Волчонок

Холодный дождь уже не просто моросил — он перешёл в ливень, смывая с сухой травы кровь и все следы произошедшего. Волк Намджуна свирепствовал: он ходил по кругу, как хищник, запертый в клетке, и каждый раз, останавливаясь рядом с Чимином, смотрел на него так, будто тот совершил предательство, осмелившись сохранить жизнь волчице. Остальные, получив «приказ» избавиться от тела, потащили беднягу в глубь леса, чтобы за считаные минуты мощными лапами вырыть яму, в которой его уже никто и никогда не найдёт. Чимин стоял, будто окаменев, чувствуя на себе жгучий, ненавидящий взгляд Намджуна. Он знал — не имел права вмешиваться. Не имел права спасать волчицу, а тем более позволять Чонгуку увести её. По законам стаи он уже виноват. Более чем. Но в голове снова и снова всплывал тот момент — как Чонгук, не раздумывая ни секунды, встал между незнакомкой и его собственным волком и смотрел прямо в глаза зверю Чимина, не отводя взгляда даже тогда, когда лапы уже царапали землю от толчка. Он был готов умереть ради неё… ради той ,которой скорее всего и имени не знал. И чем больше Чимин думал об этом, тем сильнее понимал: да, он нарушил порядок. Да, подвёл стаю. Но поступил по-человечески. А может, впервые за долгое время — по совести. Волчицa тоже не осталась в долгу — по сути, именно она спасла Чимину жизнь. Если бы не её вмешательство, он вряд ли бы справился в схватке с одичавшим. Сейчас его тело уже лежало бы окровавленным под дождём. А ведь так страшно умирать, когда тебя дома ждут. Когда жена наверняка не спит глубокой ночью, а стоит у окна, вслушиваясь в каждый звук. Когда утром нужно отвезти дочку в садик. Страшно умирать, зная, что кому-то придётся тебя потерять. — Нужно исправить эту ошибку, ты понимаешь? — голос Намджуна звучал в его голове, заглушая даже собственные мысли. — Она убила человека. Волк-убийца не может спокойно существовать дальше. Чимин молча слушал, не желая отвечать. Холодные капли дождя падали на его шерсть, смывая остатки крови одичавшего и промывая его собственные раны. Намджун — вожак, и он не смеет ему перечить… но и выполнять этот приказ совсем не хочет. Первые силуэты показались из-за туманной стены дождя. Волки возвращались медленно, тяжело ступая по раскисшей земле — каждый из них был на взводе, пропитанный запахом чужой крови и собственным страхом, который еще не успел отступить. Впереди шёл Юнги — высокий, светло-серый, почти белёсый волк с холодным пронизывающим взглядом. Его шерсть, густая и вздыбленная от напряжения, блестела под дождём. Он выглядел так, будто всё ещё ожидал удара со спины. Морда испачкана грязью и кровью, но глаза оставались ясными — внимательными, настороженными. Он первым пересёк границу поляны, бросив быстрый взгляд на Чимина, словно пытаясь понять, что здесь происходит. Справа от него появился Тэхён  — тёмный, почти растворяющийся в вечерных тенях. Его шерсть уходила от ржаво-бурого к чёрному, делая его похожим на тень, пришедшую из леса. Он двигался низко к земле, хищно и бесшумно, но в его янтарных глазах было не злость — тревога. Он хрипло выдохнул, встряхивая мокрую шерсть, и устало покосился на остальных, будто оценивая их раны. Остальные волки не приближались к центру поляны. Они рассыпались между стволами деревьев, сливаясь с тенью, напряжённо прислушиваясь к каждому порыву ветра, к каждому незнакомому запаху. Казалось, будто сам лес затаил дыхание вместе с ними. Джин так и не вернулся: он вместе с двумя самыми опытными стражами продолжал патрулировать границу между городом и лесом. — Думаю, повторять смысла нет. Вы все прекрасно слышали наш разговор с Чимином, — спокойно, но глухо проговорил Намджун, обводя взглядом обессиленных, растрёпанных волков. В его спокойствии чувствовалась та самая