Часть 2

Кимберли медленно открывала глаза после глубокого сна. Всё вокруг было расплывчатым, и тело ныло, как будто её избили. Она осторожно приподнялась и села, чувствуя, как в голове пульсирует тупая боль. Горло пересохло, и каждый глоток слюны приносил неприятное ощущение. Она пыталась сфокусировать взгляд, всматриваясь в едва различимую обстановку вокруг. Комната погружена в тишину, а плотные шторы надёжно прятали её от яркого дневного света, оставляя пространство в мягкой полутьме. Кимберли нахмурилась, в недоумении оглядываясь и пытаясь понять, где она. Всё было чужим, незнакомым. — Так... нужно выпить воды, — хрипло прошептала она. С трудом поднявшись с постели, она ощутила, как головная боль усилилась от малейшего движения, но жажда взяла верх, заставив её сделать шаг вперёд, несмотря на слабость. Кимберли жадно схватила графин с прикроватного столика и стала пить прямо из него, не обращая внимания на отсутствие стакана. Прохладная вода стекала по горлу и груди, оставляя мокрые следы на платье, но ей было всё равно — жажда пересилила всё. Наконец, утолив её, она облегчённо вздохнула. Неприятный запах платья привлёк её внимание, и, подняв руку, она нахмурилась, почувствовав, как пыль и затхлость повисли в воздухе. — Нужно бы принять ванну... но... где я? — тихо пробормотала она, обводя взглядом комнату. Подойдя к окну, Кимберли осторожно взяла край плотной шторы и отдёрнула его. В комнату ворвался яркий солнечный свет, от которого она зажмурилась, чувствуя, как глаза режет от внезапного освещения. В этот момент в тишине раздался стук в дверь, заставив её замереть и почувствовать, как сердце учащённо застучало. — Кто там? — её голос дрогнул, выдав её волнение. — Служанка, госпожа. Меня зовут Джозефина. Могу я войти? — прозвучал мягкий и спокойный голос с той стороны двери. Кимберли замялась, сжимая юбку и колеблясь, но любопытство взяло верх. Возможно, эта Джозефина сможет объяснить ей, что произошло. — Конечно, входите, — наконец ответила она. В комнату вошла пожилая женщина, аккуратно неся стопку полотенец. Закрыв за собой дверь, она спокойно сказала: — Мне велено помочь вам принять ванну. — Для начала ответьте... — строго начала Кимберли, глядя женщине в глаза. — Это поместье Рэйдбери? — Нет, госпожа, — ответила та, слабо улыбнувшись. — Позвольте мне провести вас. Женщина, явно избегая дальнейших вопросов, указала рукой в сторону ванной комнаты. Кимберли с подозрением посмотрела на неё, но всё же шагнула вперёд, решив следовать за служанкой. В голове роились новые вопросы: как она здесь оказалась? Неужели её преследователи были не людьми сэра Рэйдбери? И для чего она здесь? Может, её хотят использовать для шантажа семьи? С каждым шагом эти мысли всё сильнее тревожили её. Она пыталась вспомнить, как её преследовали, но после этого память словно обрывалась. Джозефина бережно помогла ей снять платье, и оно скользнуло вниз, освобождая её тело. В движениях служанки чувствовалась забота: она осторожно намыливала её ароматным мылом с запахом акации, затем аккуратно вытирала мягкими полотенцами. Кимберли на миг задумалась, когда в последний раз ощущала такое внимание — чувство, которое она почти забыла. Затем Джозефина подала ей платье, изысканное и утончённое. Оно было сшито из гладкой голубой тафты с лёгким фиолетовым отливом, а нежные узоры в виде веточек лаванды дополняли его элегантность. Платье имело высокую талию, подчёркнутую плотным корсажем с глубоким квадратным вырезом, обрамлённым тонким кружевом. Узкие рукава плотно облегали руки до локтя, где их завершала оборка, придающая мягкость образу. Объёмная юбка из множества слоёв ткани спадала до пола, придавая наряду величественность, а едва заметная шёлковая вышивка вдоль