Часть 4

Максим даже не думал признавать, что совершил ошибку. Он упрямо молчал, а Ангелина металась по комнате, раздражённо матерясь и едва сдерживая злость. Левин поднялся с дивана и быстро притянул девушку к себе на колени, аккуратно обвив её руками, словно укрывая от всего мира — Успокойся… Давай, не кипишуй, а? Я всё решу Прошептал он, уткнувшись носом в её волосы, вдыхая такой знакомый, до дрожи любимый аромат. Ангелина не сопротивлялась. Ей до жути нравилось его прикосновение, и, если быть честной с собой, оттолкнуть Макса у неё просто не было сил. Не хотелось — И как ты собираешься это «решить»? Это бред какой-то! Тут ничто уже не поможет! Максим коротко хихикнул, вытаскивая из тумбочки небольшой фиолетовый футляр. Игрушка. Куплена специально — не для себя. А для любимого врага — А что если… я поиграюсь с тобой? Так, чтобы ты чувствовала моё присутствие прямо в гримёрке, на съёмке. Больно не будет, обещаю. Зато как приятно… А я пока отговорю фанатов. Только не злись, врать буду как дышу Он протянул игрушку, глядя на неё с вызывающей наглостью. Ангелина замерла. Страх скользнул по спине, но… не только страх. Её тянуло к этому. Что-то в его взгляде — хищном, беззастенчивом — пробуждало дикий интерес. Она прикусила губу и шепнула — Давай Она схватила вибратор и скрылась в ванной. Пара минут — и она уже стояла перед ним снова, с пультом в руке. Губы покраснели, дыхание было немного сбито. Он включил самую лёгкую скорость — лишь трепетная вибрация, почти ласка. Девушка чуть не застонала, но сдержалась, прикрыв рот рукой — Левин… Нам надо ехать. Не заводи меня сейчас, пожалуйста Она отключила вибратор и выдохнула ровно. Максим молча собрал вещи, помог ей найти косметику, зубную щётку, расчёску, словно каждый жест говорил: *я рядом*. Вскоре они сели в машину. Левин за рулём выглядел брутально и красиво, солнце выхватывало золотые отблески в его волосах. Он казался воплощением спокойствия. Ангелина украдкой на него смотрела, и не могла понять — враг ли он? Или… У здания их уже ждали. Камеры, вспышки, крики. Кто-то прорвался вперёд, засыпая вопросами — Вы вместе?! Это что, пара? Как прошла ночь? Они почти не слушали. Левин — спокойный, сдержанный. Ангелина — напряжённая, но завораживающе красивая. Макияж, платье, каблуки. Божественно. И при этом — хрупко. Левин улыбался уголком губ, и в этом было слишком много желания. На съёмочной площадке всё началось с неожиданного. Он снова включил вибратор. Едва ощутимая вибрация — но Ангелина ахнула и поспешно прикрыла рот. Щёки залились краской. Марат, один из ведущих, заметил её странность и, улыбаясь — Ангелина, как провели ночь? Максим молча добавил скорость. Её пальцы вжались в платье. Глаза распахнулись — взгляд с отчаянием упал на Левина. Она дрожала. Проклятый пульт в его руке делал своё дело — А... всё хорошо… Я… я спала дома… Голос предательски дрожал. Макс увеличил скорость. Сдержать стоны стало почти невозможно. Ангелина с трудом держалась на ногах, чувствуя, как волна за волной накрывает тело — А что с вами, Ангелин…? — Она вчера выпила Перебил Максим, глядя прямо в глаза ведущему — Мы напились, поцеловались. На этом всё. Она — ужасный человек. Я дал ей шанс, а она послала меня. Так что... Он снова повысил мощность. Уголки губ дёрнулись — он сдерживал улыбку — Иди нахуй, Гель. Ангелина выдохнула, как будто отпуская всё. Волна оргазма прошлась по телу — такая, что ноги подкосились. Он выключил вибратор, а она, наконец, смогла вдохнуть. И с яростью бросила — Да без проблем! Ты же, чёрт собачий, мог отказаться! И вообще — иди ты к черту! Марат стоял, ошарашенно глядя на них. Но конфликт лишь подогрел интерес. Он точно ещё не раз будет подкалывать их. Все это чувствовали. Съёмка закончилась. Ангелина с Левиным скрылись в их тайной кладовке. Как только дверь захлопнулась, она прижала его к стене, дыша тяжело — Левин, ты с ума сошёл?! Если бы нас спалили — ты вообще думаешь головой? Она говорила почти шёпотом, боясь, что их услышат. Но Максим только улыбался, прикоснувшись к её щеке — Ангел, мне плевать. Пусть знают. Сейчас мы едем к тебе, забираем вещи. Твоего парня больше нет. В твоей жизни его нет. Потому что твой парень — это я