стальная сдержанность, за которую стая давно признала в нём лидера. Они действительно слышали. Преимущество волчьей природы — в отсутствии необходимости говорить вслух. Стоило лишь направить мысль, и каждый член стаи воспринимал её так же ясно, как звук голоса. Правда, с молодыми иногда случались неприятные моменты: неопытные волки не всегда умели закрывать свой внутренний поток, и эмоции вспыхивали в общем ментальном поле резкими всплесками. Но со временем приходила дисциплина — умение отделять чувства от речи, страх от приказа. — Нам повезло, что мы сегодня не потеряли друга. И всё только благодаря новообращённой волчице, — тихо, с искренним состраданием в голосе, произнёс Юнги, глядя на Чимина, который едва держался на лапах. — Мы должны обучить её… сделать частью стаи. — Исключено, — отрезал Намджун мгновенно. Его голос прозвучал низко, почти вибрацией, заставив окружающих волков на секунду пригнуть головы. — Она убила человека. Подчиниться такому тону мог бы любой другой. Но только не Юнги. — Лишь потому, что никто не помог ей с обращением! — прорычал он. В его взгляде сверкнула ярость, — Она всё это время была у нас под носом. А мы упустили её… потому что всей стаей охраняли Чонгука, будто он опасный преступник, а не один из нас! Он ударил когтями по сырой, раскисшей земле, так что мокрая грязь разлетелась брызгами. Эхо удара отозвалось в тишине леса угрожающим стоном. Остальные волки моментально напряглись. Кольцо по краю поляны сомкнулось плотнее, готовое в любой момент броситься между ними, если спор перерастёт в схватку. Тэхён шагнул вперёд, становясь плечом к Юнги — его поза ясно говорила, на чьей он стороне. Чимин попытался выпрямиться, дрогнул, но всё же удержался на ногах. Его взгляд — упрямый, несмотря на боль — говорил сам за себя. Он нарушил приказ ради девушки и не стыдился этого. Каждый из них слышал тонкий, надломленный голос новообращённой. Слышал шок, ужас и непонимание собственных поступков. Несмотря на страх, несмотря на кровь — они ощущали её отчаянное раскаяние. И потому требовали одного: сохранить ей жизнь. Но для Намджуна, как и для многих в стае, подобная позиция была чужда. Непонятна. Она шла вразрез с его опытом, с опасностями, через которые он провёл всех этих волков. И, мягко говоря, ему это совсем не нравилось. Ситуация была действительно сложной — над такими решениями даже самые опытные вожаки размышляли бы не один день. Нужно взвесить все «за» и «против», выслушать каждого, кто считается частью стаи. Но проблема заключалась в том, что на Намджуна давили со всех сторон, будто кто-то намеренно проверял его на прочность — как мудрого волка и как того, кто должен вести за собой остальных. С одной стороны, одичавшие в последнее время словно обезумели: они пробирались в город и днём, и ночью, не давая передышки никому. Многие ребята из стаи почти не видели своих семей, пропускали работу и учёбу. Нескольким уже грозило увольнение за прогулы «без причины». Ещё один боец был бы не лишним. Более того — стая отчаянно нуждалась в дополнительной силе. Но была и другая сторона. Девушка убила человека. Это ставило под угрозу само существование стаи, их тайну, их безопасность. В таком нестабильном состоянии она вряд ли смогла бы помочь — скорее стала бы для всех тяжёлым бременем. — Голосуем, — резко сказал Намджун, обращаясь сразу ко всей стае. Даже те, кто находился далеко, услышали его без труда и могли ответить. Юнги отступил на шаг назад, удовлетворённый тем, что его услышали. Теперь его слова были на рассмотрении у всей стаи, а не только у вожака, который не всегда мог руководствоваться состраданием. Правила и законы — вот чем жил Намджун. И именно это сейчас мешало ему увидеть не только угрозу, но и шанс. А пока на поляне под проливным