В небо и без крыльев?

10.05.15 Знать, что всё конечное, — наверное, грустно. Но когда заканчивается плохое, хочется просто выйти в лес и закричать от облегчения. И не потому что больше нет боли — а потому что она, наконец, отпустила. Растворять тоску и озноб — дано не каждому. Я умею. Но не хочу больше. Представь: всё встало на свои места. Я даже забыла, что стоит записывать сюда мысли — настолько всё хорошо. И это даже немного пугает. Как будто жизнь, наконец, дала передышку, а я — разучилась дышать в спокойствии. Помнишь, как я всё время жаловалась тебе на одиночество? Теперь, потеряв вторую Динку, я чувствую себя свободной, как птица. И мне это нравится. (Динька бы сказала: «Ты всегда любила драмы». А я бы ответила: «Ну вот, дожила до комедии».) В планах — выпуск альбома. Назовём его #МИРУМИР. Коллектив немного изменился, но в целом всё по старому: я и Валера на месте — а значит, всё идёт как надо. Скоро состоится спектакль, который мы долго готовили. Я назвала его «Отношения». Потому что все стихи, которые я там читаю, так или иначе — об этом. Об отношениях с Родиной. С любимым человеком. С Богом. И — со смертью. Отношусь ли я ко всему этому? Безусловно. Я люблю свою родину, горюю по любимому человеку, благодарна Богу и, как бы ни старалась — боюсь смерти. Но не панически — просто с уважением. Как боятся актёры выходить на сцену. Ведь там может быть провал. А может — вечность. Иногда я думаю, что всё это — нереально. Интервью, сцена, люди, концерты… Будто всё это вот-вот рассыплется в руках — и нужно успеть схватить, сохранить, запомнить, законсервировать. Как когда-то схватила своё счастье Диана — и до сих пор держит его всеми десятью пальцами. А я? Смогу ли я так же? Я ловлю удачу — и сама в это не верю. Без неё, без этой странной звезды, не было бы ни песен, ни сцены, ни Диньки… Удача со мной с самого рождения. Наверное, это и есть мой Бог — неуловимая, но присутствующая в каждом аккорде. Иногда ловлю себя на мысли: меня никогда по-настоящему не интересовало, кто моя родная мать. А вот моих друзей — всегда. И, кажется, её нашли. Но я не хочу ни видеться, ни общаться. Не потому что зла. Просто — я вся уже от других рук. Но, признаться, любопытно. Любопытно взглянуть на ту, от которой у меня этот соколиный профиль и, возможно, эта странная привычка — жить с любовью даже к тем, кто ушёл. Давай я расскажу тебе немного о том, что гложет меня сильнее всего сейчас.  Внутри — как будто дрожит струна, натянутая давно, а сейчас на ней кто-то сыграл аккорд. А вдруг Динка всё-таки вернётся? Захочет вернуть меня — на сцену, в нашу общую музыку? А я уже не та. Совсем не та. Не то чтобы разрушена, нет. Просто… Немного поблекла. Старая, седеющая, волосы редеют, тело — не то, что было. Как я могу сравниться с какой-нибудь молодой, вечно стройной красавицей? С теми, кого она теперь видит вокруг себя? Я будто уже из другого века — и мне странно даже думать, что когда-то мы были на равных. У Динки теперь чудесные двойняшки. Совсем ещё крошки. 4 февраля им исполнилось пять. Пять лет! Смешно — вроде только вчера она пела мне свои первые колыбельные и мечтала назвать детишек Марта и Тема… Не знаю, вправе ли я вообще рассуждать об их существовании, но они — волшебные. Повторюсь, чудесные двойняшки. Светлые лица, мамины черты, и мысли — чистые, детские. Слава Богу. Да, я хочу детей. Я обожаю их. Будто с самого рождения во мне живёт этот материнский инстинкт — не прирученный, не потушенный, бурлящий в крови, как весенняя река. И я понимаю: возможно, уже поздно. Но разве есть срок у желания быть нужной? Я бы дала шанс любому ребёнку. Дала бы ему жизнь. Так же, как когда-то моя мамуля — дала её мне. С теплотой, с добром, даже если самой было страшно. Ты думаешь, у меня не хватит сил вырастить человека? Хватит. Даже в нищете — вырастила бы. Самоуверенно? Возможно. Но это не от гордыни. Это от глубокой веры. Я знаю, что была бы хорошей матерью. И даже не хочу проверять это временем. Просто знаю. Господи, дай мне уже счастье. Счастье, в котором я нуждаюсь. И, может быть, которое нуждается во мне. 12.05.15 Вспомнишь солнце, вот и лучик, как говорится… Ну вот. Позвонила. Не письмо, не смс, не кто-то третий. Сама. Голос в трубке. Сначала даже не узнала — думала, показалось. Но нет — этот тембр невозможно спутать. Как старое эхо — живёт где-то в спинном мозге. Иногда мне кажется, что её голос всё ещё в ушах. Не как звонок — как старая пластинка, которую знаешь наизусть. С каждой царапиной, каждым сбитым аккордом. Иногда даже ловлю себя на том, что начинаю говорить с ней мысленно. Как будто она рядом, присела на край дивана, щёлкает зажигалкой, ждёт, что я начну. Но потом — вспоминаю звонок. И всё становится на свои места. Нет, она не просила вернуться в жизнь. Она просила выйти с ней на сцену. Она хочет в небо. Со мной. Но у неё крылья есть. А свои я сама обрезала. Из собственного желания. Не дело мне там с ней, как в цирке, скакать. Может, в будущем и захочу этого — но точно не сейчас. В небо и без крыльев? Чушь.  Видишь, какая штука: я ведь тоже хочу летать. Но по-другому. Не по сцене, не по нотам старых дуэтов, а… в тишине, над лесом, одна, с термосом и без камер. Свободно. Без аплодисментов. Без афиш. Я уже не та, кто подпрыгивает от идеи «давай снова вместе». Я та, кто скажет: «а зачем?» И не из боли. Не из обиды. А потому что мне сейчас хорошо. Не идеально, не как в песне. Но хорошо — по-настоящему. Я встречаю нового человека. Я слышу свою гитару. Я снова смеюсь не на камеру. А Дина… она всегда была световой вспышкой. Ослепляющей. Сильной. Но мне теперь не хочется ослепнуть. Хочется видеть. Хочется быть. Так что нет — не лечу. И не зову.

