Часть стаи

Чонгук не был до конца уверен, что оставаться в Хваране — хорошая идея, но что-то внутри подсказывало ему, что он принял правильное решение. Ему было странно и, признаться честно, страшно обратиться впервые за столько лет, но, видимо, ситуация того требовала. Исо, как на духу, выпалила ему всё, о чём говорили сегодня на совете стаи: одичалые стали странно себя вести и действуют словно сообща; Чимин сказал, что в отделе снова накопилась куча дел об исчезновениях людей, и полиция снова рыщет в лесах, рискуя найти то, чего не стоит.Ещё она поделилась тем, что совсем не в восторге от общения с их вожаком — точнее, как она выразилась, с «грубым мудаком». Намджун гнул ей свою линию о правилах, о законах и о том, как сильно она провинилась и теперь в долгу перед теми, кто проголосовал за то, чтобы сохранить ей жизнь. Чонгуку даже было любопытно, что за восемь мудил проголосовали за убийство, ведь не нужно гадать на кофейной гуще, чтобы понять, кто был девятым. Услышав «зов» стаи, Исо поспешила вернуться к ним, чтобы не навлечь на себя их гнев, ведь и так понятно, что ей там рады не все. Впервые за одиннадцать лет волк был на свободе, и как ни странно, пока всё под контролем: ничего плохого не произошло, третья мировая не началась, и динозавры не воскресли. Полёт нормальный. Чонгук решил, как в старые, относительно добрые времена, пробежаться по лесу. Дождь закончился пару часов назад, а бегать между деревьями и сбивать с ветвей остатки капель воды — очень занимательно. Ему ещё до первого обращения всегда нравилось кататься на спине волка Тэ Юна после дождя — в этом было что-то волшебное. Он сделал несколько неуверенных прыжков по мокрой траве и не сдержал довольного рева: наконец-то он не чувствовал себя так, словно что-то внутри пытается разорвать его на куски, а волк был рад впервые за долгие годы оказаться на свободе. Он бежал быстро  и слегка неуклюже с непривычки но только первые пару минут, затем на смену неуклюжести пришла уверенность ,сила и задор.  Казалось он готов так всю жизнь бежать , не имея определеного пункта назначения просто чтобы наслаждаться свободой. Волк теперь не выл в голове, будоража сознание, он выл так что слышали все, животные в лесу испугано разбегались, люди в городе стали испугано прислушиваться к звукам из леса, а остальные волки напряглись ощущая его силу просто по тону воя. — Не нравится мне это, — попивая кофе из чашки с неудобным ушком, возмутился Намджун. — Он не должен просто так бегать по лесам Хварана, непонятно к кому относясь. — Он явно не одичалый волк, просто ему нужно время, чтобы принять себя и присоединиться к стае, — Джин лениво наматывал спагетти на вилку, прислушиваясь не только к тому, что происходит вокруг него в кафе, но и к тому, что происходит далеко за его пределами, у самой реки. Все волки чувствовали это — будто угрозу, которая близко. Из-за того ли, что Чонгук наконец-то обратился, или из-за новенькой, а может, и вовсе дело в одичавших — никто не мог понять, откуда это чувство тревоги, но его ощущали все и подсознательно готовили себя к чему-то плохому. После вчерашнего инцидента в больнице царили разруха и траур по ушедшей из жизни Майе. У Киры должен был быть выходной после дежурства, но она сама попросилась выйти и на дневную смену — только бы не находиться дома с Намджуном, который был на взводе из-за того, что Исо пришлось оставить в живых. Ещё больше его злило то, что те, кого он всегда держал ближе всех к себе в стае, внезапно решили, что он им скорее друг, чем вожак. Странно всё это… Ведь на старых страницах книги с легендами, которую Кира читала ещё в детстве, было написано, что волки полностью подчиняются воле альфы, даже если его решение идёт вразрез с их собственным мнением. Но в жизни оказалось иначе: в этих существах намного больше человеческого, и они не готовы действовать слепо по приказу. С самого утра по коридорам бродит полиция, собирают улики, показания работников. Пациентов допросить не могут, ведь это реанимация, и вообще единственным пациентом в крыле на тот момент был Чонгук, данные о пребывании которого быстро удалились с помощью Чимина и Исо, которая теперь числится без вести пропавшей. — Ты как? — со спины подошёл Джихан, медбрат, который тоже вчера ночью был в больнице, но чудом не стал жертвой и свидетелем произошедшего. — Я не могу поверить, что Майя больше не с нами… И та девушка… Наверное, зверь её утащил. — Зверь? — переспросила Кира, уже усомнившись в том, что он ничего не видел. — Человек не мог нанести таких… травм, — парень пожал плечами. — Мне так жаль детей Майи, страшно остаться без матери в любом возрасте, а в таком маленьком — тем более. К горлу Киры подступила лёгкая тошнота, а на глаза вновь навернулись слёзы. Жаль. Но она должна была умереть — если бы она выжила после увиденного, у стаи были бы проблемы. После разговора с Джиханом на душе стало тяжело, хотелось выбежать из больницы, чтобы ничего не напоминало о событиях ночи. Но куда бежать? Домой, где Намджун рвёт и мечет, решая проблемы стаи, и ему уже давно нет дела до её чувств? Она решила пойти туда, где чувствовала комфорт и спокойствие последние несколько дней.