дождём решалась судьба Исо, сама она мирно сопела на диване в доме покойного Тэ Юна, полностью обессиленная. Её веки подрагивали, пальцы правой руки едва заметно постукивали по мягкой обивке — будто отстукивали ритм. Похоже, ей что-то снилось: возможно, что-то яркое… а может, и страшное, что куда вероятнее после пережитого. Первое обращение — всегда испытание. Для Чонгука оно стало самым трудным моментом во всей его жизни, и многие парни, обращённые до него, говорили то же самое. Неизвестно, как именно прошёл этот процесс у неё, но по скорости всё было слишком уж необычно: от мучительной агонии она почти мгновенно перешла в стадию, где уже могла разгуливать по больнице в облике волка. Это было быстрее, чем у большинства. Одно Чонгук знал точно: когда она проснётся, голод накроет её с головой. Если вовремя не накормить новообращённого, волк может рвануться на охоту. И лучше было бы найти у дяди в кладовке хоть какие-то консервы или соленья — лишь бы не допустить второго варианта. Волк внутри самого Чонгука вёл себя странно. Он не выл, не рвал грудь изнутри, не метался — наоборот, был тихим, настороженным. Он словно сидел в тени и наблюдал, присутствуя рядом как непрошенный паразит, которого невозможно не ощущать. — И как мне оставить тебя здесь одну?.. — пробормотал Чонгук, взглянув на спящую девушку. Ответа он, конечно, не ждал. Пока что территория вокруг дома была чистой. Но ключевое слово — «пока». Намджун наверняка уже отправил кого-то, чтобы тот сделал то, на что не решился Чимин. А может, сам Чимин под давлением приказа и угроз… попытается закончить начатое. Он смотрел в окно, ожидая гостей. Что-то подсказывало ему, что тянуть они не станут и придут этой же ночью, хотя пока никого не было видно, а время уже близилось к утру. На часах стрелки показывали половину четвёртого утра. Ещё пару часов — и начнёт светать. Волки явно не рискнут идти днём, поэтому Чонгук ожидал их с минуты на минуту. Впервые за много лет его тревожило то, что волк притих — казалось бы, такому событию стоило радоваться. Но если быть честным, даже тренировки в спортзале и занятия боксом не помогут ему побить морды целой стае волков. Тут нужен Волк. Пришли бы они в человеческом облике — тогда, может быть… Хотя не стоит так сильно верить в себя и свои способности. От таких глупых фантазий ему самому стало смешно. Стоило ему на несколько секунд отвлечься от мрачных мыслей, представить, как он раздаёт лещей парням, с которыми когда-то был близок, как на улице послышались шаги. Не волк — человек. Он сразу понял это по звуку ботинок, гулко стучавших по деревянному крыльцу. Прижавшись к стене, он инстинктивно задержал дыхание и ещё раз посмотрел на девушку, которая всё так же мирно спала, раскинувшись на диване. Волк внутри, уловив его тревогу, подал голос — жалобно скулил и тихо рычал, но явно не готовился к схватке. Кто там? — Ты серьёзно? — нетерпеливо распахнув дверь, он уставился на девушку, которая сжалась от холодного ноябрьского ветра и смотрела на него, тихо цокая зубами. — Что ты тут делаешь?! Это же опасно! Кира, возможно, и ответила бы более уверенно, но холод так сковал её тело, что она едва могла связать слова. Обойдя крупную, мускулистую фигуру Чонгука, она сразу подошла к дивану, бросив на Исо злой, наполненный болью взгляд. — Она убила Майю… — выдавила она первое, что смогла произнести. — Разорвала ей шею. Она что, хотела её… съесть? Слышать это было невыносимо больно. Хотелось подойти к Кире, обнять её за плечи, прижать к себе, дать хоть немного поддержки. Но он не имел на это права. Её тёмные волосы, растрёпанные ветром, благоухали лёгким цветочным ароматом, будто нарочно дразнили его. Хотелось коснуться их, вдохнуть запах, запомнить. Кира всё ещё дрожала — то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Пережить такое, что ей довелось увидеть этой ночью, тяжело. Не дай Бог , будь она на месте Майи, Исо была бы уже мертва — и плевать, даже если пришлось бы душить её волка голыми руками. — Мне жаль, — он всё так же не решался подойти, стараясь удержаться от желания, которое промелькнуло у него в голове ранее. — Она должна заплатить за то, что сделала, — Кира наконец перестала сдерживать слёзы и громко всхлипнула. — Она должна ответить по волчьим законам. Смешно и страшно одновременно слышать такие слова именно от неё, но в чём-то она была права. Чонгук никогда не одобрял насилие, красиво замазанное под слоем «закона», но Исо действительно убила невиновную девушку — просто потому, что та оказалась не в том месте и не в то время, если можно так выразиться в такой трагической ситуации. — Она будет наказана, — сразу пообещал он. — Но не так, как все привыкли. Она, по сути, не виновата и тоже жертва в этой ситуации. В таком состоянии волки себя не контролируют. Он словно оправдывал не только Исо, но и самого себя, вспоминая собственный грех. Только тогда у него хоть была причина, а здесь девушка погибла случайно — и от этого всё было ещё больнее. Он хорошо помнил тот день — слишком хорошо. Он часто возвращался к нему во снах, точнее в кошмарах. Это был всего лишь второй день после его первого обращения, и дядя не отходил от него ни на шаг: учил настраивать мысленный поток, показывал красивые места в лесу, стараясь показать племяннику и светлую сторону новой сущности, а не только боль, агонию и неконтролируемую ярость. Тэ Юн тогда задержался на одном из холмов, засмотревшись на город с высоты, а Чонгук спустился в лес — бегал по мягкой траве и наслаждался ароматом весенних цветов. И вот тогда это произошло. Сначала он услышал мужской голос. Ему даже показалось, что это дядя говорит в его голове, но вскоре он понял: звук доносится извне и совсем рядом. Он напрягся — ему только охотников или полицейских, прочёсывающих лес, не хватало. Но через секунду послышался ещё один голос, и Чонгук замер, прислушиваясь. Ему было противно вспоминать то, что услышал, но именно этот разговор подтолкнул молодого волка к тому, что он впоследствии сделал. Детский голос звучал напуганно и растерянно. — Я больше не хочу искать бабочек… Тут темно, и ветки цепляют за волосы… — она почти плакала. — Не волнуйся, сладкая, — мужской голос звучал мерзко, с притворной мягкостью и сюсюканьем. — Нам нужно снять всю тёмную одежду, чтобы бабочки нас не боялись и могли садиться на нас. Наивный шестнадцатилетний Чонгук не сразу осознал, что происходит. Он продолжал слушать, сохраняя дистанцию — метров двести. — Нам будет холодно, если мы снимем одежду… — взволнованно бормотала девочка. — Мы сможем прижаться друг к другу, чтобы не мёрзнуть, — он уже начал давить. — Ты ведь сама хотела увидеть много бабочек. Тогда делай, как я скажу, и они прилетят. Последней каплей для затаившегося между деревьями волка стал резкий, испуганный писк девочки, когда этот… мужчина — если его вообще можно так назвать — нагло начал срывать с неё одежду. В этот момент у Чонгука просто сорвало крышу. Он оказался рядом почти мгновенно. Он видел страх в глазах этого ублюдка и маленькую кофточку в его руках, которую тот успел стянуть с девочки. Голос Тэ Юна звучал в его голове громко, но голос собственного волка был сильнее. Он жаждал наказать это существо, которое трудно было назвать человеком, — и он это сделал. Голова покатилась по зелёной траве, оставляя за собой кровавый след, а тело рухнуло, судорожно сжимаясь в конвульсиях. Малышка смотрела на него испуганными тёмными глазами, прикрывая руками оголённые участки тела. Чонгук выхватил из рук трупа её кофточку и бросил к ногам