Часть 1

Слёзы, словно горький дождь, скатывались по юному лицу невесты, пока мать сдержанно вытирала их платком. — Перестань плакать. Церемония вот-вот начнётся, а ты вся в слезах, — проговорила она холодно, как будто чужая боль не касалась её вовсе. Невеста, понимая, что это её последний шанс, опустилась на колени перед матерью, в отчаянии цепляясь за подол её платья. — Мамá, прошу, не заставляй меня выходить замуж за сэра Рэйдбери, — её голос дрожал, словно предчувствуя неотвратимое. Семья Кимберли Паулет оказалась в трудном положении после того, как её отец, поддавшись азарту, растратил семейное состояние. Их единственной надеждой на восстановление благосостояния стала поддержка старого барона — сэра Рэйдбери. Он предложил помочь семье, но ценой этой помощи была рука Кимберли в законном браке. Барон, презиравший свою пожилую жену, лишь ждал её кончины, чтобы освободиться от нежеланного брака и жениться вновь. Теперь, спустя несколько месяцев после её смерти, он посчитал момент подходящим, и свадьба должна состояться. И вот, мать, полная властной гордости, обернулась к ней с холодной твёрдостью и, стряхивая пыль с ткани, произнесла: — Кимберли, встань немедленно. Платье испачкается. Осознав, что последняя надежда ускользнула, Кимберли замерла, безмолвно вглядываясь в мать сквозь слёзы. Теперь её глаза, полные боли, были наполнены горьким упрёком, а пальцы сжали подол свадебного платья с тихой яростью. Внутри неё бушевали чувства разочарования, беспомощности и горькой реальности, которая нарушала её мечты и планы. — У тебя пять минут, чтобы успокоиться и сесть в карету. И, — пригрозила она, подняв указательный палец, — не вздумай сбежать. Не будь эгоисткой. Кимберли стиснула зубы, и как только дверь за матерью закрылась, резко выпрямилась, осматривая комнату, которая вдруг стала чужой. Это была та самая комната, где прошли её детство и юность, но с каждым годом, после банкротства отца, она становилась всё более пустой, не только в материальном, но и в душевном смысле. Теперь за дверью стояли слуги барона, готовые сопровождать её к церкви. Кимберли тяжело дышала; ком застрял в горле, а стены давили на неё со всех сторон. Сколько бы она ни продумывала планы побега все эти месяцы, её каждый раз ловили, скрывали от чужих глаз, лишали права на другую жизнь. Барон, ревностно охраняя свою «невесту», приставлял к ней стражников, чтобы она не могла сбежать. Кимберли посмотрела в зеркало: её кожа казалась бледной, глаза — покрасневшими и усталыми, как и сама жизнь, которую она теперь вела. Белокурые волосы собраны в высокую прическу, их накрывала белая вуаль. Она с трудом узнавала себя в отражении, ощущая, как всё вокруг наполняется пустотой и безысходностью. Служанка, стоящая рядом, поправила подол платья, и Кимберли почувствовала, как ткань тяжело тянется к земле, как будто сама она тянулась в бездну. Взгляд девушки остановился на драгоценностях, сверкающих на её груди, — они казались ей чужими, как и сама идея свадьбы, которая не была её выбором. Каждый элемент наряда напоминал о том, что она не могла сделать свой выбор. Сердце сжималось от страха и гнева. Она не хотела быть невестой барона Рэйдбери, не хотела оставлять позади свою настоящую жизнь, которую потеряла из-за ошибок других. Ощущая нарастающее напряжение, Кимберли сжала руки в кулаки, её внутренний голос протестовал против всей этой ситуации. — Время, миледи, — тихо произнесла служанка, и Кимберли вздрогнула, осознав, что пора выходить. Сделав глубокий вдох, она ощутила, как по телу пробежала неприятная дрожь. Затем, собравшись с силами, она подошла к двери и открыла её, переступая порог своего «укрытия». Карета остановилась перед церковью, и Кимберли, выйдя наружу, почувствовала, как её ноги начали подрагивать, а сердце билось так отчаянно, что, казалось, отзывалось на её страх и сомнения. Гостей было немного, и все уже собрались внутри. Её отец, молча, взял её под руку, избегая смотреть на неё. Он выглядел истощённым, его худое тело сутулилось под тяжестью стыда и долговременных проблем; некогда крепкий, сейчас он казался лишь тенью былого, его лицо покрывали