подола добавляла изысканности. Устроившись перед зеркалом, Кимберли наблюдала за своим отражением, пока служанка аккуратно расчёсывала её белокурые волнистые волосы. — Джозефина... — Да, госпожа? — По какой причине я здесь оказалась? Служанка тяжело вздохнула, проводя расческой по локонам, и Кимберли заметила в её взгляде неуверенность, как будто Джозефина и сама не знала ответа. — Господин Берти всё вам объяснит. Он ожидает вас в саду. Вас проводят к нему. Кимберли глубоко вздохнула, ощущая, как в груди нарастает тяжесть. Наверное, её ждёт ещё один пожилой виконт, такой же, как барон Рэйдбери, жаждущий завести молодую жену. От этой мысли у неё всё внутри перевернулось, и к горлу подступил неприятный ком. Но отступать она не намерена. Отныне она будет поступать, как желает, даже если для этого придётся разрушить образ «покорной дочери», который ей навязала семья. Выйдя из комнаты, Кимберли увидела молодого человека, который склонил перед ней голову. Он был значительного высокого роста, приблизительно 5 футов. Блондинистые волосы, светлые глаза, оттенок которых было трудно разобрать, острый подбородок, широкие плечи. — Госпожа. Меня зовут Марти. Я сопровожу вас к виконту. — Он выпрямился, встречая взгляд, который показался Кимберли знакомым, хотя она и понятия не имела откуда. Она молча кивнула, и он, следуя рядом, молча шёл. Кимберли шла, рассматривая поместье. Стены украшали обои с узорами светло-голубого цвета, которые гармонично сочетались с тёмными деревянными панелями, обшивающими нижнюю часть стен. Мебель была из тёмного дерева, с резными ножками и изысканными деталями. Мягкие диваны и кресла стояли на коврах с узорчатым плетением, а на стенах висели картины в тяжёлых золотых рамах, привносящих в пространство ощущение роскоши и уюта. Тусклый свет проникал через высокие окна, заставляя полы из полированного дерева блестеть в лучах, слегка приглушённых тяжёлыми шторами. Её взгляд задержался на одном из портретов, который висел среди множества других, на стене в роскошной деревянной раме. На картине была изображена пара средних лет, стоявшая в окружении своей семьи. Женщина с каштановыми локонами, собранными в низкую, строгую прическу, сидела на двухместном диванчике с мягкой обивкой, платье её было глубокого, тёмного оттенка, напоминающего вино, с лёгким сиянием, словно оно было соткано из самой темной ночи. Платье с высоким корсетом подчёркивало её стройную фигуру, а длинные, распущенные рукава с тонкими кружевами вдоль запястья, мягко обвивали её руки. Взгляд женщины был внимателен, но мягок, и в нём читалась глубокая привязанность к мужчине рядом. Он сидел рядом, в строгом мундире, с золотыми пуговицами и высоко поднятым воротником. Тёмные, как у ворона, волосы были аккуратно уложены назад, а густые чёрные усы подчеркивали чёткие черты его лица. Его лицо было вытянутым, с прямым носом и чётким подбородком, а глаза, зелёные, как свежескошенная трава, смотрели с уверенной, но не лишённой тепла решимостью. Он держал руку своей супруги, их пальцы переплелись, и в этом жесте чувствовалась не только сила, но и нежность, как будто вся его жизнь была посвящена этой женщине. Позади них стояли двое сыновей. Юноша лет пятнадцати, высокий и худощавый, с такими же зелёными глазами, как у отца. Его волосы, тёмные и волнистые, немного спадали на лоб, а на губах играла едва заметная улыбка, словно он тоже знал, что его место здесь, в этом доме, рядом с этими людьми. Рядом с ним стоял мальчик лет десяти, с румяными щёчками и весёлым выражением лица, отражавшим доброту и светлость его матери. Его глаза были ярко-голубыми, они излучали наивность и беззаботность, что делало его совершенно непохожим на остальных. Портрет был исполнен с такой тщательностью, что