Глава 4

Из крана срывается капля воды. Арслан притворяет за собой дверь, но не закрывает её. Он заглядывает под кровать, за шторы, будто знает: я здесь. Но дверь открыта, в коридоре светло, а Арслан всё пытается найти меня под кроватью. У тебя всего несколько секунд, говорю я себе. Поспеши. Когда он заглядывает в шкаф, я бросаюсь из своего убежища. Босиком бегу по ковру в коридоре. Лампы слепят меня, Арслан кричит что-то вслед, но нельзя, нельзя останавливаться. Лифт слишком долго ждать, поэтому я выбираю лестницу. Чуть не падаю со ступенек, забываю считать этажи. И вот — я в холле отеля. Но это вовсе не победа. Потому что меня ждут. У двери стоят несколько мужчин, среди них тот самый, с бородкой, сообщник Арслана. Дрожа под их пристальными взглядами, я понимаю, что совершила большую ошибку. В нормальном мире люди бы спасли меня. Нужно было просто закричать: «Помогите, эти психопаты хотят меня убить», — и кто-то вызывает полицию, кто-то связывает руки Арслана и его сообщников скатертью. Но в этом городе все знают меня как поджигательницу. Огненного демона. А демону никогда никто не помогает. Снаружи взрывается первый фейерверк, я вздрагиваю ещё сильнее. Распахиваются двери лифта — там стоит Арслан. Я тяжело дышу, он даже не запыхался. — Так и знал, что далеко ты не убежишь. Друзья! — обращается он ко всем в холле. — Это опасная поджигательница. Я без платка. Сколько бы я не пыталась оправдаться, никто не поверит. Все видят мои рыжие волосы. — А поджог заслуживает самого сурового наказания. Пока на улице все веселятся, на меня смотрят злые, суровые лица. Возможно, это хорошие люди, которые никогда не носили кольца Водолея. Но после того, как им тысячи раз сказали, что все рыжие — плохие, они готовы в это поверить. Арслан бросает очередное проклятье, а потом издевательски говорит: — Что, здесь нет ламп? Тебе не спастись, ты умрёшь, грязная тварь! Хотела бы я быть тварью, правда. Демоном. Всем, кем он меня называет. Тогда я бы не боялась. Я бы подняла руку, вот так, показывая на Арслана. Все бы с ужасом отшатнулись в сторону. Мне достаточно было пожелать, и он бы вспыхнул, как факел. Арслан усмехается, глядя на мою ладонь. Пока его чёрная одежда не оборачивается пламенем. Он кричит. Все кричат, кажется, даже я вскрикиваю. Арслан моментально теряет свой магнетизм, он падает, катается по полу, пытаясь то ли сбить пламя, то ли поджечь всё вокруг. Никто больше не решается подойти ко мне. И я бросаюсь наружу. Увлечённая празднеством толпа не обращает на меня внимания. Ныряю в проулок у отеля, прячусь за мусорными баками и пытаюсь перевести дух. Что я сейчас сделала? Как?! Нет, не время для таких вопросов. Вертолёт. Спасение. Сначала оказаться в безопасности, а потом разбираться, что же произошло. Пожарная лестница скрипит. Думая, как же теперь найти Юлию, я поднимаю голову и вижу тёмную фигуру на ступеньках. Она могла бы показаться тенью, призраком, но, сощурившись, я узнаю бледное, злое лицо. Зухра! Господи, даже огонь её не остановил, думаю я. Я не успеваю и оглянуться: Зухра спрыгивает с последнего пролёта, хватает меня за запястье. Нужно снова разозлиться, но сейчас все мысли о том, как она кидает меня на землю, как её колено давит между лопаток, пальцы сжимают горло. Слишком… Сильные… Неожиданно воздух снова наполняет лёгкие. Правда, сразу за этим Зухра, очень тяжелая, падает на меня, но кто-то оттаскивает её в сторону. — Вставай, — узнаю голос Юлии. — Жива? — Да. Она помогает мне подняться, поддерживает за плечо. Зухра — чёрное, неподвижное тело — лежит на земле. — Что ты с ней сделала? — Ударила по голове. Тут у мусорного бака палка лежала. — Она пожимает плечами. — Я в разных местах работала. Приходилось отбиваться и от больших психопатов. Убийца Эмиля лежит без сознания у моих ног. Какая-то часть меня хочет, чтобы она тоже вспыхнула, испытала ту боль, что чувствую я. Но я больше не могу разозлиться. — Как они тебя нашли? — спрашивает Юлия. — Я не знаю. Просто пришли в номер. — Значит, они знают и обо мне, — она запускает руку в волосы. — Сложная ситуация. — И что теперь? — Ты у меня спрашиваешь? — Ну это же ты была во всяких опасных местах. Она усмехается. — И то верно. У меня есть пара идей, где можно спрятаться до утра. А там посмотрим. — Безопасных идей? Юлия поправляет шляпу. — Скажем