глубокие морщины, отражающие годы разочарований и утраты. Когда-то Кимберли видела в нём опору и защиту. Но сейчас, вбирая в себя его жалкий облик, она чувствовала, как гнев и боль подступают с каждым их шагом к дверям церкви. У входа стояли два стражника, наблюдая за ней пристально и хмуро. Один из них, уловив её взгляд, поспешно опустил глаза, словно его что-то заставило почувствовать её безмолвный крик о помощи. Переступив порог церкви, Кимберли ощутила тяжёлый, приторный запах ладана, который нахлынул на неё и мгновенно вызвал приступ тошноты. Закрыв глаза, она стиснула зубы и попыталась подавить дрожь, медленно вдыхая, чтобы совладать с нахлынувшим волнением, которое переполняло её сердце. Они медленно двигались по проходу церкви, приближаясь к алтарю, где уже стоял её жених — сэр Рэйдбери, рядом со священником. С каждым шагом Кимберли всё сильнее ощущала желание сбежать, как будто бы этот мрачный ритуал был лишь сном, от которого она могла бы проснуться, если бы нашла в себе силы убежать. Гости тихо перешёптывались, восхищённо обсуждая выбор барона, а она чувствовала себя предметом, восхищение которым было поверхностным, мимолётным. Подойдя к алтарю, Кимберли не осмелилась взглянуть на того, кто должен был стать её мужем, боясь встретить холодный, чуждый ей взгляд. Священник начал говорить о святости и величии брака, но слова его казались далёкими, словно чужим эхом. В душе Кимберли звучала своя, горькая песнь — еле слышная для других, но пронизывающая её сердце. Дышать становилось всё труднее, с каждым словом воспоминания о прошлом усиливали боль и страх перед жизнью, которую она теряла и которую ей уже не предстояло испытать. Когда пришёл момент произнесения клятв, её колени едва не подкосились. Барон Рэйдбери с силой ухватил её за плечи, удерживая от падения. Гости ахнули, кто-то с тревогой приподнялся. Отец Кимберли тоже поднялся, но мать, сжав его руку, заставила его сесть обратно, настойчиво шепча ему о должном поведении. На скамьях неподалёку сидели её старший брат и младшая сестра, наблюдая за ней с горечью, прекрасно понимая, что ничем не могут помочь. Кимберли наконец встретила взгляд жениха, и её охватило отвращение. Его прикосновения, его запах — всё внушало отторжение, каждое прикосновение казалось цепью, сковывающей её волю. Барон ещё сильнее сжал её плечи, принуждая выпрямиться и быть готовой произнести клятву, которой она так страшилась. В гнетущей тишине ожидания внезапно прозвучал выстрел, а затем еще один, оглушительный и резкий. Церковь моментально заполнилась дымом, и вокруг начался хаос: люди в панике падали на колени, кто-то кричал, страх и растерянность заполнили каждый уголок. — На землю всем! Живо! — раздался властный мужской голос, но сквозь клубы дыма невозможно было разглядеть, кому он принадлежит. Кимберли, бросившись на пол, внезапно ощутила прилив адреналина — перед ней возник шанс, пусть отчаянный, но реальный. Схватив подол платья, она скользнула к выходу, словно птица, вырвавшаяся на волю. Её ноги подкашивались, сердце стучало так громко, что, казалось, эхо отдавалось в ушах. Она жадно вдыхала воздух, ощущая, как впервые за долгое время может сделать то, чего действительно хочет. — Невеста сбегает! — чей-то голос пронзил шум толпы, заставляя её вздрогнуть. Кто-то заметил её силуэт в густом дыму, который всё ещё окутывал здание. Новая серия выстрелов прозвучала за спиной, и Кимберли бросилась вперёд, к привязанному у ворот коню. Она вскочила в седло и, не оглядываясь, погнала животное в сторону леса, надеясь, что деревья скроют её от преследователей. Конь мчался галопом, под ногами мелькали корни и мох, и Кимберли чувствовала, как дрожат руки, платье сковывало движения, она с трудом удерживала равновесие. Вскоре за спиной послышалось ржание лошадей, от которого её сердце сжалось. — Только не это, — прошептала она, обернувшись. Вдалеке она заметила двух стражников на конях, их лица были скрыты платками, но взгляды говорили об одном — они не собирались упустить её. Всадники настигли Кимберли, подступив с обеих сторон. С ловкостью и точностью они набросили верёвки на шею её лошади, мгновенно