Кира медленно подошла к палате, которую полицейские всё ещё удерживали под оцеплением. Разбитое стекло усеивало пол, дверь была проломлена так, словно её вынесли одним ударом. Вчера здесь кипела жизнь… страх… кровь. А сегодня — только холодный воздух и пустота. Она устало присела на край больничной койки и прикрыла глаза, пытаясь вспомнить всё происходящее между ними в деталях: его тёплые ладони, хриплый голос и глубину тёмных глаз. Что-то между ними произошло бы, не ворвись то чудовище в палату — она в этом точно уверена. Это притяжение так и не прошло между ними. Спустя столько лет их искра не потухла, и стоит ей вновь взглянуть в его глаза, она снова видит там своего Чонгук-и, который так мужественно держался, не давая Волку взять верх над его чувствами. И видит себя — ту, что так , увы, не смогла. Ей тогда было всего девятнадцать, или правильнее сказать — уже девятнадцать. Они с Намджуном частенько говорили о свадьбе, о будущих детях и вообще о жизни вместе. До своего первого обращения младший Чон ничего, кроме дружеских объятий, себе не позволял, да и намёков на то, что она может ему нравиться, не было. Они дружили с самого детства — ещё с тех пор, как Чонгук в свои пять лет переехал жить к Тэ Юну, и из друзей у него были только баскетбольный мяч и маленькая фотография мальчика, с которым он дружил в садике. Тогда он подошёл к Намджуну и спросил, можно ли ему дружить с ними, а в обмен он отдаст свой мяч. Кире стало его жаль, и хотя её тогдашний «парень» был против такой компании, ему пришлось принять мелкого. В итоге они стали лучшими друзьями, и казалось, ничто не сможет изменить их отношение друг к другу. Чонгук пропал больше чем на месяц. Тэ Юн сказал, что ему очень тяжело далось первое обращение, а остальные подробности умолчал. Однажды все ребята собрались у дома Чонов, чтобы наконец увидеть волка Чонгука, ведь прошло уже столько времени, а он так никому и не похвастался , просто исчез. Он вышел в человеческом обличии и заявил, что больше никогда в жизни не будет обращаться , и грубо прогнал всех со своего порога, впустив только Намджуна для откровенного разговора. Представить только, насколько он ему доверял, если признался в убийстве… и насколько он был дорог Намджуну , если тот, несмотря на свою любовь к правилам, даже не заговорил о законах и о наказании за убийство человека. После этого всё изменилось. Кира не оставляла попыток встретиться с ним, поговорить, поддержать. И однажды она прогуляла университет, чтобы навестить старого друга. Она помнила этот диалог так ясно, будто он произошёл вчера. — Уходи, тебе нельзя здесь находиться, — вместо приветствия прозвучало от Чонгука. — Ты странно себя ведёшь… Я всего лишь хотела тебя увидеть, — обиженно опустив взгляд, она скрестила руки на груди. — Увидела. Уходи! — его привычно тёмные глаза стали ещё темнее, будто зрачки поглотили всё остальное. Кира испугалась его такого — и сбежала. Уже вечером к ней домой пришёл Тэ Юн и объяснил всю ситуацию, от чего Кира была, мягко говоря, в шоке. Он рассказал о том, что пока Чонгук рос, она была рядом, хорошо к нему относилась, заботилась, и, возможно, поэтому волк после первого обращения потянулся к ней. «Мы называем это волчьей меткой», — объяснил мужчина. Он рассказал, как удерживал племянника дракой, лишь бы тот не бежал к Кире, а Чонгук кричал только о том, что он не может контролировать это влечение. Она послушно держалась от него подальше первую неделю, пока не дошла до семьдесят восьмой страницы дневника покойного вожака стаи Хана. Мужчина описывал похожую ситуацию в своих воспоминаниях. Эта метка влияет не только на волка — она отражается и на носителе метки, в этом случае на Кире. Он писал про взаимное влечение, всепоглощающую страсть, понимание без слов. Казалось, что она действительно и сама начала ощущать влечение к Чонгуку — после прочтения. После осознания. Однажды вечером, пока Намджун вместе с остальными парнями из стаи был у реки, она вновь попыталась напроситься на общение с Чонгуком, зная, что он будет один дома, ведь Тэ Юн тоже был у реки. Она пришла к дому, резко постучала в дверь — словно пришла не чувства выяснять, а на разборки. Чонгук не выходил, хотя, подходя к дому, она видела свет в окнах. — Не заставляй меня лезть в окно! Если я что-то сломаю, у меня нет Волка, который меня излечит! — она снова тарабанила в дверь, угрожая пробраться в дом любой ценой. Минут через пять хозяин дома сдался и открыл входную дверь, впуская неугомонную гостью в гостиную. Он выглядел старше, чем в их последнюю встречу до обращения: тело стало более рельефным, черты лица — острее и мужественнее, а взгляд всё тот же. Под глазами — круги от усталости, кисти рук изранены, будто он бился один на один с бетонной стеной. Хотя так оно и было. — Я знаю про метку, — не желая тянуть, она сразу начала разговор с главного. — Это ничего не меняет, в любом случае, — хриплым