Глава 5.

Аида проснулась от звука. Не сразу поняла — что это? Сон ещё обволакивал сознание, но звон в дверь становился всё настойчивее, будто кто-то бился кулаками. Она приподнялась, села на постели, потёрла глаза, прислушалась. Тишина в квартире — глухая, как колодец. И снова: дззззззз-з-з-з… Сердце застучало. Она сползла с кровати, натянула толстовку поверх пижамы и пошла по коридору, всё время оборачиваясь через плечо. Её кожа покрывалась мурашками. Подошла к комнате Марата и, чуть приоткрыв дверь, заглянула. — Марат… — прошептала. — Марат, открой, а? Мне страшно… Но внутри было пусто. Постель не тронута. Она нахмурилась, толкнула дверь шире, прошла внутрь — нет ни его кофты. Пусто. Страх начал медленно расползаться по телу. Аида бросилась в коридор, скользя босыми ступнями по полу, и, прижавшись к двери, заглянула в глазок. На площадке — двое. Она сразу узнала. Валера. Турбо. И Зима. Они держали Марата под руки. Он был бледен, будто из ваты, голова чуть опущена. Одежда на нём перекошена, лицо разбито — губа распухла, из носа шла кровь. Аида сжала кулаки. Турбо, заметив движение за дверью, посмотрел прямо в глазок и тихо сказал: — Это мы. Открой. Аида открыла. Сердце стучало где-то в горле. — Что с ним? — выдохнула она, сразу отступая, давая им пройти внутрь. — После стрелки, — буркнул Зима. — Подставили нас. Разъезд пришли. Типа замириться хотели — а там засада. Ловко всё устроили. — Он сильно? — она обернулась на брата. Турбо и Зима уже усаживали его на диван. — Сознание не терял. Но получил. Мы еле вытащили. — Скорую не надо? — шёпотом. — Нельзя. — Турбо смотрел на неё мрачно, но спокойно. — Нельзя сейчас. Тут свои разборки. Он… за тебя полез. За нас всех. Слово держал. Аида стояла посреди комнаты и не знала, куда деть руки. На ней была только пижама и толстовка, волосы растрёпаны, но в глазах уже не было страха. Только ярость и тревога. — Я принесу воды. И полотенце. Аптечку. — Давай, — кивнул Турбо. Она пошла на кухню быстрыми шагами, собирая всё нужное. Сердце стучало — теперь уже не от страха. А от другого. Боль смешалась с уважением. К брату. К Турбо. Зима сидел на корточках у дивана, аккуратно промывая Марату рассечённую бровь. На полу лежала открытая аптечка, пахло спиртом и кровью. Турбо стоял у окна, смотрел во тьму, будто в ней было продолжение драки. — Что вообще произошло? — тихо спросила Аида, стоя сбоку, у стены. Зима не поднял головы, но ответил: — Разговор был назначен с новотатарскими. На рынке. Типа договориться. Кащей с Лютым. Но с новотатарскими вместе пришёл и этот… — он сплюнул на тряпку. — Разъезд. Эти как шакалы — ржут, шепчутся, а потом один чего-то ляпнул. Всё и полетело. — Разъезд специально поджёг, — сказал Турбо, не оборачиваясь. — Знал, что Кащей с Лютым не терпят шума. Их нельзя было вместе сажать — а разъезд ещё и маслом подлил. — Дом быта подогнали. Поддержали нас. Кто-то, видимо, заранее знал, что пахнет гарью. Менты подъехали быстро. Все разошлись. Только Марат… — Зима вздохнул. — На него трое сели. Пнул один в висок — и всё. Мы вытащили. Он не бросил никого. Марат зашевелился. Попробовал подняться, но Зима мягко прижал его к подушке. — Спокойно, брат. Ты дома. Всё норм. — Я не закончил, — хрипло сказал Марат, чуть разлепив губы. — Надо… найти этих с разъезда. Они подставили. В спину. — Потом, Марат, — сказал Турбо. — Ты и так чуть не отлетел. — Не могу просто так… — он закашлялся и сжал кулак. — Пусть они думают, что мы проглотим? Аида молчала, но взгляд не отводила от брата. Видела, как в нём кипит злость — живая, необузданная. И