остановив стремительный галоп. Один из мужчин быстро прижал к лицу Кимберли влажный платок, и она почувствовала, как сознание медленно начинает угасать. Последняя мысль перед тем, как темнота затмила всё вокруг, пронеслась у неё в голове: "Пусть это будет конец..." Когда её тело обмякло, всадники опустили ей на голову грубый мешок. Один из них, бросив взгляд на напарника, хмуро пробормотал: — Думаешь, хозяин прикончит нас за это? — Определённо, — с тяжёлым вздохом ответил второй. Не обменявшись больше ни словом, они тронулись в путь, старательно заметая следы, исчезая в глубине леса. *** Виконт сидел в глубоком кресле у камина, где огонь медленно угасал, отбрасывая слабый свет на стены комнаты. Лунный свет проникал сквозь окна, заливая тьму мягким серебром, но это лишь усиливало тревогу в душе молодого господина. Он не находил себе места, каждый новый звук отдавался в тишине зала, где царило одинокое эхо. — Почему она выбрала его? — прошептал виконт, взглянув на звёздное небо за окном. Огонь окончательно погас, и по телу его пробежали мурашки — от внешнего холода или внутренней тревоги, он уже не мог разобрать. Тишину нарушил тихий стук в дверь. — Господин, я принесла снадобье для сна, — послышался голос старой служанки. — Входи, Джозефина, — мягко откликнулся он. Дверь отворилась, и пожилая женщина с аккуратно повязанным платком вошла в комнату. Она с беспокойством посмотрела на виконта. — Вы снова не спите, молодой господин, — заметила она, подавая чашку с ароматным горячим настоем. — Да, сон ускользает, как всегда, — кивнул он, принимая чашку. Осторожный глоток согрел его, и виконт почувствовал лёгкое тепло, будто бы от самой заботы служанки. — Могу я вам чем-то помочь? — спросила Джозефина, склонив голову. Внезапно они услышали далёкое ржание лошадей, что неестественно прозвучало в ночной тишине. Виконт мгновенно нахмурился, подошёл к окну и увидел три фигуры на лошадях, едва различимых в бледном лунном свете. — Почему три лошади? — его голос стал строже, и он машинально взглянул на Джозефину. Она была старшей служанкой и следила за порядком среди слуг. — Ты в курсе? — Нет, сэр, — робко ответила она, прищурившись и всматриваясь в темноту. Виконт схватил халат и завязал пояс. — Иди спать, Джозефина. Я разберусь с ними сам, — строго произнес он, уверенно двинувшись к выходу. Двое слуг несли слабое тело невесты, все еще погруженное в сон. Длинная фата и подол платья волочились по деревянному полу, оставляя за собой грязные следы. Теперь наряд не выглядел празднично и опрятно, словно отражая состояние девушки. Когда шаги виконта эхом раздались по коридору, слуги в спешке ворвались в пустую комнату и закрыли за собой дверь. Один из них, тяжело дыша, уложил девушку на пол. — Боже, как тяжело. У меня затекли руки, — тихо произнес он, отряхивая ладони. — Тише ты, — шикнул ему второй, прислушиваясь к звукам за дверью. Они обменялись тревожными взглядами, стараясь оставаться на чеку. В воздухе витало напряжение, которое с каждым мгновением только нарастало. Резко открылась дверь, и перед ними возник силуэт виконта, грозно смотрящего на них. — Алекс, зажги камин. Немедленно, — тихо и строго произнес он, и слуга мгновенно подчинился, бросившись к камину. Виконт вошел в комнату, стараясь разглядеть, что происходит. Как только комната осветилась светом камина и нескольких свечей, его глаза расширились от ужаса, и он отступил, увидев тело на полу. — Вы кого-то убили? — ошарашенно спросил он, пристально смотря на молодых мужчин. — Нет, что вы, сэр, мы бы никогда... — начал один из них, но его прервали. — Марти, — резко произнес Алекс, переводя взгляд на господина. Внезапно девушка перевернулась на другой бок, издавая храп. Этот звук был настолько неожиданным, что виконт чуть не упал назад, а парни отскочили в стороны. Её руки оказались связанными за спиной, что вызвало недовольство у мужчины. — Что здесь происходит? — произнес виконт, его голос стал холодным, а взгляд острым, как лезвие. — Почему она связана? — Ладно. Я расскажу, — тяжело вздохнул Алекс, взъерошив свои темные волосы и сделав шаг вперед, готовясь к рассказу...