голосом ответил он, цепляясь руками за диван, чтобы удержать волка, рвущегося к своему желанию. — Я не буду мешать вам с Намджуном. Думаю, эта тяга скоро пройдёт. А если нет — я уеду из города. — Ты не можешь уехать, — возмутилась Кира. — Ты часть стаи. Если бы в тот момент она знала, что лучше бы он сразу уехал, — тогда бы не было всех тех проблем, что случились только потому, что он остался. Если честно, проблемы начались из-за того, что Кира не до конца понимала, что именно сдерживает Чонгук. — Тебе лучше уйти. Я плохо себя чувствую, когда ты рядом, — он крепче схватился за спинку дивана, из последних сил сдерживая рвущегося наружу волка. — Просто… — она задумалась перед тем, как произнести следующие слова. — Я тоже чувствую какие-то изменения. Я не понимаю, почему мне хочется находиться рядом с тобой. — Это плохая идея, ведь Волк не хочет с тобой дружить, — усмехнулся Чонгук. — Он хочет тебя во всех смыслах, Кира. Лично я этого не хочу. Я не смогу так поступить по отношению к Намджуну. Но ведь она читала о том, что им стоит быть вместе. Да и Намджуна в тот период ничего, кроме мечты стать вожаком, будто бы и не волновало. Он, наверное, и не заметил бы, что его девушка ушла к другому — уж слишком он был увлечён проблемами стаи, а не их отношениями. — Тогда… я пойду, — её лицо покраснело от стыда: Чонгук шарахался от неё, держась за диван, будто она демон какой-то, а не его «истинная пара». Она уже стояла на пороге, когда Чонгук догнал её и, схватив за плечо, заставил обернуться. Он поцеловал её так жадно, будто она — глоток прохладной воды в жаркой пустыне. Она поцеловала его так же жадно, словно он — свежий воздух в узкой пещере, ведь в его крепких объятиях она ощущала себя так, будто её сжимало со всех сторон и невозможно было вдохнуть. Они целовались долго, жадно. Казалось, он уже частично обратился в волка — настолько яростно он кусал её губы, почти до крови. В ушах громко звучала тревога: «Это ошибка, не делай этого». Но она лишь сильнее впивалась в его губы, охотно отвечая на поцелуй. Тогда они впервые поддались этому влечению — и оба потом очень сильно пожалели. Признаться честно, ей стыдно вспоминать события тех дней. Она водила Намджуна вокруг пальца, не признаваясь ему в возникших чувствах к Чонгуку, а Чонгука обманывала, уверяя, что скоро они смогут быть вместе по-настоящему, и им больше не придётся прятаться. Не придётся целоваться украдкой, пользуясь моментом, когда Тэ Юна нет дома, закрывая дверь на замок и становясь в угол комнаты, чтобы никто случайно не увидел через окно. Она видела, что Чонгуку становилось легче от её присутствия: он посвежел, стал лучше спать, больше есть. Тогда ей казалось, что всё, что она делает, — во благо. Прошло примерно две недели с их первого поцелуя. В тот день она, как обычно, проводила своего парня на ночёвку к реке и, убедившись, что он уже далеко за городом, побежала к дому Тэ Юна. Погода совсем не располагала к прогулкам: моросил мелкий дождь, а ветер срывался непривычно прохладный для весны. Но стоило ей добраться до дома, как Чонгук сразу же встретил её и согрел в своих горячих объятиях. В прямом смысле горячих, ведь температура тела у «носителей духа» около сорока пяти градусов по Цельсию. — Я заварю тебе чай, ещё не хватало, чтобы ты заболела, — парень сразу ушёл на кухню, но она всё же заметила, что с ним будто что-то не так. — Ты как? Нормально себя чувствуешь? — спросила Кира, проходя за ним следом. Чонгук молча возился с чайником и чашкой, не оборачиваясь. — Я тебя спрашиваю, — снова заговорила она. — Ты какой-то отстранённый. — Мне стоит поговорить с Намджуном и объяснить ему всё. То, что мы делаем у него за спиной, убивает меня морально, — он всё ещё не смотрел на неё. У Киры сердце ушло в пятки — она и сама думала о том, чтобы поговорить с Намджуном, но знала: для Чонгука это… — Самоубийство, — озвучила она вслух. — Ты не можешь говорить с ним сейчас. Ты слишком слаб, его волк может тебя убить. — Иногда мне хочется, чтобы так и случилось, — наконец-то обернувшись, он взглянул ей в глаза. — Не знаю, как действует метка на тебя, но то, что она делает со мной, — больше похоже на безумие. Когда ты рядом, мне хочется касаться тебя постоянно, и это уже даже не моё желание. Волк давит на меня морально. А когда тебя нет рядом… у меня такая пустота внутри, что мне хочется выть. Звучит не как признание в большой любви, не так ли? — Что ты мне предлагаешь, Чонгук? — взбесилась Кира. — Я и так разрываюсь между вами двумя, ведь я вижу, что тебе становится легче от нашей близости. Но я не могу вот так вот бросить Намджуна, взять и перечеркнуть всё, что мы с ним прошли за годы вместе! — Я никогда тебя об этом не просил, — едва слышно прошептал Чонгук, из последних сил сдерживая Волка, который хотел вырваться наружу. — Я всего лишь просил держаться от меня подальше, — последние слова дались особенно трудно. Его тело стало дрожать, каждая кость будто ощущалась агонией в теле, а кожа стала болезненно растягиваться. Волк хотел обратиться, и