так, пока причин волноваться нет. Мы пробираемся через город, стараясь держаться подальше от весёлой толпы. Минуем широкие улицы, сворачиваем в сторону узких переулков и частных домов. Мои босые ноги успевают окончательно замёрзнуть, пока Юлия наконец не говорит: — Номер сорок четыре. Нам сюда, только тихо. Этот дом ничем не отличается от десятка других на улице. Один этаж, маленький дворик — никакого фонтана, конечно, зато множество кадок с яркими цветами. — Чей это дом? — спрашиваю я. — Компании, которая сдаёт дома на долгий срок. Здесь живёт один фотограф, знакомый знакомого, — Юлия внимательно осматривает цветы, будто ищет что-то. — Он собирался снимать фестиваль, но уехал в срочную командировку. Под кадкой с гортензией находится ключ, и дверь распахивается для нас. Юлия щёлкает выключателем, свет заливает маленькую гостиную в бежевых тонах. Мои ноги оставляют грязные следы на ковре. — Иди в душ, — снова указывает Юлия. Мне опять приходится сидеть в ванной и терпеть воду вокруг. Смываю грязь с ног, осматриваю пару свежих царапин, ищу в шкафчике за зеркалом антисептик и пластырь. В голове слишком много вопросов. Как я это сделала? Точно ли я это сделала? Я просто вытянула руку, указала на Арслана и… Я поднимаю ладонь, но сразу же опускаю. Не стоит устраивать пожар в чужом доме. Неважно, где, я вообще не хочу устраивать пожар. Тогда, когда Арслан выкрикивал все эти оскорбительные слова, хотела. Но не сейчас. Выйдя из ванной, я нахожу Юлию на диване в гостиной. В одной руке у неё бокал вина, в другой телефон. — Иди спать. Завтра будет тяжёлый день, — говорит она, не отрываясь от маленького светящегося экрана. — А ты? — Мне нужно поработать. Я оставляю дверь в комнату открытой и долго делаю вид, что сплю, пытаясь подслушать её. Может, она пишет сообщения своим сообщникам из секты Водолея? Может, скоро они ворвутся в дом? Но я соскальзываю в сон, так ничего и не услышав. Меня будят лучи солнца и запах еды; пустой желудок заставляет подняться. Юлия хозяйничает на кухне, будто несколько лет здесь жила. На сковородке жарится яичница, рядом — открытый пакет сока. Телевизор включен, беззвучно бормочет что-то в углу. — Как ты можешь быть такой бодрой? — я опускаюсь на стул, щурюсь от яркого света. — Меня когда-то отправили в командировку… — Всё, я поняла. Она ставит передо мной тарелку и включает кофеварку. Я выглядываю в окно, опасно открытое, даже шторы не задёрнуты. — А что, если нас увидят? — Из-за забора то? Вряд ли, — она берёт пульт, листает каналы. — Я поговорила с издательством. Хорошая новость, они точно пришлют вертолёт сегодня, на закате. — Есть и плохая? — Они не могут забрать нас из укрытия, здесь негде сесть. Зато мы нашли решение. Помнишь тот музей, где мы встретились. Там есть отличная вертолётная площадка. В голове сразу возникает лицо статуи Водолея, суровое, ненавидящее. И Арслан, он устроил ловушку в музее. Но как бы я не боялась — у меня нет выхода. Пусть я всё ещё дёргаюсь от каждого шороха, день проходит спокойно. Я пытаюсь смотреть телевизор, но в каждом выпуске новостей наталкиваюсь на свою фотографию. Красивые картинки уличных празднеств — и сообщения о поджигательнице. Покинуть убежище мы решаем во время вечерних фейерверков, чтобы можно было затеряться среди празднующих. Вчера Зухра осталась лежать без сознания у мусорных баков, а сегодня я всё время вижу её призрак в толпе. Черную одежду, белое лицо с злобно поджатыми губами. Но это только мои страхи, потому что никто и не думает преграждать нам путь. На нас бежевые платки: квартира знакомого Юлии лишилась штор. Ещё она открыла его шкаф, нашла там кроссовки, на пару размеров больше, чем нужно, но всё лучше, чем босиком. Пусть мы оставили записку с извинениями, всё равно мне немного стыдно. Сама Юлия держится невероятно уверенно: постоянно щёлкает фотоаппаратом, изображает восторженную туристку. Я не могу даже выдавить улыбку, иду за ней, опустив голову, глядя на людей вокруг исподлобья, выискивая врагов. Пока мы добираемся до музея, я натираю пару мозолей чужой обувью. У входа Юлия оглядывается, и фальшивая улыбка на миг пропадает с её лица. Опустив глаза в телефон, она читает сообщения и шепчет: — Всё идёт по плану. Пошли, — она тянет меня к дверям. — Мне нужно в туалет. И мне снова кажется, что для неё