Часть 3

Когда экстрасенсы разошлись по домам, и суета дня осталась за спиной, ночь опустилась над городом, полная тишины, прохлады и неясных предчувствий. Ангелина и Максим молча вышли на улицу. Им было плевать на взгляды прохожих, на усталость, на шум чужих разговоров. Им нужно было поговорить. Нужно было или сблизиться… или окончательно разойтись. Шли рядом, но будто бы далеко. Напряжение висело в воздухе, как гроза. Ангелина теребила пальцы, кусала губы — искала хоть какую-то точку опоры внутри себя. Замечая это, Максим взял её руку — холодную, дрожащую — Не бойся… Всё будет хорошо. Правда ведь? Голос его был мягким, почти шепотом — Я не хочу ссориться. Ты же любишь меня… ну скажи Он смотрел на неё внимательно, с той самой лёгкой улыбкой, которую она всегда помнила. Та, что согревала и бесила одновременно. Он присел на лавочку, увлекая её за собой, будто не хотел отпускать даже на шаг. Ангелина вздохнула. Хватит. Прятаться уже бессмысленно — Люблю Коротко. Тихо. Как исповедь. И тут же отвела взгляд, будто боялась, что он прочитает в глазах больше, чем надо. Максим прикусил губу. Он чувствовал ту же бурю внутри — он любил её, черт возьми. Но страх… Страх повторить ошибки прошлого, оказаться в той же яме, что и тогда. Но теперь всё иначе. Он стал другим. Он почти не пьёт. Он держится. Может, всё получится? Он приблизился, притянул её голову к себе, их лица сблизились, но он не спешил — в его прикосновении было уважение и страх, желание и сомнение — Я стал лучше. Прости меня… Давай всё вернём? Прошу Ангелина колебалась. Неуверенность стучала внутри. Но всё же, она прижалась к нему губами. Этот поцелуй… он был голодным. Жадным. Словно их кто-то сейчас оторвёт друг от друга навсегда. Максим затаил дыхание. Но девушка вдруг отстранилась, тяжело выдохнула — Я… я не могу вот так. Это неправильно. Мне нужно подумать. У меня, ну… парень есть Максим закрыл глаза, отведя лицо. Словно получил пощечину. Сколько боли в одном слове… — Гель, я поговорю с ним. Ладно? Ангелина лишь помотала головой, будто прогоняла мысли — Нет… Знаешь что? Пошли-ка в клуб Максим усмехнулся и сразу же согласился. Им нужно было забыться. Уйти в шум и свет, чтобы не слышать крика сердца. Клуб встретил их огнями, басами, вспышками камер. Их узнали, просили сфоткаться. Бармен улыбнулся и налил на халяву — звёзды вечера. За рюмкой другой, всё поплыло. Музыка заливала тело, ритм толкал в танец. Они оказались рядом. Ближе, чем давно. Слишком близко. Горячее дыхание, руки, что не знают, где остановиться. Поцелуй — словно удар молнии. Глубокий, смелый, пьяный от эмоций. Люди кричали, снимали, но им было всё равно. Существовал только этот миг. Это тело. Это дыхание — Поехали ко мне? Прошептал Левин, запинаясь от желания.Ангелина кивнула. Без слов. Без лишнего. Такси. Сигарета на двоих. Дым, тёплый и вкрадчивый, кружился между ними, как недосказанность. Камеры на улице ловили каждый кадр, но им было плевать. В машине — тишина. Но взгляды были громче любых слов. Они уже знали, чем закончится ночь. У подъезда Макса — быстрая походка, дрожащие пальцы, вызов лифта. И вот лифт. Пространство, где они больше не держались. Поцелуи — страстные, яростные. Шея, губы, кожа горела. Засосы, как метки — «ты моя». Им было всё равно, останутся ли следы. Пусть весь мир увидит. Дверь в квартиру. Падающая обувь. Макс поднял её на руки, как делал когда-то. Словно заклинание, которое они оба ждали произнести. Кинув Ангелину на кровать, он навис над ней, и улыбка заиграла на его лице — как вызов, как победа — Враги, да? Она засмеялась, обвивая его руками. А ночь распахнула перед ними двери, где не было страха, был только жар. Жар любви, страсти и безумной надежды, что утро не разрушит то, что родилось заново — Враги… Прошептала Ангелина, будто с вызовом, будто с приглашением. Ответом было не слово, а движение. Максим быстро стянул с неё рубашку, отбросив ткань куда-то в угол. Пусть хоть на улицу вылетит — им было плевать. Сейчас существовало только одно: их тела, их взгляды, их напряжённое, как натянутая струна, желание. Его пальцы дрожали, когда он расстегивал застёжку на её лифчике. А его губы уже были на её груди. Он не был нежен. Он играл — губами, языком, зубами. Он кусал, втягивал соски, оставляя на её коже следы. Ангелина выгибалась навстречу, не в силах сдержать тихие, рвущиеся с губ стоны. Её голос был почти беззвучным, но Максим слышал всё. Эти звуки сводили его с ума, доводили до края. Он поднял взгляд, приоткрыв рот, тяжело дыша — Завтра у тебя парня не будет Прохрипел он, голос срывался. Ангелина усмехнулась и покачала головой, будто дразнила — Не дождёшься… Она впилась в его губы — поцелуем, сладким и жестоким. Они кусались, царапались, будто хотели разорвать друг друга, стать одним телом, одним дыханием. Её руки ловко расстегнули его рубашку, сдёрнули и отбросили её туда же, где уже валялись её вещи. Она опустилась ниже, пальцами расстёгивая ремень и