это невозможно было больше контролировать. — Уходи, — стиснув зубы от боли, он всё ещё пытался сопротивляться, — беги! Кира лишь успела добежать до крыльца, когда услышала за спиной жуткий хруст костей, звук рвущейся ткани его одежды, а затем громкий вой, который звучал больше как крик о помощи. Споткнувшись о сломанную ступеньку, она упала на вытоптанную, мокрую от дождя землю рядом с порогом и болезненно зашипела, но это было лишь начало её увечий. Волк подошёл к ней со спины, нагло обнюхивая её, касаясь влажным носом шеи, ладоней и задирая её ветровку носом, от чего мелкие капли дождя неприятно мочили кожу на спине. — Прекрати, Чонгук! — лишь сильнее прижимаясь к холодной земле, умоляла она. Острые когти рыли землю рядом с её лицом, от чего песок летел в глаза и болезненно ударялся о кожу. Волк остановился на несколько секунд, громко завыв в сторону леса, а затем несколько раз мотнул головой из стороны в сторону, будто придя в себя, вновь коснулся её шеи носом и на этот раз прошёлся когтями не по земле, а по ткани ветровки, разрывая её и до крови царапая спину девушки. Тёплая кровь потекла вниз к животу, а она громко заплакала, прикрывая лицо ладонями. Хруст мокрых веток почти потонул в шорохе дождя, но Кира всё равно дёрнулась, вскидывая голову. Из леса, словно из тумана, выскочил волк Намджуна. Его тёмная, чуть серебристая шерсть была мокрой, прижатой к телу, а лапы тихо, почти бесшумно шлёпали по раскисшей от дождя земле. Увидев, что Чонгук нависает над Кирой, он резко застыл, будто оценивая каждую деталь происходящего. И внезапно всё встало на свои места — почему Чонгук выл так отчаянно громко. Это был не угрозный вой. Это был крик о помощи. Следом из леса вылетел волк Тэ Юна — более светлый, ловкий. Он рванул к Чонгуку первым, вцепляясь зубами в его холку, пытаясь оттащить от Киры. Но Чонгук, больше, тяжелее и сильнее по природе, просто коротким, яростным движением сбросил его в грязь, и, зарычав так, что дрогнули даже стены дома, закрыл собой девушку. Только после этого Намджун бросился в атаку. Он прыгнул на Чонгука в лоб, не пытаясь обойти, не выискивая удобный угол — времени не было. Две тёмные тени столкнулись в воздухе, и их тела с глухим ударом рухнули на сырую землю перед крыльцом. Грязь и мокрый мох брызнули в стороны, листья прилипали к шерсти. Чонгук, обезумевший, вырвавшийся из-под человеческого облика, бился на чистом инстинкте. Он двигался грубо, резко, будто каждая связка рвалась от напряжения. Намджун же оставался хищно собранным — опыт чувствовался в каждом его движении. Он уходил от прямых ударов, нырял под Чонгука, цеплял зубами то бок, то лапу, стараясь сбить равновесие. Но сила была на стороне Чонгука. Он ударил Намджуна плечом, так что тот отъехал по мокрой земле, оставляя борозды когтями. Но едва волк остановился, как снова поднялся — промокший, тяжело дышащий, но не сдающийся. Дождь стекал по его морде, смешиваясь с грязью и редкими каплями крови. Чонгук вновь прыгнул. Удар был сокрушительным — они перекатились несколько раз по земле перед домом, разбрасывая вокруг мокрые листья. Намджун успел вцепиться ему в бок, заставив Чонгука болезненно взвыть, но тот будто не почувствовал боли — лишь злобно дёрнулся, вырываясь, и попытался прихватить зубами его шею. Тэ Юн снова кинулся в схватку, но Чонгук отбросил его, даже не обернувшись — просто движением лапы, грубым и сильным, как удар камня. Волки сталкивались корпусами вновь и вновь, словно два тёмных комка ярости. Под ними хлюпала грязь, дождь усиливался, ветер гнал по земле опавшие листья. Дикий рык разносился по лесу, отдаваясь эхом между сырых стволов. Кира наконец нашла в себе смелость подняться с холодной земли и побежать за укатившимися в схватке волками. Она остановилась за одним из покрытых мхом стволов деревьев и громко закричала: — Прекратите! Намджун, прошу тебя, хватит! Они, естественно, не остановились. Она увидела, как Намджун подлетает к соседнему дереву, ударяется о него спиной и ломает его пополам. Теперь ясно, почему Чонгук так боялся появления своего Волка — всё просто: он не мог его контролировать. Чёрный как смола волк стоял, ожидая новой попытки нападения от «врага», громко выпуская воздух через ноздри. Тэ Юн прибежал через минуты две, уже в человеческом обличии; штаны на нём были надеты на выворот, а в руках он держал плед. — Борись с этим, Чонгук! — мужчина бесстрашно приблизился к волку. Тот в ответ злобно скалился, но не спешил нападать. — Я знаю, что тебе тяжело. Мне очень жаль, что тебе приходится проходить через это. Тут нет врагов, — он кивнул за спину, где стоял волк Намджуна с разорванным боком. — Давай, Чонгук. Ты справишься с этим. Ты главный, не он. Волк перестал скалиться. Он упал в холодные мокрые листья, и Тэ Юн поспешил накрыть его пледом. Спустя несколько секунд под пледом уже лежал дрожащий парень, а не свирепый волк. — Нет, стой! — закричала Кира, заметив, что Намджун хотел кинуться на парня. — Я сама виновата в том, что произошло. Я пришла к его порогу, когда он просил