. Сложены идеально. Пятьдесят штук. Молчание. — Это... незаконно. — Тогда закройте глаза. Или откройте душу. Как хотите. Офицер долго смотрел на конверт. Потом на Эбби. Потом — снова на конверт. И наконец сказал: — Желаю приятного полёта. Штамп. Штамп. Штамп. — Следующий! Чип подпрыгнул от радости. — Это было как в кино! Мы что, теперь международные беглецы? — Нет, — сказал Эбби. — Мы туристы. Просто с нестандартным подходом. Зип не двигалась. Смотрела на него. — Ты просто... купил это? — Я давно всё купил, Зип. Вопрос не в том, сколько стоит. А в том, сколько я готов отдать, чтобы ты была на свободе. Она не ответила. Только взяла его за руку. И на этот раз — первой. Они нашли свой гейт. До посадки — сорок минут. Чип устроился на сиденье, сунул в уши наушники и засмотрел видео с динозаврами. Эбби достал два кофе — себе чёрный, ей сладкий, с корицей. Она посмотрела на стакан. Потом на него. — У тебя на меня файл есть? — В голове. — Сколько там страниц? — Ты не хочешь знать. Она засмеялась. Мягко. И потом села ближе. Просто села — ближе. Без слов. Плечо коснулось его плеча. Он замер на долю секунды, но не отпрянул. — Я всё ещё злюсь на тебя, — прошептала она. — За то, что ты решаешь за меня. — А ты всё равно поехала. Она кивнула. — Потому что мне некуда больше. И потому что ты... ну, ты как дом. Странный, холодный, но знакомый. Мой. Он не знал, что ответить. И она не ждала слов. — Зип, — сказал он, через минуту. — Когда мы прилетим... ты не обязана быть со мной. Я могу снять вам отель. Уехать. Я просто хотел, чтобы ты вышла из этой квартиры. Чтобы ты жила. Она посмотрела прямо в него. Тихо. Долго. — Ты дурак, — сказала она. — Я люблю тебя. Просто мне нужно время. Не заставляй говорить это каждый раз. Он кивнул. — Тогда я просто рядом. — Именно. Просто будь. Она взяла его руку. Без слов. Просто ладонь — в ладонь. И он позволил. Не сжал, не притянул — просто принял. — Чип! — крикнула она. — Готов к приключениям? — Я родился готовым! — заорал он, подскакивая. — Когд а драконы будут? - Через 8 часов, — сказал Эбби. — Над Красным морем. Зип посмотрела на него. В глазах — смех, облегчение. И капля боли, как от сломанной кости, которая срослась неправильно, но больше не ноет. — Всё будет. Теперь — всё будет.