в Турбо — другое: сдержанное, ледяное спокойствие, за которым прятался огонь. — Они не думают, — наконец тихо сказал Турбо. — Они надеются. А мы покажем, что зря. Марат выдохнул, уронил голову на спинку дивана. Его ладонь слабо дернулась — будто хватал воздух. Аида сделала шаг ближе. — А если бы вы не успели? — спросила она. Никто не ответил. Но Турбо всё же повернулся и посмотрел на неё: — Успели бы. *** Мама вернулась домой уже днём, когда Марат, как обычно, слинял на улицу. Она расхаживала по дому и проверяла всё ли в порядке. — Аида, покажи руку, — вдруг резко сказала мама, нахмурившись. Её взгляд упал на пятна на ковре и засохшую кровь на краю дивана. — Сейчас же. Аида медленно протянула руку. Повязка была чистой, плотной, с больницы — всё как надо. — Ходила в больницу, всё нормально, но мне наложили швы, — быстро сказала она. Мама кивнула, но глаза её не ушли с ковра. — Это не твоя кровь? Аида замолчала. Мама обошла столик, медленно, как будто боялась, что правда сейчас выпрыгнет из-за угла. Присела, посмотрела ещё внимательнее. Потом выпрямилась. — Что с Маратом? Аида всё ещё молчала. Слова застряли где-то в горле. Она почувствовала, как грудь сдавило. Как будто снова увидела Марата, когда открыла ночью дверь — лицо в крови, глаза мутные. — Аида, я спрашиваю. Что с ним? — Он… — начала она и осеклась. Вдохнула глубже. — Он таким вернулся, — наконец тихо сказала Аида. Голос почти не слушался, и всё же в нём чувствовалась сдержанная дрожь. Мама выдохнула тяжело, с оханьем, будто воздух вышел из неё рывком. — Господи… А где он сейчас? Ты знаешь? Аида молча пожала плечами, потом всё-таки добавила: — Предполагаю. Мама подошла к ней ближе, посмотрела строго, но без злости. — Сходи. Позови его. Скажи, что я хочу с ним поговорить. Аида кивнула — спорить с мамой сейчас не хотелось, да и попадать под горячую руку тем более. Всё внутри у неё всё ещё сжималось от вида Марата. Хотелось просто, чтобы всё чуть-чуть утихло. На ней было светлое платье — легкое, почти летящее, с короткими рукавами и мягкой складкой на груди. Его передала тётя через маму, сказала, что «девочке к лицу будет». Мама ещё утром попросила примерить, и Аида не стала переодеваться. Платье было удобно, свободно. Только надела белые кроссовки — всё равно, куда она сейчас шла, каблуки были бы глупостью. Не Москва всё-таки. Осторожно прикрыв за собой дверь, она вышла из дома. Улица была уже прогрета солнцем, но ветер оставался прохладным. Аида шла быстро, будто чувствовала, как утекает время. Универсам был недалеко. Сбоку, почти незаметно, был вход в подвал — тяжёлая железная дверь с облупленной краской, рядом — закопчённое окно с решёткой. Там часто сидели, разговаривали, планировали… Всё, что происходило «по-настоящему», происходило не наверху, а здесь, под землёй. Аида толкнула дверь. Она была приоткрыта. Внутри пахло табаком, пылью и чем-то железным, как в гараже. Её глаза сразу стали привыкать к полумраку. Шагнув внутрь, она услышала знакомые голоса. Кто-то хохотал, кто-то спорил, кто-то звонил по стационарному телефону в углу. Она сделала пару шагов вперёд и замерла, вглядываясь. В одной из комнат, за чуть приоткрытой дверью, она увидела Валеру и Зиму — сидели за столом, разговаривали вполголоса. Вокруг них — ещё двое парней, постарше, широкоплечие, чужие. Марата среди них не было. Аида уже собиралась подойти, чтобы спросить, когда взгляд зацепился за ещё одно лицо — и сердце вздрогнуло. Никита. Он сидел чуть в стороне, в развалку, нога закинута на ногу, волосы взъерошены. Он почти не изменился: