:: кроваво-красные стёкла

ㅤㅤㅤРозовые очки? Полно вам, не смешите! Чуя смотрел на мир сквозь другие стёкла. Всё вокруг в одном цвете – таком вязком и глубоком красном; слегка прозрачном, как вино, но металлическим на запах, как кровь. ㅤㅤㅤОн глядел в зеркало, и изнемождённый взгляд скользил вниз по некогда белоснежной рубашке: кровавые разводы, будто неосторожные мазки кистью. Чья это кровь – вопрос второстепенный. Говорят, все люди истекают кровью одинаково. И Чуя это знал: не раз уже видел подобное, не раз уже был причиной чужого кровотечения и ещё не раз будет. И не раз сам проливал свою кровь, но до сих пор не верил, что он человек. Выставлял перед собой ладони, измазанные своей и чужой кровью, рассматривал, сравнивал. Искал отличия или схожести. Даже неуверенно подносил кончик пальца к языку, чтобы попробовать её на вкус – одинаково металлическая. Но что-то всё равно не давало ему покоя, тяжёлой болью отзывалось глубоко внутри. А что внутри? Кто внутри? Снаружи ведь лишь обыкновенная пустая оболочка, а внутри сосуд для хранения. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤТюрьма. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤБенто-бокс. ㅤㅤㅤТолько вместо школьного обеда нём упаковано древнее божество, жаждущее хаоса и разрушений. Впрочем, откуда Чуе знать, что родители дают своим детям с собой на обед? У него никогда не было ни бенто-бокса, ни родителей, ни школьных обедов. «Семья» для него – пустой звук. Слово, лишённое всякого смысла. Остались только какие-то формальные значения из словаря и случайные дети на улицах города: дочери, сидящие у отца на плечах, и сыновья, перепрыгивающие большие лужи, когда родители приподнимали своё чадо за руки. Чуя поспешно отводил взгляд и снова прятал руки в карманы, сжимал их в кулаки. Это нечестно. Детский смех доносился до него с другого конца дороги, а он не мог себе позволить поднять взгляд и порадоваться за других – у него такого не было. А если отвернуться, можно сделать вид, что и у других этого нет. Так жить проще и спокойнее. ㅤㅤㅤСвежие бинты окрасились яркими красными пятнами – глубокие раны на тех же местах, где некогда по коже господствовала порча. Бокал вина в руке; длинные пальцы обхватили тонкое стекло, внутри которого кружился бордовый водоворот, следуя медленным движениям запястья. Огненно-рыжие волосы лезли в глаза – давно наступила пора постричься, да всё ноги не доходят до нужного человека: одно задание, второе, третье. Спасти чужую жизнь и задницу, помочь коллеге, убить врага. И каждый день одно и то же, по кругу в сотый раз. Даже бутылка хорошего вина не спасала ситуацию – оно неприятно отдавало металлическим привкусом на губах. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤСтакан пришлось опустошить в раковину. ㅤㅤㅤПорой его голову посещали странные мысли. Ну, он считал их странными: не хочется ведь быть в лице других таким, как Дадзай – какой-то крысой, сбежавшей с корабля. А если и бежать, то куда? Слиться с толпой других тысяч японцев со своими голубыми глазами и волосами цвета апельсина? Смех, да и только! Будто портовая мафия его не найдёт, если он им понадобится. Будто она вообще его отпустит… С другой стороны, Чуя боялся, что в одиночестве однажды перестанет себя контролировать, а Мори, Коё и Дадзай время от времени возвращали его в реальность. Первые двое словами и приказами, а третий – по-своему, как умел и практиковал на всех. И, естественно, этот способ был самым действенным. Пусть они который год грызутся, как бродячие псы, но стоит Чуе уйти подальше, как рухнут все стены и спадут все цепи, которые так крепко и надёжно держали монстра взаперти. И этого он тоже позволить себе не мог – слишком большая ответственность. За других людей, за целые города и поселения. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤЧуя контролирует Арахабаки. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤКто-то другой обязательно контролирует Чую. ㅤㅤㅤМягкая ткань пижамы – и та красная, и та в клеточку. Из окна, лениво прикрытого шторами, каждую ночь бил до неприятного яркий свет – вывеска здания напротив. Конечно же красная. Иначе и быть не может. Потолок в комнате тоже казался красным. На нём не было ничего интересного, но Чуя не мог отвести от него взгляд. Он знал, что в арсенале у него не было даже пары дней, чтобы затянуть раны, а лучший доктор в этом дурацком городе служила Детективному агентству. Конечно, как иначе… Скорее всего, на следующий день ему вновь придётся ломать законы физики, стены и чужие кости. А если нет, то дело ему точно найдут – пластом лежать и плевать в потолок все двадцать четыре часа, увы, не выйдет. А жаль… Обычные люди так делают время от времени, кажется. Берут отпуск, уезжают к тёплому морю, берут с собой друзей и семью. А у Чуи опять нет ни отпуска, ни друзей, ни семьи – какая досада! Только долг перед Мори и мафией, а долг обязывает и сковывает, привязывает к одному месту и не даёт сбежать. ㅤㅤㅤЕсли бы не его происхождение, если бы не бог, не портовая мафия, не Мори, не Коё, не Дадзай; если бы не всё то кроваво-красное, что его окружало и продолжало преследовать годами… Может, он бы жил обычной человеческой жизнью. Набивал синяки в детстве, много плакал и смеялся, гулял за руки сначала с родителями, а потом с девочками из параллельного класса. Выгуливал по утрам какую-нибудь мелкую собачонку, пил невкусный и дешёвый растворимый кофе из банки, возвращался поздно вечером с работы и ел перед телевизором сваренный на скорую руку рамён. А там и до старости рукой подать. Счастливой и проведённой в кругу родных и близких людей – жены, детей… ㅤㅤㅤНо Чуя не мог себе позволить такой роскоши – ощущать себя человеком и быть как все. Не мог себе этого позволить из-за собственных установок и убеждений. И, конечно же, метафорических очков с красными стёклами, которые ему кто-то надел.