держаться от него подальше. Это моя вина. Она взглянула в глаза Чонгука, в которых ясно читалось «мне жаль», и подошла к волку Намджуна, взбираясь ему на спину, чтобы уйти домой залечивать раны и обсудить с ним то, что она натворила. Даже спустя столько лет неприятно вспоминать тот их разговор. По сей день ей стыдно за свои чувства и поступки, и самое страшное — что сейчас ничего не изменилось… — Так и знал, что найду тебя здесь, — Чимин стоял у двери, точнее, рядом с тем, что от неё осталось, и с сожалением смотрел на старую подругу, понимая, как ей сейчас тяжело. — Скажешь, этого можно было избежать? — она не решалась поднять на него взгляд, точно зная, что он уже видел записи с камер и прекрасно понимает, как она поступила вчера. — Иногда мне кажется, что эта тайна… все эти легенды — бремя, которое я больше не смогу нести. Ей пришлось так поступить только для того, чтобы придерживаться их общей цели — скрывать существование волков. Она забежала в палату, где на полу, истекая кровью, Майа просила о помощи, и Кира могла её спасти — у неё были все ресурсы, они ведь работали в реанимации, и она вытягивала людей и из худших случаев. — Ты поступила правильно, — на выдохе произнёс Чимин, прекрасно понимая, что звучит как лицемер, ведь сам он вовсе не считал её поступок правильным. — Нужно хранить тайну. — Слышала, сам ты не смог поступить правильно по отношению к Исо, — она наконец взглянула на него, и в её глазах промелькнула обида. — Мне кажется, то, как я поступил, было единственным «правильно» за вчерашний вечер, учитывая, что меня об этом попросил старый друг. — Чонгук?- уже зная ответ, уточнила она. — Стая нуждается в этой волчице. И хорошо, что он встал между мной и девушкой, — Чимин скрестил руки на груди, закрываясь, ясно показывая, что разговор на эту тему окончен. — Иногда мне кажется, что Чонгук правильно сделал, уехав из города и забив на стаю и её проблемы, — едва слышно произнесла Кира, поднимаясь с койки. Затем она вышла из палаты, оставив Чимина одного с его убеждениями.

*🐺*

Странно ходить по этому дому, готовить ужин и пить старый виски, зная, что Тэ Юн больше не сядет с ним за стол, чтобы попробовать стряпню племянника, не отругает в своей ворчливой манере и не сможет дать дельного совета. Его больше нет. Обидно осознавать, что из-за своего страха перед собственным нутром Чонгук так и не смог прожить жизнь, о которой всегда мечтал и быть рядом с дядей. Точнее, он жил жизнью мечты для многих: высшее образование, престижная работа, квартира, множество связей… Но ничего из этого не соответствовало именно его мечтам. Он всегда хотел жить в Хваране, заниматься строительством, построить новый дом и для дяди — чтобы тот больше не проваливался ногами в гнилые половые доски. Хотел быть рядом с теми, перед кем не нужно притворяться слишком серьёзным парнем из высшего общества, а оставаться тем, кто ел неизвестные науке ягоды и грибы в лесу и недожаренную на костре рыбу. Интересно, как сложилась жизнь остальных парней. Про Намджуна всё ясно, а вот про Юнги, к примеру, известно только то, что он стал врачом. Чимин — полицейский. А что по поводу Тэхёна, Джина, Дина? Как сложилась их жизнь? Может, ответы есть в дневнике дяди? Ведь спрашивать у них напрямую не хочется — спустя столько лет, что он не интересовался их жизнью, это даже стыдно. Мясо, как обычно, подгорело, пока он раздумывал о старых друзьях, рассматривая падающие листья в окне, а рис слипся, потому что он его неправильно промыл. Хотя в еде он, как и любой волк, не был переборчив: мясо не обязательно должно быть готовым — иногда они могут есть его ещё живым. Он едва успел наколоть на вилку кусочек мяса, как в дверь постучали. — Кого ещё принесло? — тихо пробурчал он себе под нос и не спеша пошёл к входной двери. Принесло Тэхёна. Он явно нервничал, переминаясь с ноги на ногу и оглядываясь по сторонам. Сейчас он выглядел менее уставшим, чем тогда, когда они с Юнги приходили за Исо, а одет был всё в те же брюки и рубашку. — Так ты решил остаться в городе? — сразу спросил он, как только дверь открылась. — Проходи, я как раз приготовил ужин и у меня есть виски, — Чонгук не стал отвечать словами, а лишь кивнул в сторону кухни. В воздухе витала неловкость: казалось, есть столько тем, которые хочется обсудить со старым другом, а вроде как он пришёл не за милой беседой, а с конкретным вопросом. — Сам ещё толком не знаю, просто внутри такое чувство, будто пока мне не стоит уезжать, — присаживаясь за стол, ответил Чонгук. Тэхён наблюдал за каждым его движением, словно не мог поверить глазам, что перед ним действительно сидит его старый друг. Он налил себе виски в стакан, вежливо отказавшись от ужина. — Одичалые совсем охренели в последнее время. Будет хорошо, если на нашей стороне будет ещё один волк. Ты ведь на нашей стороне? — он пытался держать холодное выражение лица, но в светло-карих глазах можно было прочитать иной вопрос: «Мы ещё друзья, Чонгук?» — Как ты поживаешь вообще? Чем занимаешься? Завёл семью? — Чонгук ответил встречным