те же чёрные, чуть кудрявые волосы, дерзкий прищур, тёмные глаза, в которых пляшет бес. И тот же наглый, тёплый Никита, каким она помнила его в Москве. Он увидел её — и сразу расплылся в улыбке. — О, смотрите, кого занесло! — сказал он, уже вставая. Раскинул руки. Аида, не сдерживаясь, подлетела к нему и уткнулась в грудь. Он обнял её крепко, как всегда. Пахло табаком и знакомыми духами, которых, казалось, не было уже тысячу лет. Через пару секунд она отстранилась, улыбнулась, глядя снизу вверх. — Ты с ума сошёл? Что ты тут делаешь? На столе между тем стояла бутылка водки, от которой веяло терпким запахом. Аида тут же бросила на неё взгляд, и Никита, перехватив его, с виноватой ухмылкой сунул бутылку под стол. — Ты же обещал, — напомнила она, с укором. — Сказал, пить не будешь. — Ну не при пацанах же, Аид. И я обещал не пить в Москве, — спокойно поправил он, — а тут, между прочим, Казань. Да и вообще… ты бы лучше постыдилась, а? Кто у бабушки перед отъездом стащил малиновую настойку? Аида фыркнула, расхохоталась: — Не правда! Это бабушка сама предложила! — Ага, конечно, — хмыкнул Никита. Аида закатила глаза, всё ещё улыбаясь: — Ты чего тут забыл, а? — Родину вспомнил, — Никита кивнул. — Как и ты, значит. Вернулся. Пыль стряхнуть. Вон, с пацанами теперь. А ты чего здесь? — Мама Марата домой срочно зовёт. Где он? — Сейчас придёт, — отозвался Валера, впервые поднимая на неё взгляд. Он выглядел уставшим, но спокойным. — Он с Ералашем на районе остался, там своих парней растащить надо было. Пять минут — и тут. Аида кивнула, а Никита вдруг снова впился в неё взглядом: — Кстати, Валя мне все уши прожужжала, когда ты уехала. Вытрахала мозг так, что я чуть на вокзал не сбежал раньше времени. Ты с ней чё? — Она дура, — сухо сказала Аида. — Опять поругались? — Да она меня на парня своего променяла. А как расстались — так сразу обратно ко мне липнуть. Типа всё заново. А я не дура. Никита рассмеялся: — Ну ты даёшь. Кстати, тебя в «Рекорд» ждут, слышала? Валя уже всех подняла — говорит, как вернёшься, потащит тебя туда хоть за волосы. — Я в Казани новую жизнь начала, — гордо сказала Аида, отмахиваясь. — Даже в музыкалку хожу теперь. Никита прищурился: — Серьёзно? Музыкалка? А что, теперь вальс играть будешь в клубах? — Очень смешно, — буркнула она и скрестила руки. — Да ладно, — Никита протянул руку и чуть сжал её плечо. — Я рад тебя видеть, правда. И да… платье тебе идёт. Аида чуть покраснела и отвела взгляд. Входная дверь скрипнула — и в подвал шагнул Марат с Ералашем. Взъерошенный, с грязной футболкой, но целый. Он пробежался взглядом по комнате, остановился на Аиде. — Всё, уладил, — сказал, обводя пацанов коротким взглядом. Аида сделала шаг к нему: — Тебе домой надо. Срочно. Мама уже закипает. Марат цокнул языком и вздохнул. — Ну ёпт, вовремя как всегда, — буркнул он, оборачиваясь к пацанам: — Я быстро, пацаны. — Маму слушайся, боец, — хмыкнул Зима. Марат усмехнулся и хлопнул Ералаша по плечу. Тот коротко кивнул, наблюдая, как Аида берёт брата за локоть. — Пока, — сказала она, бросая быстрый взгляд на Никиту. — Давай, маленькая. Не пропадай, — ответил он с ленцой, поднимая два пальца к виску. — Заходи ещё. Аида чуть улыбнулась и махнула рукой. Через мгновение дверь за ними захлопнулась. Марат шёл рядом, тихо и размеренно. Он несколько раз бросал взгляды на Аиду, но молчал, пока не вышли на улицу. Только когда они прошли пару кварталов, он наконец заговорил. — Слушай, — начал он, не оборачиваясь, — а откуда ты вообще знакома с Кащеем? Аида немного растерялась, но быстро