каждый штрих, каждое движение кисти словно передавали не просто черты внешности, а атмосферу того времени, когда эта семья была вместе, живя в своем поместье. Взгляд Кимберли остановился на изображении, и она задумалась, не чувствуя, как времени пролетело. Она вспомнила свою семью. Ищут ли они её? Горюют ли? Или они злятся на неё и считают предательницей? Как там её брат и сестра? — Госпожа? — Мужской голос выбил её из мыслей, и она молча продолжила идти. Они прошли в сад, где росли плодовые деревья, которые сейчас, в середине апреля, густо цвели, создавая невероятную картину. Белоснежные цветы абрикосов и персиков, розовые яблоневые цветы и мягкие фиолетовые сирени распускались под ярким, тёплым солнцем. Весь сад был окутан ароматами весны, и воздух казался лёгким и свежим, напоённым запахом земли и зелени. Внезапно Кимберли услышала крик птиц. Она с удивлением огляделась и увидела, как возле маленького пруда гуляют павлины, их хвосты переливались всеми цветами радуги на солнечном свете, как живые картины. Павлины величаво шли по траве, вытягивая шею, и казалось, что весь этот пейзаж был живым чудом. Кимберли ускорила шаг, догоняя слугу, так как, увлекшись красотой поместья, она отстала от него. Она заметила под навесом мужскую фигуру, сидящую за столом. Постепенно приближаясь, она увидела перед собой мужчину, сосредоточенно читающего газету. Услышав их шаги, он сложил её и положил на край стола, вставая с плетеного кресла. Он поправил облегающий жакет темно-изумрудного цвета, его фигура была элегантной и подтянутой, и Кимберли почувствовала, как напряжение в воздухе мгновенно усилилось. — Доброе утро, миледи, — прозвучал его низкий, мягкий голос. Он взял её ладонь и осторожно поцеловал её, не касаясь её кожи, лишь поверх белой перчатки, вежливо и сдержанно. Кимберли растерялась, увидев молодого мужчину. Она представляла кого угодно, но не того, кто обладал такой приятной...нет...привлекательной внешностью. Его волосы были тёмные, почти чёрные, с едва заметным отблеском синевы, что добавляло ему загадочности. Кожа имела лёгкий загар, придавая лицу теплое, контрастное сияние. Фигура была статной и прямой, с крепкими плечами, которые подчёркивал идеально сидящий облегающий жакет. Но главное — его глаза. Зелёные, яркие, будто бездонные, они смотрели на неё с таким вниманием, что она почувствовала, как её сердце на мгновение пропустило удар. Он был копией мужчины с портрета, только без усов, моложе и ещё более привлекательный. Кимберли поняла, что перед ней тот юноша с картины. — Меня зовут Берти Герберт, — произнёс он с лёгким наклоном головы. — Вы наверняка хотите получить ответы на вопросы. Но для начала... Он провёл её за руку и галантно помог сесть за стол. Весь его жест был полон вежливости и уважения. — Отведайте фирменное блюдо моего повара. Кимберли села за стол и с недоверием взглянула на мужчину, который сел напротив и взял приборы. На столе перед ней стояла тарелка с супом, украшенным зеленью, его аромат сразу пробудил аппетит, и желудок издал громкое урчание. Она осторожно взглянула на виконта и, несмотря на внутреннюю настороженность, начала есть. Воздух вокруг был напряжённым, царила недосказанность, каждый из них не знал, с чего начать разговор. Позади виконта стоял высокий брюнет, с явной сосредоточенностью сложивший руки за спиной. Он стоял, как стена, следя за происходящим, вероятно, за безопасностью виконта. В это время позади Кимберли стоял Марти, его взгляд был настороженным, но молчаливым. Кимберли чувствовала, как каждое мгновение её пребывания здесь только добавляло новых вопросов, но она сдерживалась, понимая, что ответы ей предстоит получить только от этого мужчины. Когда слуги унесли пустые тарелки с