Сегодня в парке девушка в клетчатом пальто кормила голубей — рукой, почти как матушка. Мальчик с собакой прошёл мимо и засмеялся. Мужчина в кепке сказал кому-то в телефон: «Я всё равно тебя люблю». И вдруг — такое ощущение, что весь мир не требует объяснений. Он просто есть.
Когда ты свободна — не в статусе, не в паспорте, а внутри — ты начинаешь видеть.
Просто видеть.
Без фильтров боли, без внутреннего монтажа. Как будто стекло протёрли. Как будто вместо тяжёлого “зачем?” появляется лёгкое «вот же как красиво»
Я сижу на вокзале и смотрю на людей. Кто-то пьёт кофе. Кто-то ищет глазами нужный перрон. Кто-то пишет в блокноте, как и я. И это — удивительно: все идут куда-то, все живут свои жизни. И ни одна из них не хуже, не лучше моей.
Свобода — это не одиночество. Это способность быть рядом с миром,
не желая его переделать под себя. В какой-то момент ты перестаёшь хватать людей за рукав. Ты просто идёшь рядом. И замечаешь:
солнце скользит по стеклу вагона.
Ветер шевелит чей-то воротник.
И мир — дышит. Вместе с тобой.
30.11.04
Гостиница в Перми. Чай из пластмассового стаканчика, запах чужого шампуня.
Никто не ждёт, никто не спрашивает, и в этом есть странная свобода. Ты никому ничего не должна — даже себе.
Сегодня увидела, как старик на остановке держал в руке каштан. Просто так. Как будто ему некуда спешить. Понимаешь, иногда я завидую тем, кто умеет жить медленно.
02.12.04
Поезд Питер—Москва. За окном всё размазано, как акварель. Снег, поля, редкие деревни. Удивительно, как в движении становится тише в голове. Как будто чем быстрее уходят километры — тем медленнее думаешь. И в этой замедленности есть своя правда.
Я не ищу больше смысла в лицах на вокзалах. Я просто смотрю. И этого достаточно.
15.12.04
Ночной поезд в Самару. Люди спят, дороги звенят фарами.
Я в наушниках слушаю старый Бах. Всё внутри замирает, как вода в стакане.
Раньше я думала: смысл в том, чтобы быть рядом с кем-то. Теперь понимаю: сначала нужно быть рядом с собой.
А дорога — лучший спутник в этом деле. Она не требует слов. Просто везёт — туда, куда тебе пора.
ночь вытирает лицо фонарям,
всё становится мягким,
даже я.
в купе кто-то кашляет, кто-то читает,
я считаю отражения на стекле —
как будто счёт веду не дням,
а себе.
и в этой дороге, без цели и плана,
я вдруг поняла —
без желания быть понятой
проще видеть мир.
он и так — на ладони.
просто держи, не сжимай.
— приписка карандашом: "вставить в питерскую программу как переход между песнями «Мураками» и «Друг для друга»"
в окне напротив девушка красит губы —
для кого? не знаю.
но делает это, как ритуал.
как способ сказать миру: я есть.
ветер играет с занавесками,
и в этом бесцельном дыхании
столько свободы,
что я перестаю бояться утра.
без громких слов, без нужды быть нужной —
проще видеть мир.
Возможно, этот текст стоит говорить, не петь. Просто говорить.
— на полях: «может, назвать альбом "проще видеть" или то, как назвала меня Аветисян?»
Она идёт, как будто слышит
не улицу — а клавесин.
В глазах её — разбитый вечер,
в походке — музыка с картин.
Я не зову её по имени,
оно — как шепот на стекле.
Она — возлюбленная Шопена
в электричке по зиме.
Она из мира, где прощаются
не из обиды — из любви.
Где даже боль звучит фортепиано,
где свет — и ты: улови.
2004 г. Аветисян Д. В.
«Возлюбленная Шопена»… Знаешь, что-то в этом есть.
Я всегда подшучивала над Динкой, называла её нос «шопенским» — горбатый, с резким, почти обрывистым изгибом. Не хочу говорить об этом Аветисян. Лучше не надо, да?
Пусть «Возлюбленная Шопена» тайно останется о ней. Только между мной и тобой. Хорошо?