Часть 8

Ангелина проснулась резко, как будто кто-то вырвал её из сна. Сердце колотилось в груди, дыхание было сбито. Ей приснилось что-то ужасное — сон об измене, странный, запутанный, будто сама судьба пыталась предупредить. Она села в постели, обняв себя за плечи, не в силах избавиться от ощущения, что случилось нечто плохое. Её охватила тревога, липкая, цепкая. Не раздумывая, она встала, наспех оделась и вышла на улицу. Утро было серым, пасмурным, словно отражало её внутреннее состояние. Завела машину и поехала к Максиму. Она не могла объяснить, почему, но чувствовала: ей нужно быть рядом. Срочно. У подъезда она вышла из машины, захлопнув дверь так резко, будто хотела выгнать из себя весь страх. Бежала по ступенькам, перескакивая через них, дрожащей рукой вставила ключ, тот самый, который Максим ей вручил на прогулке, со словами: «Ты моя, и у тебя всегда будет доступ ко мне» Замок щёлкнул. В квартире было тихо. Но тишина была неестественной, тяжёлой. Как перед бурей. Максим, лежавший в кровати, почувствовал движение. Повернув голову, он увидел рядом спящую Аню. Его глаза расширились. Осознание ударило как молния — Аня! Сука… Он вскочил, стал торопливо натягивать одежду, лихорадочно озираясь. Аня приподнялась на локтях, сонно моргая — Одевайся! Быстрее, чёрт возьми! Но было поздно. Ангелина стояла на пороге спальни, как статуя. Глаза округлились, дыхание сбилось. Вся сцена перед ней рассыпалась в осколки, бьющие её изнутри. Аня в постели. Максим нервно застёгивает джинсы. Запах предательства висел в воздухе — М… Макс… Ты… идиот… Еле выдохнула она, голос предательски дрожал. Слёзы выступили мгновенно. Она отступила назад, как будто ударили. Тело трясло, ладони сжались в кулаки. Она не чувствовала ног. Лишь желание сбежать. Уйти. Исчезнуть. Максим бросился за ней, накинув футболку на ходу — Ангел! Пожалуйста! Я был пьян! Я до чёртиков был пьян, я не соображал! Прости, молю тебя! Он схватил её за руку, сжал, прижимая к себе. Пытался удержать, удержать прошлое, их любовь, всё, что рушилось. Но она вырывалась, взгляд был стеклянным, отстранённым — Отвали! Отпусти мою руку! Её голос дрожал, в нем было отчаяние, отвращение, боль. Но он не отпускал. Наоборот, сжал сильнее. Запястье пронзила боль. Боль физическая, к той, что разрывала грудь. И тогда она ударила. Со всей силы. По щеке. По сердцу. По их прошлому. Максим отшатнулся, прижав руку к лицу, выдохнул от острого жжения. Ангелина выдернула руку, наскоро надела обувь, захлопнула за собой дверь. Спускалась по лестнице, почти сбегала, будто от пожара. В груди всё горело, хотелось кричать, рыдать, бить стены. Сев в машину, она обхватила себя руками, сгорбилась. Слёзы хлынули ручьями, затопили всё. Голову заливало болью и обидами. Мелькали счастливые кадры — его глаза, его смех, их вечерние разговоры… И это было невыносимо. Казалось, сердце разорвётся. Дыхание стало сбивчивым, грудная клетка будто сжалась. Паника. Она не могла вдохнуть. Лёгкие будто отказались работать. Руки тряслись, пальцы не слушались, её била крупная дрожь. Всё вокруг поплыло, как под водой. Мир был тусклым, глухим. «Спокойно. Дыши. Один вдох. Второй…» Сквозь слёзы, сквозь дрожь, она сделала глубокий вдох. Ещё один. Медленно. Мир постепенно возвращался. Смахнув слёзы, она включила зажигание и направилась в готический зал. Там нужно быть, чтобы не думать. Не вспоминать. Не видеть его глаза. Возле здания — фанаты. Вспышки камер. Кто-то тянется к ней, говорит что-то — Позже! Позже! Почти крикнула она, скрывая лицо, пробираясь внутрь. В гримёрке — Влад. С камерой. С ней. Он заметил всё с первого взгляда. Подбежал, обнял, выключил запись — Ангелина… Что случилось? Она взглянула на него, глаза были тусклыми, в них больше не было света — А ты где был вчера? Ты знаешь, что Макс сделал с Аней? Влад нахмурился — Я… Я ушёл после тебя. Меня домой вызвали. Что… Что он сделал? Ангелина села, вцепившись пальцами в край стола, еле слышно прошептала — Он… Он мне изменил Слова упали в тишину, как камни. Влад замер. Не веря. Он думал, всё будет по-другому. Надежда растворилась, как дым