Часть 2

Больница располагалась всего в получасе езды от квартиры Дагмаров. Город, лишенный особых красот, едва ли мог похвастаться своими государственными учреждениями. Вечная нехватка кадров, зияющие бреши в образовании, откуда, выпустившись из хороших школ, молодежь стремилась уехать, и урезанный бюджет, из-за которого ремонт не проводился, казалось, целую вечность. Именно поэтому Урсула отчаянно боролась с раком в далекой стране, надеясь на спасение. В холле больницы, пропитанном запахом медикаментов, царили уныние и запустение. Обшарпанный до дыр линолеум, выцветшая серая краска, мрачный полумрак, просачивающийся сквозь давно не мытые окна, на которых робко колыхалась выцветшая грязно-серая занавеска, создавали гнетущую атмосферу. Амелия, съежившись, сидела в зале ожидания. Отца увезли в операционную час назад, и тишина, давящая своей неизвестностью, казалась невыносимой. Ей предстояло провести эту ночь в угнетающей атмосфере безнадежности, отчаяния и безграничной боли. И действительно, девочка, обессилев, уснула на жесткой коридорной лавке. Проходившие мимо медсестры, сжалившись, укрыли ее хрупкое тельце пледом, спасая от пронизывающего холода. Лишь под утро из операционной вышли врачи. Не решаясь, с легкой дрожью в руках, мужчина в помятом медицинском халате прикоснулся к плечу маленькой спящей девочки. - Амелия Дагмар? От резкого звука Амелия вздрогнула, протерла заплаканные глаза и, окончательно проснувшись, подняла свои покрасневшие веки на стоящего рядом доктора. - Да, это я... Что с моим п-папой? - взгляд поник, голос предательски дрожал, но слезы еще сдерживались. - Здравствуй, Амелия! Меня зовут Диего, я лечащий врач твоего папы... Скажи, пожалуйста, с тобой кто-нибудь из взрослых? - мужчина попытался ободрить девочку мягкой улыбкой. Сомнение и страх охватили Амелию. Она приехала сюда с Маргарет, а сейчас её нигде не было. Это настораживало. Оглядываясь по сторонам, девочка испуганно расширила зрачки. Женщины нигде не было. Полушепотом Амелия произнесла: - Я была с нашей соседкой, её зовут Маргарет, но сейчас её нет... Я могу сама узнать, что с моим папой? - голос был настолько тихим, что врач едва расслышал ее просьбу. Конечно, сообщать детям о состоянии здоровья взрослых пациентов - не принято, тем более о тяжелых. Но кому еще говорить, если она здесь одна? До приезда родственников или кого-то еще он должен был успокоить Амелию, она же ребенок, и ей и так тяжело. Набрав побольше воздуха в легкие, Диего решился вкратце описать состояние мистера Дагмара: - Хорошо, я тебя услышал. Твой папа сейчас находится в глубоком сне. Я провел ему операцию на сердце, но сейчас никакой угрозы нет, можешь не переживать. Мы можем пройти к нему в палату, а я поищу женщину, о которой ты говорила. Договорились, принцесса? - с самой теплой и искренней улыбкой мужчина ждал ответа от девочки. Амелия обрадовалась, узнав, что с папой все хорошо. Едва заметно приподняв уголки губ, она ответила: - Хорошо. Взяв доктора за руку, она последовала за ним, всю дорогу оглядываясь по сторонам в надежде увидеть Маргарет. Уже у самой двери с большими красными цифрами «315» девочка сдалась. Слезы хлынули ручьем, всхлипы стали громче, появился насморк. Окончательно отчаявшись, она рухнула на пол, закрыв лицо ладонями. Диего растерялся. Он не знал, что делать в таких ситуациях. Его лицо выражало испуг. Он присел рядом с Амелией, убрал ее маленькие ручки от лица и большим пальцем начал вытирать слезы, смотря ей в глаза. - Я понимаю твое состояние, но сейчас тебе нужно быть очень-очень сильной девочкой! Твой папа хоть и глубоко во сне, но он все видит и слышит. Давай не будем его расстраивать? Я не говорю тебе улыбаться, просто не плачь больше, будь рядом с папой, будь сильной... - слова поддержки давались с трудом, но он высказал все, что было в его силах. На удивление девочка успокоилась, поднялась с пола, крепко обняла врача и, коротко кивнув, вошла в палату первой. Палата была самой обычной: одно небольшое окошко, старая больничная кровать, рядом - непонятные приборы и небольшая серая тумбочка. На кровати лежал Адриан... Его тело было опутано трубками дыхания, на лице - кислородная маска, в руке - катетер, подсоединенный к капельнице, а рядом пищал какой-то аппарат. Амелия осторожно подошла к отцу, села прямо на тумбочку, так как больше некуда было, и взяла его руку в свою. Тяжело описать, что может чувствовать одиннадцатилетний ребенок в такой момент, но одно можно сказать наверняка: это бесконечная боль, пронзающая все ее хрупкое детское тело. Увидев эту картину, врач решил выйти из палаты и пойти искать Маргарет. Девочка так и не узнала, почему это случилось с её отцом, приезд матери совсем вылетел из головы. Она лишь переживала за своего папу, ее детская психика совсем не была готова к таким поворотам в жизни, ведь все было так хорошо и сказочно... Маргарет все же нашли. Ей дали подписать бумаги за Адриана, и Диего сказал номер его палаты. По дороге женщина лихорадочно соображала, как рассказать девочке о смерти матери, ведь это могло ее просто убить. Сама Мэгги узнала об