~

Мы прибыли к поместью Кавендиш под полуденным солнцем, и вскоре, пройдя через церковь, где собирались гости, решили разузнать, чья именно свадьба намечена. Обсуждая с слугами, мы выяснили, что старик Рэйдбери нашел себе юную невесту, спасая её семью от банкротства. Говорили, что сэр Рэйдбери славится своим жестким характером и не раз поднимал руку на свою уже больную жену. Эта юная невеста, казалась жертвой обстоятельств и переглянувшись с Марти, мы решили, что не можем оставить её в руках тирана, и начали разрабатывать план похищения. Первым делом мы подкупили двух стражников, чтобы получить доступ к церемонии. Переодевшись в их форму, мы заняли позиции у входа, намереваясь следить за событиями и ждать подходящего момента. Гости постепенно рассаживались, и вскоре мы увидели карету, из которой вышла невеста. Когда началась церемония, мы знали, что пришло время действовать. Скоординировав наши действия, мы подняли шум, создавая хаос среди гостей, отвлекая их внимание от невесты. В этот момент, воспользовавшись паникой, невеста бросилась к выходу. Мы следовали за ней, стараясь оставаться незамеченными. Нам удалось догнать её, и, воспользовавшись моментом, мы усыпили её, не желая причинить вреда, лишь стремясь защитить. Обернув её в мешок, мы скрылись в глубине леса.

~

Виконт внимательно слушал рассказ Алекса, скрестив руки и сидя в кресле с прищуром, явно недовольный вмешательством слуг в чужие дела. — И вы решили привести похищенную невесту в моё поместье? — произнес он, сдерживая гнев, и его взгляд скользнул по фигурам молодых людей. — Мы планируем помочь ей достигнуть порта и дать возможность начать новую жизнь, — робко ответил Марти, отводя взгляд. Виконт раздраженно вздохнул, потер переносицу и, похоже, размышляя, что с ними делать, при этом явно не был настроен на обсуждение. — Ладно, — наконец произнес он, глядя на Марти. — Я могу понять, что в силу своей сентиментальности ты мог такое затеять. Но ты, Алекс... — он посмотрел на темноволосого парня с немым упреком. — Как ты на это решился? Боже, ты ведь понимаешь, что это чревато последствиями. Встав с кресла, виконт подошел к девушке, которая всё еще лежала на полу, и безжалостно приказал: — Снимите мешок с её головы, в конце концов! И развяжите её. Слуги обменялись взглядами и послушно выполнили его указания. Они осторожно сняли мешок с головы Кимберли, и свет, струившийся из камина, осветил её спящее личико, придавая ей невинный вид. Затем, развязав ей руки, виконт аккуратно наклонился, взял её на руки и осторожно уложил на холодную постель. Марти, следуя его примеру, укрыл девушку одеялом, стараясь, чтобы она не замёрзла. Снотворное было явно очень крепким, раз её ничего не разбудило до сих пор. Взгляд Берти задержался на ней. Она была такой уязвимой, её платье, порванное во время скачки, прикрывало её фигуру, а на голых плечах были синяки, что вызвало у него раздражение. Он посмотрел на парней с недовольством. — Это вы оставили синяки? — тихо процедил он, словно пытаясь понять, насколько они готовы отвечать за последствия своего поступка. — Ни в коем случае. Может, у неё просто чувствительная кожа, — тут же ответил Марти, отводя взгляд. Виконт снова тяжело вздохнул, чувствуя на плечах груз ответственности, свалившийся на него в эту тихую, но тревожную ночь. Он смотрел на невесту, размышляя о том, как поступить дальше, и все более ощущал, что это решение может изменить не только её судьбу, но и его собственную. — И что мне с тобой делать? — прошептал он, почти не осознавая, что говорит это вслух. Вопрос повис в воздухе, и, казалось, на него не было готово ни одного ответа.