девочки, после чего стремительно скрылся в глубине леса. В тот момент он себя не контролировал — за этот поступок отвечал волк. Но даже будь он в человеческом облике, он не поступил бы иначе. — В угол её поставишь? — Кира уже переходила на крик, не сдерживая эмоций. Но Исо продолжала спать, не замечая драмы, разворачивающейся рядом. — Она чудовище, Чонгук. Он ещё несколько минут назад думал о том, как раздал бы лещей парням из стаи, а в итоге сам получил словесный удар. Лучше бы она действительно ударила его сейчас. — Как и я, — он развёл руки в стороны. — Как и Намджун, и все нам подобные. Волк внутри взбудоражился, тихо завыл, но сильно на себя внимания не отвлекал. Кира поняла, что в порыве эмоций перегнула палку, не подумав ни о словах, ни о том, кому именно она их говорит. Ему — парню, который с самого первого обращения возненавидел себя за собственную природу, который так и не смог смириться со своим «спутником», считая и его, и себя монстром. — Тебе нужно уходить. Волки придут за Исо, и я не хочу, чтобы тебе кто-то случайно навредил, — он жестом указал ей на дверь и снова выглянул в окно, проверяя обстановку снаружи. — Я не хотела задеть тебя… прости, — она снова всхлипнула и направилась к выходу, как и указал ей не самый гостеприимный хозяин. Волк занервничал: не выл, но жалобно скулил, будто умоляя Чонгука вмешаться, не дать ситуации закончиться на такой болезненной ноте. Кира слегка растерялась, когда вдруг оказалась прижатой к его крепкой груди, когда почувствовала жар его тела и лёгкий аромат аконита, который сама же ему капала последние дни. — Мне правда жаль, что это случилось с Майей, — он всё-таки решился вдохнуть аромат её волос, зарываясь носом в тёмную макушку. — Но эта девушка не заслуживает смерти. — Пока не заслуживает, — Кира немного оттолкнула его и вышла на крыльцо, громко хлопнув дверью. Он проводил её взглядом до самой дороги. Дальше Кира скрылась в лесной чаще, направляясь в сторону больницы. Хотелось догнать её, идти следом тенью, прячась между деревьями, лишь бы защитить от возможной опасности. Но от созерцания в окно его отвлекла Исо: она потянулась во сне и несколько раз причмокнула языком. Очевидно — голодна. А у Тэ Юна в подвале точно должны были остаться какие-то запасы еды. А если нет, то хотя бы мини-бар — ведь на трезвую голову всё происходящее вынести почти невозможно. Подумать только: он ведь был уверен, что больше никогда не свяжет себя с проблемами оборотней. И вот — связался с их «проблемой» напрямую, притащил её на руках в дом, который теперь принадлежал ему, так же как и ответственность за девушку, спящую на диване. В подвале пахло деревом, из которого когда-то давно они с Тэ Юном мастерили стеллажи, и сыростью. Похоже, бывший хозяин уже давно сюда не спускался и не проветривал помещение. Хоть убей, но Чонгук так и не вспомнил, где здесь включается свет. К счастью, благодаря волчьему зрению он и без того видел, куда идти. Консервы оказались только рыбные. Оставалось надеяться, что Исо любит рыбу в томате — сам Чонгук её ненавидел. Должен ли быть где-то указан срок годности? Да плевать. Если что, волчья сущность спасёт девушку даже от отравления. Нужно было действовать быстро. Он пробежался взглядом по верхним полкам и невольно улыбнулся, когда увидел, что тот самый коньяк на дубовых основах лежит здесь уже лет двадцать. Дядя всё ждал «особого случая», чтобы его открыть. Ну что ж — этот случай явно наступил. Он потянул бутылку на себя и заметил на пыльной полке что-то похожее на книгу. Явно не просто забытая вещь — дядя её спрятал. Открыв книгу на с рандомной странице, Чонгук пробежался по строчкам: “Но он уже третий месяц не отвечает на мои звонки, и придётся объявить Намджуна вожаком официально. Он таки добился