этом, позвонив по последнему входящему номеру телефона в телефоне Адриана, и спросив, по какому вопросу они звонили. Та же девушка и сообщила о смерти Урсулы. Сказать, что женщина потеряла дар речи - это ничего не сказать. Казалось, что ее мир в тот момент рухнул, ведь это была ее единственная подруга за всю жизнь. Все мысли резко улетучились, ведь Мэгги уже подошла к палате. Взяв себя в руки, она медленно потянулась к дверной ручке и открыла дверь. Слезы навернулись от увиденного: Амелия сидела на тумбочке, скрестив ноги, держала руку отца и напевала песенку из мультфильма: - "Солнца яркий луч, путь найди во мгле! Я прошу - верни, что так ж-желанно мне..." Совсем недавно Маргарет показала ей этот мультфильм. По всей видимости, девочке он очень понравился, и, казалось, она подумала, что ее волосы такие же волшебные, как и у Рапунцель. Со стороны это выглядело очень трогательно, мило, даже в такой обстановке и при таких обстоятельствах. Женщина не хотела прерывать этот момент, но все же вошла в палату. От шороха бахил девочка вздрогнула, прекратила петь и перевела взгляд на Маргарет. В этот же миг ее глаза заблестели от слез, и, спрыгнув с тумбочки, она побежала к женщине. - П-папа... он... он... - У Амелии не получалось связать и двух слов, она просто крепко прижималась к телу Мэгги. - Тише-тише, солнышко, все будет хорошо! Мне уже все рассказали, папа поправится, я тебе обещаю! - уверенно взглянув на девочку, произнесла мисс Ирбин. - Но Ами, я должна тебе рассказать, почему это случилось с твоим папой... Удивленные изумрудные глаза тут же поднялись на женщину и ждали продолжения. Слезы перестали течь, но грусть все равно читалась отчетливо. - Дело в том, что Адриану звонили в тот момент из клиники... - взгляд Амелии стал сосредоточенным, и, казалось, будто она уже знала, что ей скажут. - Солнышко, мне очень сложно это говорить, правда... но... твоя мама умерла. Страшная фраза для любого человека в любом возрасте. Когда тебе всего одиннадцать, и твоя жизнь крутится вокруг родителей и родственников, то сложнее всего - принять смерть. А еще хуже принять смерть той, кто подарила тебе жизнь. Амелия знала, что такое может произойти, но было тяжело осознавать, что это произошло уже. Никак не среагировав, она просто вернулась к отцу, также поглаживала его ладони, напевала незамысловатую мелодию и мечтала, как она снова будет отдыхать с мамой и папой в Сиреле... Так она и провела весь оставшийся вечер. Маргарет приняла решение снять квартиру рядом с больницей, не ночевать же девочке в палате. Она наняла риелтора и искала подходящие варианты. Также позвонила в секцию по боксу, где занималась Амелия, и в школу, чтобы взять отгулы хотя бы на две недели. Конечно, все вошли в положение и разрешили не ходить столько, сколько потребуется. Следующие полгода жизнь Ами проходила как во сне: школа - бокс - больница. Папа девочки не приходил в себя, врачи говорили, что такое бывает, ведь операция была долгой и сложной. Все терпеливо ждали возвращения Адриана. Амелия все это время жила только с Маргарет, других членов семейства Ирбин она не видела. И не видела его... В один из самых обычных и скучных дней Ами возвращалась после тренировки. Придя в квартиру, она увидела женщину у плиты, готовящую что-то очень вкусно пахнущее. - Я дома! - прокричала с порога девочка, небрежно скидывая кроссовки и спортивную сумку на пол. - Ой, Ами, я приготовила куриные биточки в сливочном соусе и на гарнир пасту с помидорами. Мой руки и проходи, потом поедем в больницу! - женщина широко улыбнулась и продолжала накрывать на стол, ставя любимую чашку девочки. За обедом Ами молча кушала, как всегда. В последнее время она не улыбалась, ничего не спрашивала и даже не смеялась. Единственное, что она спросила в последнее время, это где сейчас Стив, но ответа не получила. Маргарет выгораживала своего сына, который очень просил ее не говорить, где он, и вообще не сообщать о нем никакой информации. Так и прошел их обед. Собравшись, они молча отправились в больницу, в которой их уже знали как «своих». Возле стойки регистратуры стоял лечащий врач Адриана, Диего. - Здравствуйте! И тебе привет, Ами! - широко улыбнувшись, поприветствовал мужчина и продолжил: - У меня для вас отличные новости! Адриан очнулся! Словно в каком-то фильме, малышка начала искренне улыбаться и со всех ног рванула в палату. Никогда больничный коридор не казался ей таким длинным. Она бежала, радостно пища, и ее улыбка была настолько широка, что из глаз текли маленькие слезы счастья. «Вот она дверь, за которой мой папа», - пронеслось в мыслях девочки. Чуть ли не выбив эту дверь ногой, она ворвалась в помещение и увидела папу, живого папу. - Папочка! - ликующе взвизгнула девочка, бросаясь в объятия. Мужчина не устоял, рухнул навстречу, стиснув дочку в медвежьих объятиях и зарываясь лицом в её волосы. Скупая мужская слеза прокатилась по щеке, обжигая памятью о днях разлуки. Сердце, изголодавшееся по этому теплу, готово было вырваться из груди. - Лучик мой, я здесь. Теперь я всегда буду рядом, слышишь? Никто и никогда нас больше не разлучит!