Часть 9

Максим проводил Аню до двери. Как только за ней закрылась дверь и квартира опустела, он вернулся в спальню, сел на край кровати и прикрыл глаза. Слёзы едва не хлынули наружу — он не узнавал себя. Всё должно было быть иначе. Всё должно было быть хорошо. Но вечер, как в мутном сне, ускользал из памяти. Он помнил лишь начало прогулки… а дальше — провалы, обрывки, туман. Коньяк стучал от похмелья, в горле стоял ком. Плакать бессмысленно — слезами Ангелину не вернуть. Он знал: разговор всё равно неизбежен. После готического зала. Он быстро собрался: принял ледяной душ, чтобы прийти в себя, накинул свежую, аккуратную одежду и вышел из подъезда. Машина мягко тронулась с места — он направлялся на съёмку. Но у входа его поджидали фанаты, взволнованные и настойчивые — Что с Ангелиной?! — Она плакала! Максим, она рыдала! — Помоги ей! Сделай что-то! Максим молча кивал, будто слышал их через стекло, не останавливаясь, не глядя в глаза. Он шагнул внутрь здания, поднялся по лестнице в гримёрку — и сердце сжалось Ангелина сидела в углу, уткнувшись лицом в ладони. Влад стоял рядом, мягко гладя её по спине, что-то тихо шепча. Её плечи дрожали.Максим подошёл ближе, тяжело вздохнул — Гель... Нам нужно поговорить Но она не ответила. Даже не подняла глаз. Зато Влад развернулся и подошёл к нему. Хватка у него была крепкая: он схватил Макса за рубашку и, сжав зубы, оттащил его в сторону, чтобы никто не слышал — Левин, ты, блядь, дурак? Процедил он — Ты серьёзно хотел переспать с Аней? Максим опустил взгляд и тихо пробормотал — Я был пьян... — Пьян? Влад зло хмыкнул — От пары глотков коньяка? Не смеши. Я думал, ты надёжный. А ты — предатель Он толкнул Максима в бок, не сильно, но с болью — моральной. Максим сжал губы, сдерживая эмоции. Было стыдно. Горько. Обидно — Мы с Аней допили ещё бутылку… Влад, я не вру! Голос дрожал — Я не хотел ничего такого. Да, я идиот. Да, я тварь, которая не умеет держать себя в руках. Но это случилось. Я не искал этого — просто всё вышло из-под контроля... Влад покачал головой. Смотрел на него как на чужого. Как на человека, которого не знал — Ты не мужчина. Ты — алкоголик Бросил он с отвращением — Тебя кодировать надо, Левин. А не любить Он отвернулся, вернулся к Ангелине и обнял её, защищая от того, кто должен был быть её опорой. А Максим... он пнул коробку у стены, с грохотом опрокинув её, и, не найдя в себе сил остаться, скрылся в кладовке. Там, в полутьме, он осел на пол, закрыл лицо руками. Мир рушился. Он думал, думал… но ответа не находил