первого блюда, Кимберли, наконец, не выдержала молчания и решительно заговорила. — Это вы меня похитили? — её голос был твёрдым, и она, не отводя взгляда, устремила его прямо в глаза виконту. Берти Герберт сделал спокойный глоток чая и, немного подождав, ответил. Он пытался подобрать слова, но всё равно понимал, как нелепо это звучит. — Да. Но ненамеренно. Так уж получилось, что мои слуги оказались рядом, проявили жалость и решили... спасти вас. — Виконт немного замялся, будто сам не мог поверить в абсурдность своих слов. — Это странно, я понимаю. Как бы долго я не думал, всё равно звучит как нелепая отговорка, но... я правда не планировал вас похищать. Как сказали мне мои слуги, вы не хотели брака с сэром Рэйдбери, а вам ещё так мало лет. Поэтому они вмешались, и вот вы здесь. Знаю, во всё это трудно поверить, но я не собираюсь вам вредить. Если вы этого хотите, я могу помочь вам добраться до порта, и вы уплывёте далеко от Англии. Кимберли молча слушала его, пытаясь осмыслить услышанное. Она издала нервный смешок — это была её плохая привычка в моменты, когда она чувствовала себя в растерянности или напряжении. — Вызвала жалость, значит... — Кимберли опустила взгляд и посмотрела на пустой бокал, её голос стал почти насмешливым. — Что ж... Пожалуй, это прозвучит странно, но я благодарна им за похищение. И благодарю вас за... то, что позволили переночевать. Алекс и Марти переглянулись, затем ошарашенно глядя на девушку. Она была так спокойна, что, казалось, не осознавала, как близко стоят её «похитители». Их присутствие было едва заметно, но они находились буквально в нескольких шагах от неё. Алекс, высокий брюнет, стоял с видом строгого стража, всё так же сложив руки за спиной. Марти, напротив, был чуть моложе и не так сдержан в своих эмоциях, его взгляд на мгновение выдал удивление, когда Кимберли без малейших колебаний благодарила их за похищение. Но виконт Берти, не выражая ни малейшего волнения, решил не раскрывать имён своих слуг. «Будто у меня был выбор», — подумал Берти, натянуто улыбнувшись в ответ. Его лицо оставалось спокойным, но внутри ему было не по себе от всей абсурдности ситуации. Взгляд Кимберли был непредсказуем, и он понимал, что девушка ещё не приняла до конца происходящее. — Сэр, знаю, что это прозвучит нелепо, но могу я остаться? — Кимберли, поджав губы, произнесла это с явным достоинством в голосе, несмотря на всю сложность ситуации. — Я буду работать. За моей спиной ни гроша, и я не желаю, чтобы кто-то решал мои проблемы. Как только я заработаю нужную сумму, я исчезну. Берти замолк, обдумывая её предложение. Он скрестил руки и, откинувшись на спинку кресла, устремил взгляд в сторону сада, где дул лёгкий ветерок, качая ветви деревьев. Он явно взвешивал её слова, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Кимберли предложила ему выбор, который он не ожидал. В какой-то момент его взгляд стал более решительным, и он снова посмотрел на девушку. — Хорошо. Я позволю вам остаться, — наконец, произнёс виконт, кивнув. Он встретился с её голубыми глазами, в которых читалась решимость и скрытая боль. — Как я могу к вам обращаться, леди...? — Кимберли Паулет, — она ответила, но её голос стал немного тише, когда она почувствовала неловкость, говоря это имя. Она знала, что с этим именем связаны только воспоминания о её бывшем статусе. — Прошу вас, сэр, я уже давно не "леди". Мой отец обанкротился, и больше я не имею статуса. Просто Кимберли. Её слова звучали искренне, и в них скрывалась не только утрата, но и решимость двигаться дальше, несмотря на все обстоятельства. Она осознавала, что всё, что осталось от её прежней жизни, — это её собственные силы и воля. — Когда я могу приступить к работе? — повторила Кимберли, ощущая