***

Телефон завебрировал, слегка скрипя своим звуком на рабочем столе. Глаза медленно пробегают от экрана компьютера до телефона. Беззвучный режим - спасение для Светы. Нет громкого звука, от которого женщина попросту готова инфаркт получить.  На экране незнакомый номер. Незаписанный и даже три последние цифры не приводят в понимание. Брать? Обычно партнеры по рекламе или предложениям концертов звонят Лене Жуковой, но уж точно не напрямую Свете. Кто же это? Этот незнакомец, которому Жукова могла дать номер.  — Алло? — тихонько поднимает трубку Сурганова. Слегка откашливается, поправляя голос.  — Свет, привет… — знакомый хмурый голос с чувственными высокими нотами. Был бы кто в комнате, то сразу бы увидел слегка испуганные глаза Светы.  — Привет, Диана. — небольшая паузы. — Честно? Не ожидала. — Ну а чего ждать-то? Мы ж всё равно рано или поздно должны были поговорить. - незаметно увеличила скорость слов. - Я коротко. У меня идея. Концерт. Мы с тобой. Один, может два. Москва, Питер. Народу — море. Сами всё делаем, без продюсеров. Ну, почти. Я уже поговорила с… — Подожди. С чего вдруг? — вежливо перебивает старшая.  — Свет… Я сейчас не вытягиваю, если честно. Не по творчеству — по цифрам. Туры, дети, костюмы, команда… Это не нытьё. Просто надо что-то мощное. А у нас с тобой — химия. До сих пор. Нас до сих пор ждут. Ждут вместе.  — Нас давно уже никто не воспринимает как «мы». Кроме, разве что, самых упрямых фанаток. - иронично смеется.   — Тем более! Пускай себе воспринимают. — пауза. — Я… ещё скучаю, если честно. Не по этому, по… ну, ты понимаешь. По тебе той. По нам на гастролях. По разговорам в поездах. Я ж не говорю, что мы обратно вместе — это всё в прошлом. Но ты же помнишь, как это было. Как мы понимали друг друга. — Помню. Очень хорошо помню. И, наверное, поэтому не хочу возвращаться. — мягко ответила Света. — Свет… — Я знаю, что у тебя сейчас всё сложно. Правда, знаю. Но я — не твой ход в шахматной партии. Не часть стратегии по возвращению охвата. — Да при чём тут охваты! Ну… — Динка повысила тон, но тут же успокоилась. — Ну ладно, может, и при чём. Это не единственная причина, но одна из. Ты же знаешь, как устроен рынок. Они едят нас по частям, а мы должны бросать им кость покрепче. А мы с тобой — идеальный кусок. — Звучит аппетитно. Но я не кость. И не кусок. — уже понимая желания Дианы.  — Прости. — после долгой паузы в телефоне звучит тихий голосок. — Иногда я забываю, с кем говорю. Ты — одна из немногих, кого я когда-то действительно… уважала. — Я тебя тоже. Но мне хорошо здесь. На своей сцене. Своими песнями. С людьми, которые рядом не потому, что было, а потому, что есть. — Ладно. — слышно, что Арбенина разочарована и до жути устала. — Если передумаешь — позвони. — Не передумаю. Но спасибо, что позвонила.

***

Ну что ж. Она позвонила. Долго думала, как это будет. Окажется ли голос другим? Будет ли колоть сердце? А оказалось — нормально. Будто и не было этих десяти лет тишины. Будто не рвались струны, не горели мосты, не было ни интервью с ядом, ни песен-прощаний. Голос у неё, как всегда, уверенный. Даже слишком. «Давай сделаем концерт. Вдвоём. Один. Или серию. Люди бы рвали билеты зубами». (Цитата. Почти дословно.) И, знаешь, она права. Рвали бы. Мы — икона, миф, таблоидный мираж. Песни до сих пор врут, что мы с ней пара. Я могла бы сказать «да». Из ностальгии. Из скуки. Из желания снова вжаться в ту гармонию, что когда-то звучала без фальши. Но я сказала «нет». Потому что я чувствую: это приглашение не из тоски по мне. А из желания вернуть охваты. Провернуть «бомбу». Погреть руки на костре, который сама же давно потушила.