это игра или интересная командировка. День близится к закату, но в музее всё ещё множество посетителей. Целая толпа собралась в зале Водолея. Блестят вспышки фотокамер, и туристы, и местные, все восхищаются статуей, кидают монетки в чашу фонтана — на удачу. Пока Юлия скрывается в туалетной комнате, я пытаюсь слиться со стеной. Осталось переждать совсем не много. Всё будет в порядке, только… Одна из женщин в толпе оборачивается, сверкнув глазами. Я ждала этого. Я знала. Конечно, мы встретились снова. Для человека, который недавно получил по голове, а до этого чуть не сгорел, Зухра неплохо выглядит. Рядом с ней знакомый мужчина с бородкой. Он первым делает шаг вперёд, но служанка хватает его за плечо, скалит зубы. — Нет. Она — моя добыча! И я действительно поступаю как типичная жертва. Бегу. Я знаю, Зухра гонится за мной с ножом. Знаю, люди Водолея всюду, и никто мне не поможет. А ещё я знаю — вертолёт скоро заберёт меня из этого ада. Нужно только дожить. Я расталкиваю туристов, пробегаю мимо полотнищ со знаком Водолея. Но в этот раз хотя бы не несусь, сломя голову. Есть одно место, где можно запереться, переждать опасность. Вот и тяжёлая дверь мастерской, не откроешь ножом, не выбьешь. Я торопливо набираю код, но дисплей вспыхивает красным. Они сменили его. Зухра совсем близко. Юлия! Она справилась с безумной служанкой в прошлый раз, справится и снова. Поэтому я тороплюсь назад, чтобы столкнуться с Зухрой за поворотом коридора. Она срывает платок с моей головы, взмахивает ножом — боль вспыхивает в руке. Я толкаю её в стену и снова бегу, в этот раз оставляя за собой кровавый след. Теперь ей будет так просто найти меня. Круг замыкается, когда я врываюсь в главный зал музея. Вот Водолей снова вперяет в меня злобный взгляд. Вот мои рыжие волосы, не скрытые платком, кровь, стекающая по пальцам. Вот и Зухра с ножом. И люди, которые даже не пытаются помочь. Один из туристов делает шаг вперёд, но его останавливает рука мужчины с кольцом Водолея на пальце. Зухра приближается, выставив вперёд лезвие. На её лице даже нет довольной улыбки — полностью лишённое эмоций, холодное выражение. Почему-то я больше не могу на неё злиться. Зухра ранила меня, убила Эмиля, но ведь не она в этом виновата. А он. Я поворачиваюсь к статуе. Вода выливается из кувшина в чашу. Мы с Водолеем встречаемся взглядами. Это всё из-за тебя. Это ты сделал людей ужасными. Ты убил Эмиля и пытался убить меня — руками Зухры, Сафы, всех… Я не знаю, как же выразить, насколько я тебя ненавижу. Поэтому позволяю огню сделать это за меня. Статую охватывает пламя. И чашу с фонтаном, и полотнища со знаком Водолея на стенах. Пламя больше не боится воды. Пламя подбирается к злобному богу, пожирает его лицо. Что-то звенит, это пальцы Зухры разжались, выпустили нож. Она смотрит на меня, и наконец-то я вижу новую эмоцию. Страх. — Ты — чудовище, — шипит служанка. А я отвечаю: — Да. Это вы меня такой сделали. Напряжённая тишина сменяется паникой. Никогда не видела, чтобы люди бежали так быстро. Но мне не хочется бежать. Хочется раскинуть руки, чтобы пламя разлетелось повсюду, чтобы весь этот музей стал огнём. Чтобы Водолей исчез в дыму, исчез навсегда! Ещё один человек совсем не боится. Юлия смотрит на пожар через объектив фотоаппарата. Она снимает горящую статую, толпу, меня, пока нас не прерывает звонок телефона. Она смотрит на экран и кричит: — Пора! Пожарный выход связан с крышей. Нам бы бежать вниз, подальше от музея, но мы торопимся наверх. Я должна задыхаться от дыма, но чувствую только второе дыхание. Распахнув дверь на крышу, я вижу вертолёт. Дыма становится всё больше, он окутывает музей серым облаком. Отдаются сирены пожарных машин, но шум лопастей громче. Порывом ветра с Юлии срывает платок. Она прижимает к себе камеру и смеётся. Ещё минута, и мы улетим отсюда навсегда. Кажется, я слышу за спиной шаги. Возможно, это Зухра подняла нож и погналась за нами. Возможно, ещё какой-то безумный поклонник Водолея. Но это всё — уже неважно. Юлия тянет меня за руку, я свободна. Мы оставляем этот город далеко-далеко. Я знаю, что сделаю, когда вернусь домой. Я сниму платок со своих рыжих волос и позволю им свободно расти. Я приду к берегу холодного, глубокого озера, опущусь на колени. Вода перестанет меня пугать. И я наконец-то смогу оплакать тебя.