лёгкую неловкость от своего положения. Ответ был важен для неё, ведь это был её шанс начать новую жизнь, даже если она ещё не могла понять, какой путь ей предстоит. Берти улыбнулся, но его улыбка была мягкой и не без лёгкой грусти. — Вы по-прежнему остаетесь леди, — сказал он, и в его голосе звучала уважительная нотка. — И вы поражаете меня силой духа, леди Кимберли. — Он встал и поправил жакет, его взгляд стал серьёзным. — Если на то ваша воля, Джозефина расскажет вам обо всём и подготовит вашу комнату. К сожалению, мне пора идти. Увидимся вечером, леди Кимберли. Он кивнул, сдерживая непроизнесённые слова, и, не дождавшись ответа, направился к выходу. Берти сделал несколько шагов, затем обернулся, взглянув на Кимберли. Его глаза на мгновение встретились с её, и в этом взгляде было что-то твердое, но одновременно неуловимо мягкое. Затем он взглядом подозвал Алекса, и тот молча последовал за ним, как тень. Марти, тем временем, всё ещё стоял позади, слегка сконфуженно поджав губы. Он не знал, как себя вести в этот момент, и чувствовал, как напряжение в воздухе становилось всё более ощутимым. Алекс шагал рядом с виконтом, немного отставая. Он, словно бы, подсознательно держал дистанцию, чтобы не вмешиваться в разговор. Но всё же, не сдержавшись, осторожно задал вопрос: — Вы намерены отправиться к леди Агате, сэр? Берти, не замедляя шагов, ответил с решимостью: — Да. Я хочу понять, что пошло не так, — его голос был решительным и уверенным, но в нём всё же сквозила какая-то скрытая тревога. *** Агата Смит была одной из самых красивых дам своего времени. В свои двадцать два года она стала вдовой: её муж, капитан Джеймс Кавински, погиб в бою, оставив молодую жену в одиночестве. Поскольку Агата унаследовала его состояние, многие мужчины увидели в этом возможность завоевать её сердце. Темноволосая, с завитыми кудряшками и изящной фигурой, за которой она тщательно следила, Агата предпочитала наряды, подчёркивающие её формы. От неё всегда исходил нежный аромат роз, а её служанки делали ей макияж с акцентом на красные губы, что некоторые дамы считали вульгарным. Полгода спустя после кончины мужа Агата снова стала появляться на балах — не ради поиска нового брака, а чтобы начать жить заново. Хотя многие верили, что Агата была счастлива с мужем, несмотря на разницу в возрасте в десять лет, её брак отчасти был продуманным шагом, позволившим утвердиться в обществе. Она была сиротой, но её полюбил капитан Кавински и помог завоевать признание среди светских кругов, где она считалась «чужой». Теперь, спустя шесть лет после смерти мужа, в возрасте двадцати восьми лет, Агата живёт в своём особняке у озера, проводя дни в собственном ритме. Но последние полгода её одиночество скрашивал молодой виконт Берти Герберт, который был на пять лет её младше. Молодой, умный не по годам, он отличался серьёзностью намерений, сдержанным характером и отстранённостью, что делало его недосягаемым для юных леди. Но всё это время его взгляд был прикован к Агате — женщине, которая, как и он, не подпускала к себе никого. Что-то в Берти её привлекало. Возможно, это была робкая скромность, которая проступала, когда он пытался заговорить с ней. Возможно, ей импонировало, что, в отличие от прочих, он восхищался ею не из-за её состояния, а просто за то, кем она была. Агата любила проводить время в саду, когда деревья облачались в яркие краски, а воздух наполнялся сладким ароматом цветущих растений. Она сидела с бокалом вина, погружённая в страницы нового романа. Всё казалось умиротворённым, однако её сердце знало, что покой — лишь видимость. Неожиданно она услышала грохот копыт и тревожное ржание лошадей. Агата подняла глаза и увидела двух всадников, приближающихся всё