молнию. Из-под ткани проступал напряжённый, тяжёлый контур желания. Она прикусила губу, встретившись с ним взглядом, и потянула одежду вниз. Максим сорвал с неё трусики, словно они мешали ему дышать. И вот они были обнажены. На полу, на простынях, под светом луны, что заливала комнату мягким серебром. Этот свет рисовал на её теле игру бликов — грудь, живот, линия бедра. Максим замирал на секунду, чтобы просто посмотреть. Чтобы запомнить. Он не стал тянуть. Натянув презерватив, он медленно вошёл в неё, не отводя взгляда. Глубоко. С усилием. Они оба застонали, почти синхронно. Его руки обхватили её бёдра, приподняли таз, и он начал двигаться. Сначала медленно, чувствуя каждое касание. Потом — быстрее. Жестче. Одна его ладонь скользнула к её горлу, слегка сжимая, придавая контролю вкус опасности. Ангелина закусила губу, стонала, запрокинув голову, не то от боли, не то от дикого удовольствия. Она не могла дышать ровно — всё внутри было переполнено, напряжено, раскалено. Максим двигался, как в последний раз. Его толчки были рваными, мощными, будто в них копилось всё: и обида, и желание, и любовь. Кровать скрипела, воздух дрожал от их звуков. Он не спрашивал, не сдерживал себя — только ловил её реакции, чувствовал, как её тело трясёт от удовольствия. Она выгибалась, ногти оставляли царапины на его спине. Влажные поцелуи сменялись укусами. Они будто сражались и любили одновременно — Громче Прошептал он, сжав её сильнее — Я хочу слышать, как ты принадлежишь мне… И она закричала. Негромко, но отчаянно. Это был крик разрядки, дикого, необузданного экстаза. Он последовал за ней, не выдержав — в последний толчок, в последний вздох. Всё затихло. Лишь бешеное биение двух сердец. Максим обессиленно рухнул рядом, перевернул её на бок, обнял, прижав к себе. Лицо её прижалось к его груди. Тихий стон перешёл в ровное дыхание. Волосы прилипли к вискам. Кожа блестела от пота — Я твой враг Прошептала она, уставшая и счастливая — А я твой Выдохнул он и поцеловал её в лоб. Они уснули обнявшись. Впервые за долгое время — спокойно, по-настоящему. Максим лежал на спине, держа Ангелину за талию, прижимая к себе. Её нога была заброшена на его бедро, дыхание ровное, умиротворённое. За окном постепенно расцветало утро, но в комнате всё ещё витал густой, тёплый воздух страсти. Сон оборвал резкий звонок. Ангелина резко приоткрыла глаза, сбитая с толку. На секунду она не поняла, где находится. Простыня едва прикрывала тело. Рядом — тёплая, полуобнажённая фигура Макса. Он уже открыл глаза и смотрел на неё. Лениво, с мягкой улыбкой. Было в его взгляде что-то тёплое, будто он не хотел, чтобы это утро заканчивалось. Она медленно потянулась к телефону и поднесла к уху, даже не глядя, кто звонит. — Алло… Прошептала она сонно, голос чуть хрипел — Доброе утро, как спалось? Враг твой постарался? Или не очень? Голос Марата резанул, как лёд по коже. Ангелина прищурилась и взглянула на Максима — тот смотрел на неё, слегка удивлённый. В голове у неё всё ещё гудело. Что-то… не складывалось — Марат? Что случилось?.. Она нахмурилась, в голосе пробежала тревога — Вас, голубки, заметили. Фанаты. В клубе Голос Марата звучал насмешливо, слишком громко для её утреннего состояния. — Вы там так жарко целовались, что камеры чуть не запотели. Видео, фото — всё в сети. Ты сейчас не одна, да? Ангелина вскочила в кровати, простыня соскользнула, но она тут же прикрылась. Паника, волна жара. Макс тем временем уже сидел, глядя в свой телефон, на котором действительно кто-то прислал видео: как они танцуют, как целуются, как сливаются в поцелуе прямо под вспышками камер. Он чуть усмехнулся, почти гордо. А она почувствовала, как внутри всё сжалось. — Блять… Прошептала она, приложив ладонь ко лбу — Мы просто… друзья. Ну… Я отблагодарила. За спасение… Голос её был дрожащим, оправдательным, и даже ей самой от этого стало мерзко. Марат лишь вздохнул, и сказал что будет ждать в гот, зале. Отключившись. Максим оторвался от телефона и посмотрел на неё. На губах ещё играла тень улыбки, но в глазах уже начинало вспыхивать что-то другое. Ангелина смотрела на экран его телефона — их поцелуй, их тела, слипшиеся в танце, их страсть, которую теперь видел весь интернет — Нам капец… Выдохнула она, будто самой себе — Мой парень… Он, наверное, уже всё видел Максим медленно отложил телефон. Его взгляд стал резче, крепче — Гель, я же говорил… Его голос был твёрдым, почти грубым — Твоего парня больше не будет. Ты моя. И мне плевать Она молчала. Сердце билось как сумасшедшее. Стыд, вина, возбуждение, страх — всё смешалось в один клубок, давящий на грудь — Ты знал, знал, что это всё так закончится. С самого начала знал — Может быть, но я не мог больше смотреть, как ты несчастна. Я просто… забрал своё Она отвернулась, укутавшись в простыню, словно пряча тело и душу. Внутри горело всё: не от ночи — от утра. От того, что теперь придётся жить с последствиями. И всё же… где-то в глубине она не жалела