чего хотел. Они с Кирой в этом похожи: всегда готовы идти до конца, лишь бы получить желаемое.” Похоже, дядя вёл дневник. Возможно, читать его было бы неправильно с точки зрения морали… но после этих строк Чонгуку стало по-настоящему интересно, что там дальше. Стоило ему выйти из подвала и вернуться в гостиную, где Исо досыпала под мягкое потрескивание камина, как раздался совсем другой треск — сухие ветки хрустнули под чьими-то тяжёлыми шагами. Это был не звук дров. И не один шаг. Те, кто приближался, явно не пытались скрываться. Они хотели, чтобы их услышали. Чонгук замер, прислушиваясь. Волк внутри насторожился, тихо порыкивая, но без паники — скорее предупреждая. Он вышел на крыльцо, и стоило ему переступить порог, как он увидел Юнги и Тэхёна, спокойно ожидающих его. Они были в человеческом облике, но выглядели так, словно ночь из них выжала всё до последней капли. Под глазами — мрачные тени, капилляры в глазах лопнули, кожа бледная, почти прозрачная. В свете надвигающегося рассвета их усталость была особенно заметна. Юнги расслабленно облокотился о деревянные, местами трухлявые перила. Он был одет по‑простому, не как для драки… если для драки, конечно, существует специальный наряд. Серые джинсы сидели свободно, как и в тон им футболка. А вот Тэхён выглядел посолиднее в своих бежевых брюках со стрелками и молочной рубашке. Хоть их наряды и отличались, объединяло их одно — они совсем не для холодной ноябрьской погоды. — Как там Чимин? — поинтересовался Чонгук, первым прерывая их молчаливую игру в гляделки. — Жить будет, — коротко и немного сухо ответил Мин. — А как там Исо? Чон напрягся, понимая, к чему приведёт их «милая» беседа и зачем они вообще сюда пришли. — Надеюсь, что тоже будет жить, — это звучало больше как вопрос. Он всматривался в глаза парней, не понимая, с каким флагом они пришли к его порогу. Тэхён, усмехнувшись, посмотрел на Юнги, но так и не встретившись с ним взглядом, перевёл взгляд на Чонгука. — Девять против одиннадцати. Так мы проголосовали, решая, станет ли она частью стаи или понесёт наказание за убийство по нашему закону. — За что одиннадцать голосов? — нетерпеливо спросил хозяин дома, теребя пальцами штанину больничного комплекта, который он так и не успел сменить на свою одежду, хотя у него здесь одежды-то и нет. Ким вновь постарался уловить взгляд друга, и на этот раз ему это удалось. Они с Юнги переглянулись, и повисла пауза — секунд на десять, но ощущалась она гораздо длиннее. — Мы заберём её, научим совладать с силой в волчьем обличии и сделаем частью стаи, — наконец сказал Тэ, едва сдерживая тёплую улыбку, после облегчённого вздоха Чонгука. Когда все трое вошли в дом, Исо всё ещё спала, обняв руками подушку. Она выглядела расслабленной, почти невинной в глазах Чонгука, который до последнего был готов встать на её защиту, если бы парни обманули его насчёт голосования. Хотя такой ход был совершенно не в их стиле… но всё же. Юнги обошёл диван и присел на край, мягко поглаживая девушку по спине через тонкую ткань рубашки, в которую её завернул Чон. — Исо, — тихо прошептал он. — Просыпайся, нужно идти. Девушка лишь недовольно промычала и повернулась на другой бок. Будить её сейчас было бы несправедливо — после таких мучительных болей первого обращения и столкновения с одичалым ей нужен отдых. — Я понесу её, — сказал Тэхён, подходя к дивану и засучивая рукава рубашки. Чонгук и сам знал, что она лёгкая, но то, с какой лёгкостью Ким её подхватил, вызывало невольный восторг — тем более после такой тяжёлой ночи. Когда Тэхён наклонился к дивану, чтобы поднять Исо на руки, внутри Чонгука что-то болезненно дёрнулось. Разум подсказывал одно: если кто и сможет помочь ей, научить контролю, научить жить в гармонии со зверем внутри — так это