вопросом, и Тэхён даже немного растерялся. — У меня есть жена, Хари, — неуверенно начал делиться он. — Детей пока не хотим, сначала нужно разобраться со всеми проблемами в голове. Она у меня взрывная девушка, — с теплотой улыбнулся он, говоря о жене. — А Юнги? У него есть семья? А остальные парни? Как сложилась их жизнь? — не унимался Чонгук. Тэхён рассказал, что Юнги женат, и они с Сун как раз ждут своего первенца. Сун тоже волчица, поэтому они очень тщательно следят за тем, как протекает беременность, и она пока не может обращаться. Джин женат второй раз: его первая жена не захотела скучной жизни в Хваране и уехала в другой город. Сейчас у них с Дживон двойня, и с двумя пацанами им совсем не скучно. Дин пока холост, как и большинство парней из стаи. — У Чимина дочка прикольная малышка, жена у него тоже хорошая, ты её должен помнить, она тогда уже была в компании, встречалась с Марком, — после второго стакана виски Тэхён уже был готов выложить семейное древо каждого из стаи. — Пак, оказывается, разлучник, — засмеялся Чонгук, подпирая подбородок рукой и внимательно слушая каждое слово. — Там всё так запутано было: они любили друг друга, но боялись обидеть Марка, и так много лет потеряли, — посмеиваясь, продолжил Тэхён, совсем уже позабыв, зачем вообще пришёл. — Кстати, о прикольных малышках, — он продолжал говорить с той же широкой и искренней улыбкой, — Исо отлично справляется. Сегодня у неё была первая тренировка, и она прекрасно держалась: не даёт волчице полностью подчинять сознание, по команде возвращается в человеческий облик. Мне вообще непонятно, как так получилось, что она убила ту бедняжку. — Меня пугает Исо, — неожиданно даже для себя признался Чон. — Она как будто сама того не желая может успокоить моего волка. Такое ощущение, что он её боится. — Гонишь, — засмеялся Тэхён, громко хлопнув стаканом по столу и расплескав напиток. — По рассказам покойного Тэ Юна, ты самый крупный и сильный волк, которого он встречал. Чонгук пожал плечами. — А может, она что-то вроде истинного вожака? — Ким вновь потянулся к бутылке и налил себе почти полный стакан, явно ощущая былой комфорт в общении с Чонгуком. — Ну, знаешь, как в тех легендах: есть вожаки вроде Намджуна, которых выбирает стая, а есть те, которых выбирает сама природа. — Ну это ты уже загнал, — Чон заржал во весь голос, схватившись за живот. — Она такая мелкая, даже в волчьем облике она не особо крупная. И ты что, веришь в те легенды? — Ну, метка ведь существует, — парень резко стал серьёзнее. — Может, Исо было суждено выжить после зависимости, уехать из города и потом вернуться в момент, когда стая нуждается в ней больше всего. Это похоже на выходки судьбы. Может, в пьяном бреду Кима и была доля истины, ведь таких идеальных совпадений просто не бывает. Тем более его волк — подтверждение того, что она не так проста, как кажется на первый взгляд. Иначе как объяснить то, что он сидит в сознании будто дрессированный пес, хотя обычно Чонгуку приходилось мучиться от постоянных мигреней из-за его воя и всегда быть в напряжении, чтобы не позволить ему взять верх над сознанием. Да и то, что она обратилась только почти к двадцати годам, тоже очень странно. Понятно, что она боролась с зависимостью и была далеко от города, но что-то заставляло его думать о этой девушке как об угрозе или спасении. Он ещё не решил. Было принято решение, что Тэхёну лучше остаться с ночёвкой у Чонгука, ведь на эмоциях он перебрал лишнего. Хари, конечно, была не в восторге, услышав пьяный лепет мужа по телефону, но когда она узнала, что он будет ночевать у друга, которого давно не видел, немного остыла. Диван в гостиной вновь пригодился: прошлой ночью на нём спала Исо, теперь очередь Тэ. Сам хозяин дома поднялся на второй этаж, в комнату, где прошло всё его детство и подростковые годы. Ничего не изменилось — всё как он помнил: кровать под окном, он любил сидеть на широком подоконнике, наблюдая за лесом, а потом сразу плюхаться в постель; шкаф, обклеенный плакатами с разными актёрами и популярными в то время группами; стол, за которым он делал уроки и рисовал. Всё такое же, только он сам изменился. После тёплого, расслабляющего душа он натянул на себя растянутые треники дяди, подвернув их в пояс, чтобы они не сползали, но те всё равно спускались очень низко на бёдра. Он взял из шкафа серую футболку в тон штанам, но обнаружив на ней пятна непонятного происхождения, решил остаться с голым торсом. Верхний свет сменился настольной лампой, и он наконец-то сел за чтение найденного в подвале дневника. Первые строчки были не особо интересные: Тэ Юн описывал, каким племянник был ребёнком, его привычки и скверный характер. Создавалось ощущение, будто это не дневник, а биография Чонгука, но только с плохих сторон. Он несколько раз закатил глаза во время чтения. Уже собираясь перелистнуть несколько страниц, но его отвлёк звук с улицы, и он не спеша подошёл к окну. — Почему ты здесь? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, заметив под окном Исо. Она была в человеческом облике, в спортивном костюме и с кепкой на голове, лицо почти не было видно. Не понятно, как он сразу её узнал. — Хочу спрятать одежду в некоторых местах, чтобы можно было накинуть после обращения. Слишком много людей видели меня голой прошлой ночью, — она неловко закусила нижнюю губу. — Всего двое, — Чонгук не сдержал улыбки. — Это много, — засмеялась она громко и звонко. Заполняя тишину своим смехом. Было приятно видеть, как кто-то так искренне проживает эмоции. С высоты второго этажа она выглядела ещё меньше, даже как-то беззащитно в человеческом облике. — Так а здесь ты что делаешь? — не понимая связи между её одеждой и домом Тэ Юна, своим домом точнее, переспросил парень. — Ты должен пойти со мной, потому что мне страшно ходить одной в лесу. Теперь громко и звонко засмеялся Чон. Интересно, она хоть сама понимает, что она одно из самых сильных и опасных существ в мире? — У тебя там нет для меня футболки? — он кивнул на пакет в её руках, всё ещё посмеиваясь. Она отрицательно махнула головой. — Подожди пару минут, сейчас спущусь. На этот раз он решил порыскать в своих старых вещах — вдруг что-то подойдёт. Действительно нашёл старую синюю худи и вытащил шнурок из капюшона, чтобы подвязать штаны: не хотелось бы потерять их по пути. Он тихо вышел из дома, запирая дверь на ключ, чтобы Тэхёна никто не похитил, и подошёл к девушке, которая скучающе крутила кораблики из опавших с дерева листьев. В свете луны её большие, по-детски тёмные глаза делали её похожей на маленького волчонка из того самого мультфильма, который он смотрел в детстве, только название никак не вспоминалось. — Почему надо делать это ночью, если страшно ходить одной? — поинтересовался Чон, внимательно рассматривая её профиль. — Я будто в армию попала! — она возмущённо размахивала руками, пакет в её руке шуршал. — Со всех сторон меня всё пытаются чему-то научить, весь день я даже спокойно в туалет сходить не могла… Уж извини за подробности. — Давай мне, — протянул он руку к пакету, но Исо быстро убрала его за спину. — Я сильная, мне не тяжело нести пакет. — И бесстрашная, наверное, — мягко улыбнулся Чон и наклонился ближе, осторожно заведя руку ей за спину, чтобы забрать пакет. В лесу пахло сыростью листьев, лежавших на высохшей траве, соком переспелых ягод, которые ещё не до конца осыпались с кустов, и рекой, что была неподалёку. Хотелось делать каждый вдох полной грудью. Исо неугомонно жаловалась на то, как на неё смотрит Намджун, будто она заноза у него в заднице, а Чонгук наслаждался моментом. — Из-за моей просьбы Чимин оставил тебя в живых. Поверь, Намджуна больше бесит именно это, а не то, что ты совершила убийство. Девушка резко остановилась за его спиной, и, не услышав её шагов, он поспешил обернуться посмотреть, что случилось. Она стояла, задрав голову вверх, и смотрела на луну. — Ты в порядке? — Как это правильно описать… спутник? мой дух? — она не отрывала взгляда от неба, но обращалась к Чонгуку. — Паразит, — фыркнул парень и тоже поднял голову, любуясь луной и звёздами. Исо молчала несколько минут, и он уже почти забыл, о чём они разговаривали раньше — так комфортно им было просто молчать вместе. — В любом случае ясно, что это отдельная личность в нашем сознании. И я не считаю себя убийцей той девушки, ведь в тот момент лично я была без сознания. Я буду брать на себя ответственность только за свои поступки. Она опустила голову и подошла ближе. Он не сразу понял, что она хочет взять вещи из пакета. Исо аккуратно разложила их в торчащих корнях дерева. — Хочешь сказать, это не мы монстры, а только волки? Но ведь мы даём им свободу действий… — он продолжил тему, с интересом слушая её точку зрения. Всю жизнь каждый твердил Чонгуку, что волк и носитель — это одно целое, и она была первой, кто считал иначе. — Сегодня, когда я обратилась уже будучи в сознании, а не измученной после суток агонии, я поняла, что могу это контролировать. Это как с моей зависимостью от наркотиков: желание никуда не ушло, просто я научилась его сдерживать, — она пожала плечами, будто рассказывала о самом простом в мире. В нескольких километрах, в районе холмов, послышался предупреждающий вой. Волк внутри впервые за несколько часов взбудоражился и тихонько завыл, выражая желание откликнуться на зов. Исо бросила пакет с одеждой в ближайшие кусты и наспех стянула с себя худи и штаны, объяснив это тем, что ей очень понравился этот костюм, и она не хочет его порвать. Чонгук снял только худи — штаны ему было не жалко. Они обернулись в считанные секунды и поспешили на зов Джина, который предупреждал, что одичалые вновь подобрались слишком близко. Исо резво перепрыгивала через каждый бугорок и ямку. Её шерсть будто светилась в темноте, и казалось, что уже не луна освещает Чонгуку путь, а она. Его волк, хоть и больше, но бежал куда медленнее, чем волчица. — Они прямо у реки, я вижу двоих, — голоса в голове становились всё громче, и голос Исо звучал отчётливее остальных. — Убирайся оттуда! Не бросайся одна в драку, они тебя разорвут на сувениры