стремительнее. Вздохнув, она жестом подозвала стражника, который инстинктивно потянулся к кинжалу. — Это Берти. Всё в порядке, — спокойно сказала она, ослабив его настороженность. После смерти мужа Агата окружила себя надёжной охраной, защищая себя в этом мире, полном опасностей для одинокой дамы. Берти быстрым шагом подошёл к ней. Дыхание его было сбитым, тщательно уложенные волосы растрепались, но взгляд, направленный на Агату, был полон решимости. — Агата, нам нужно поговорить, — сглотнув, произнёс он. — Я всё сказала, Берти. Я не выйду за тебя, — спокойно, но твёрдо ответила она, гордо приподняв подбородок. — Но почему тогда ты принимаешь ухаживания лорда Кавендиша? — Он опустился на корточки перед ней, чтобы поймать её взгляд. Агата вздрогнула под пристальным, болезненным взглядом его глаз, в которых мелькала мольба. — Почему так внезапно? Я думал, что нравлюсь тебе, — в его голосе звучала боль, едва скрываемая горечь. — Потому что мне нравится он, — её голос звучал спокойно, но в нём проскользнула едва заметная дрожь. — Прости, если я дала тебе ложную надежду, — продолжила она, не отворачиваясь, сдержанно и гордо, как будто привыкла к подобным признаниям. — Он зрелый, мой милый Берти. Он будет мне опорой. Берти стиснул кулаки, изо всех сил стараясь скрыть охватившую его боль. — Но... — начал он, словно надеясь, что её слова — ошибка, но Агата тут же его прервала, её голос остался твёрдым, хотя в глазах мелькнуло мимолётное сожаление. — Уходи, Берти. Ты ничего не изменишь, — её лицо оставалось холодным и безучастным. Берти стиснул зубы, вскочил на ноги, не отрывая взгляда от женщины, которая только что разбила его сердце. Она была так близко, и в то же время непостижимо далека. — Как скажешь, — он отступил на шаг, с трудом проглотив разочарование. Агата сдержанно улыбнулась, словно его боль лишь забавляла её. Унизив его молчанием, она отвернулась, и Берти, заглушив в себе разочарование, вскочил на коня и рванул прочь галопом, оставляя позади человека, которому когда-то отдал сердце. *** — Здесь мы стираем белье, — твёрдо произнесла Джозефина, показывая Кимберли комнату, где служанки суетились, каждая выполняла свою работу с полной сосредоточенностью. Кимберли переоделась в простую одежду горничной, пряча волосы под платком. В руках она держала простыни, которые отдала другой служанке. Эта роль давалась ей с трудом. В своем доме она занималась уборкой, но не в таких масштабах. Сейчас, среди множества слуг, она почувствовала себя снова частью жизни поместья. И хотя её место было среди работящих рук, она всё же ощущала лёгкое облегчение от того, что вновь оказалась среди людей. — Так, осталось показать тебе комнату, — проговорила Джозефина, направляясь к выходу. Поместье было невероятно огромным, и Кимберли быстро запуталась в его многочисленных коридорах, осознавая, как много времени ей ещё предстоит потратить на изучение территории. Когда они вышли на улицу и проходили мимо конюшни, Кимберли услышала приближающиеся шаги. Виконт и Алекс возвращались в поместье. Она мельком взглянула в их сторону, но сразу снова перевела взгляд на Джозефину, которая, быстрым шагом, вела её к нужному корпусу. — Леди Кимберли! Леди Кимберли! — раздался крик виконта, и Кимберли резко обернулась. Он подошёл к ней, тяжело дыша, и, оперевшись о колени, пытался отдышаться после долгой поездки. Кимберли удивлённо взглянула на него. Обращение "леди" по-прежнему звучало для неё непривычно. Виконт выпрямился, набрал воздуха и, наконец, уверенно произнёс: — Станьте моей спутницей, леди Кимберли... — его голос был мягким, но в нём звучала решимость. Он протянул руку, приглашая её вложить свою в его ладонь. Зелёные глаза смотрели в её, словно ожидая ответа. — Прошу вас...