стая. Юнги, Тэхён, даже Намджун… каждый из них прошёл через то, с чем сам Чонгук так и не справился. Он это понимал слишком хорошо. Понимал, что рядом с ними Исо не повторит его ошибок. Понимал, что там, куда они её унесут, её ждёт будущее — пусть и сложное. И вообще, какое ему дело до этой девчонки и до того, как сложится её судьба? Он обещал помочь — он помог, спас ей жизнь, а теперь передаёт её стае. Там уж точно о ней позаботятся. Незачем переживать. — Я думаю, тебе лучше уехать сейчас, — Юнги продолжал говорить шёпотом, чтобы не разбудить девушку. — Можешь взять машину Тэ Юна, она всё ещё стоит возле больницы. Вот ключи. Чонгук ощутил холод металла на ладони, и по спине пробежали мурашки от этой прохлады. А может, это был волк — он тихо скулил внутри, будто пёс, замёрзший под дверью. Почему-то ему совсем не нравилось, что ребята забирают Исо. Он не стал выходить на улицу, но смотрел в окно, как они заботливо укладывают девушку на заднее сиденье джипа Тэхёна, закрывают дверь, тихо о чём-то переговариваются и затем сами садятся в машину. Так будет лучше для неё. Эта мысль мелькнула в голове. Но ведь действительно — так будет лучше для всех. Он посмотрел на ключи, которые всё ещё сжимал в ладони, и подумал о том, что пора бы вернуться домой. Ведь он не планировал так долго задерживаться в Хваране. Не планировал попадать в аварию. И уж точно не планировал спасать жизнь этому волчонку… но, видимо, так распорядилась судьба. — Волчонок, — тихо прошептал он, наблюдая, как машина Тэхёна трогается с места, — береги себя.

*🐺*

Пока Чонгук заканчивал собирать вещи, которые ему хотелось забрать с собой как воспоминания о дяде, за окном вновь пошёл дождь. Небо затянуло серыми тучами, из-за чего казалось, будто они касаются холмов невысоких Хварановских гор. На улице было тихо — лишь несколько машин успели проехать по трассе, пока он, с рюкзаком на плече, перебегал дорогу от окраины леса к больнице. Чонгук быстро узнал машину покойного Тэ Юна среди остальных на парковке. Закинул рюкзак на пассажирское сиденье, сам сел на водительское и вставил ключ в зажигание. Волк внутри молчал. Он не противился решению Чонгука уехать из города: не выл, не рвался наружу, не царапал его изнутри до боли — просто молчал. А вот самому Чонгуку почему-то хотелось выть, и он даже не понимал, почему. Эти горы, лес, река, звёзды в вечернем небе — всего этого ему будет не хватать. Как и ворчащего Юнги, и Тэхёна, и Чимина, который, стоит только подумать, ради просьбы старого друга, сбежавшего без объяснений, ослушался вожака и не выполнил приказ. Это дорогого стоит. Он посмотрел на здание больницы. Наверное, где-то там, в одном из коридоров или в какой-то палате, сейчас ходит Кира. Перед глазами всплыл её образ: как она вчера вечером стояла в его палате, как их ладони едва касались, и то напряжение в воздухе… И именно поэтому нужно уезжать. Нельзя допускать даже мысли о ней. Старенький джип выехал с больничной парковки на основную трассу, быстро набирая скорость. Чонгук с грустью взглянул на вывеску с надписью «Хваран — город-легенда» и сильнее надавил на газ. Так будет лучше… Здесь он ощущал себя чужим среди своих. А там его ждала роскошная квартира с видом на городской парк, работа над новым архитектурным проектом и люди, которые считали его другом, хотя он так и не открыл им свой главный секрет. За городом деревья подступали к самой дороге — густой, дремучий лес начинался сразу за обочиной. Чонгук невольно вдохнул запах сырости и прохладного воздуха; волк внутри тихо зарычал от удовольствия. Между тесно растущими стволами он заметил какое-то белое пятно и резко нажал на тормоз. Резина жалобно взвизгнула, скользнув по асфальту. — Исо… — он прикрыл глаза. Дядя всегда говорил, что так легче