для охотников! — раздался хриплый голос Юнги. — Она не одна, — Чонгук впервые за долгое время подал голос на их «волне». Все притихли. Сухая трава и ветки низких кустов трещали под их мощными лапами. На противоположной стороне реки было уже видно троих одичалых, которые, заметив охрану, принялись удирать с территории стаи. — Что ты делаешь? Они ведь покинули вашу территорию! — запротестовал Чонгук, заметив, как волчица метит, чтобы перепрыгнуть на другую сторону реки. — Я хочу поговорить с ними. Я должна понять, почему они такие! — Останови её, Чонгук, — голос Намджуна в голове прозвучал особенно резко. Исо вырвалась вперёд на несколько сотен метров, прыгнула в реку и вплавь стала перебираться на противоположный берег. «Самоубийца», — только и успел подумать он, прежде чем сам спрыгнул в воду. Шерсть моментально намокла, но он резво выбрался на берег и, даже не отряхиваясь, бросился за волчицей, которая неслась прямо навстречу проблемам. Одичалые, заметив её вдали от территории стаи, бросились на встречу , злобно скалясь. Но она остановилась… и просто села, будто принимая смерть. — Что ты творишь, идиотка?! — у Чонгука сдали нервы. Он рванул к ней и встал в оборонительную позу, в то время как она продолжала сидеть и смотреть куда угодно — на реку, на луну, на горизонт — но только не на троих одичалых, которые с бешеной скоростью неслись к ней. Они явно не собирались «говорить». Как ни странно, тройка одичалых остановилась примерно в ста метрах от Исо и Чонгука и просто стояла, скаля зубы и рыча, но ближе не подходила. — Они убьют нас, — Чонгук был в этом уверен. — Они втроём меньше тебя будут, успокойся, — она продолжала спокойно сидеть. — Я просто хочу понять, что происходит с сознанием человека в таком случае. Она резко поднялась на лапы и медленно пошла в их сторону, слегка наклоняя морду к земле, показывая, что не собирается нападать. Одичалые были в шоке от её действий не меньше, чем Чонгук: рычали, но в драку не бросались. Волки были по-своему красивыми вблизи — немного грязная, свалявшаяся шерсть, но необычный окрас. Один — светло-серый, с голубыми глазами; второй — белый, как Исо, только передние лапы рыжие; третий — рыжий, с чёрной мордой. — Вы слышите нас? — она поймала взгляд белого волка, пытаясь понять, есть ли у них такой же канал связи. Но в ответ слышала только ругательства от Чонгука, который стоял рядом. — У них нет ментальной связи… Тогда как они могут действовать сообща? — она задавала вопрос не только Чону, но и остальным ребятам из стаи, что уже выстроились по ту сторону реки. — Нас это не должно волновать, — голос Намджуна звучал так, словно Исо сейчас лучше было бы примкнуть к стае одичалых, чем вернуться на тот берег реки и столкнуться с его гневом. — Чтобы решить проблему, в ней нужно разобраться, — спокойно ответила девушка, внимательно всматриваясь в глаза волка напротив. Заметив, как увеличивается число волков на противоположном берегу, троица одичалых сорвалась с места и рванула в неизвестном направлении. Чонгук, на всякий случай, встал перед Исо, чтобы она не бросилась следом. Он обернулся и взглянул на парней по ту сторону реки. Хоть по волчьим мордам трудно понять эмоции, всё же было видно: все в шоке от выходки Исо. — Это было глупо, — он наконец решил отряхнуть шерсть после плавания в реке, хотя теперь им снова придётся плыть на ту сторону. — Возможно , но это был мой поступок, и я возьму за него ответственность, — она развернулась и побежала к реке. Чонгук смотрел ей вслед и не мог понять, откуда в новообращённой столько смелости и уверенности. Она явно знала, что он её не бросит, и рассчитывала на него — хотя любой другой уже бы бросил. Это было бы правильным решением. Но они оба были слишком неправильными. Намджун наблюдал за их приближающимися фигурами в темноте с облегчением. Признаться честно, в тот момент, когда они переплывали на ту сторону, он был уверен, что они не вернутся. Но то, что происходило там, не укладывалось в голове. Хоть эти двое ему не по нраву, он был искренне рад, что они выжили. Стая нуждается в них, хотя Чонгук к стае никогда по-настоящему не относился. — Исо, ты поступила безрассудно. Могла погибнуть сама, и Чонгук пострадал бы. А ты зачем бросился за ней на ту сторону? — Намджун смотрел исподлобья; его волк стоял уверенно, словно показывая своё превосходство над остальными. — Я не мог её бросить одну, — чёрный волк снова отряхнулся от воды после переправы. — Я бы побежал так за любым из вас. Ребята притихли. Они смотрели на Намджуна, ожидая его реакции — после таких слов стоило бы захотеть принять Чона в стаю. — Любой из нас побежит за тобой, Чонгук, — первым нарушил неловкую тишину Юнги. — В этом и есть смысл стаи, — наконец подал голос Намджун. — Все мы часть этого. Спустя столько лет, после всего случившегося, слышать такие слова от вожака было словно бальзам на душу. Его считают частью стаи. Осознав это, Чонгук уже не так сильно злился на выходку Исо. Эта девушка своим появлением многое меняет. Посмотрим, к чему это приведёт.