установить «контакт». — Исо, ты меня слышишь? — Да, — коротко и знакомым голосом. Тем самым, которым она когда-то просила его о помощи. — Ты одна в лесу? — Я сбежала от стаи. Юнги сказал, что ты собираешься покинуть город. Чонгук выругался под нос, вышел из машины, хлопнув дверью, и, оглянувшись по сторонам, побежал к лесу. Волчица появилась из-за деревьев всего в нескольких метрах от него. — Покажи мне своего волка. Мне кажется, мы с ним уже знакомы, — Исо подошла ближе. Белоснежная шерсть была покрыта каплями росы, собранными с ветвей, пока она бежала. Тёмные глаза смотрели прямо в душу. Волк внутри не рвался наружу — он покорно ждал, пока Чонгук сам захочет обратиться, что было на него совсем не похоже. Чонгук ожидал, что обращение снова будет долгим и болезненным, но нет. Стоило ему лишь подумать о своём волке, позволить ему выйти, как воздух прорезал треск рвущейся одежды. Через несколько секунд рядом с белой волчицей уже стоял огромный, тёмный как смола волк, даже глаза у него были чёрными. — Теперь понятно, почему мне хочется тебе доверять, — волчица сделала пару шагов назад, чтобы рассмотреть его полностью. — Ты однажды уже спас меня. Тогда ей никто не поверил. Даже собственные родители обвинили её в слишком бурной детской фантазии — о дяде, который обещал показать бабочек, и о волке, который его съел. Всё списали на попытку девочки привлечь к себе внимание. Ведь в школе с ней тоже никто не хотел дружить: одноклассники шептались, что она сирота, которую удочерили ради государственной пенсии. Неясно, как подобные мысли вообще могли приходить в головы девятилетним детям, но именно это она тогда слышала. В тот день она действительно испугалась наглого дяди, который так и не показал ей обещанных бабочек. Но её спас чёрный волк — тот, что вернул ей одежду и расправился с мужчиной. Лишь став старше, Исо начала понимать, что едва не стала жертвой насилия. А может, и стала, просто её мозг заблокировал истинные воспоминания, подменив их образом тёмного волка. Но сейчас перед ней стоит доказательство того, что она всё запомнила правильно. Однажды, оказавшись в плохой компании, она вновь обожглась, доверившись мужчине. Су Хо был всего на три года старше, ездил на спортивном мотоцикле, курил марихуану и казался «крутым» парнем. Именно тогда Исо и стала зависимой — и от него, и от наркотиков, на которые он её подсадил. Ей было шестнадцать. Дочь одного из самых сильных волков стаи, который трагически погиб в бою, а его жена, не выдержав горя, утопилась в реке, уже в этом возрасте должна была впервые обратиться, но её образ жизни не позволил волку выйти на волю. То, что происходило между Су Хо и Исо, сложно было назвать любовью или отношениями. Скорее, это напоминало созависимость. Их «роман» продержался больше года, пока девушка не оказалась в реанимации с сильнейшим передозом, а Су Хо не сбежал из города, чтобы, если что, не отвечать за возможную смерть девушки. Исо провела два месяца в больнице Хварана, затем её перевели в реабилитационный центр в маленьком городке под Сеулом. Она прошла лечение, избавилась от зависимости и начала жить нормальной жизнью. Но стоило ей вернуться в родной город, как она снова стала чувствовать себя плохо — будто что-то ломало её изнутри. Она старалась заглушить эту «ломку» так, как её учили в реабилитации: больше гуляла, рисовала, отвлекала себя, как могла. Но однажды вечером стало совсем плохо — настолько, что её снова привезли в больницу. Именно там она вновь встретилась с Чонгуком, только теперь уже в его человеческом облике. Для всех остальных — и даже для самого Чонгука — его волк был чудовищем, которого невозможно контролировать. Но Исо видела в нём своего спасителя. И только рядом с ним она чувствовала себя в безопасности.