сориентировалась. — Кащей? — Она на секунду задумалась, потом усмехнулась. — Это не Кащей, это Никита. Марат приподнял бровь и остановился на секунду, взглянув на неё. — Никита? Аида кивнула, чувствуя, как на её лице проявляется лёгкое удивление от его реакции. — Да, это он. — Она замолчала, осознавая, что должна рассказать больше. — Он сын бабушкиной подруги. Мы с ним знакомы с моих двенадцати, он мне как брат. Проводил меня и бабушку по Москве, когда мы там жили. Он вообще… Ну, он так, для меня просто старший брат, всегда поддерживал. Марат продолжал смотреть на неё, явно в замешательстве, его взгляд становился всё более подозрительным. — Он не просто какой-то там парень с улицы… Он главный. Это не то, с чем стоит связываться, Аида. — Он сделал шаг назад, как будто пытаясь осознать всю информацию. — Ты что, не понимаешь? Он в два раза старше тебя, и он — тот, кто управляет всеми нами. Автор. Против него не попрешь. Аида почувствовала, как её сердце сжимается. Она понимала, что Марат переживает, но в глубине души ей не хотелось признавать, что он прав. — Я знаю, что он старше, — сказала она тихо, — он всегда был рядом, когда нам с бабушкой было тяжело. Марат закрыл глаза, как будто пытаясь собраться с мыслями. Он выдохнул и снова взглянул на неё. — Ты не понимаешь. Это опасно, Аида. Ты… Ты можешь попасть в такую историю, из которой не выберешься. И его интересы могут выйти далеко за пределы того, что ты себе представляешь. Тебя могут использовать, ты понимаешь? Аида не могла придумать, что ответить. Всё, что она могла — это просто стоять перед ним и пытаться понять, как ему объяснить, что Никита никогда не был для неё просто человеком с такой уж опасной репутацией. Он был другом, и он всегда старался защищать её и бабушку. Но она чувствовала, как её сердце начинает колотиться, когда она понимает, что Марат тоже прав. *** Валера сидел, откинувшись на спинку потрёпанного кресла, держа в руках бутыль с алкоголем — праздновали возвращение Кащея. Сквозь полуприкрытую дверь он видел, как Аида уходит с Маратом. Её светлое платье мелькнуло ещё на секунду — и исчезло за поворотом. Валера хмыкнул, поднял бровь и повернулся к Кащею, который как раз закуривал новую сигарету, глядя в стену, будто задумался о чём-то своём. — Она что, с тобой ходит? — спросил Турбо, не глядя, вроде бы даже лениво, но голос всё-таки был цепкий. Кащей ухмыльнулся, повернув к нему голову, и качнул ею в сторону. — Да ты чё, Турбо. Сдурел? Я в два раза старше её почти. Какая «ходит»… — Он усмехнулся, глядя на дым, — Хотя, конечно… хотелось бы. Турбо слегка напрягся, но промолчал. А Кащей уже отвернулся обратно к окну, затянулся, и на миг в его взгляде появилось что-то странное — будто светлая грусть. — Я ж помню её… — сказал он негромко, почти себе под нос. — В песочнице тут во дворе возилась, в бантиках. Под стол пешком ходила. Малявка. Он снова усмехнулся, но уже горько, и затушил сигарету в пепельнице, не докурив. — А теперь смотри — глаза как бриллианты, характер с порохом. Женщина. Взрослая. А мне-то всё кажется, что она с ведёрком бегает и «кашу» из грязи варит. Турбо посмотрел на него чуть исподлобья, но снова ничего не сказал. Он знал Кащея много лет. Тот мог при всех выглядеть железным, ехидным и бесстрашным, но вот сейчас в его голосе звучало что-то почти человеческое. Настоящее. И от этого почему-то становилось тревожно. *** Аида сидела за столом, покручивая вилку в тарелке. Пахло курицей с картошкой, мама щебетала что-то про цены на рынке, но у неё всё внимание было на Марата. Он только что вернулся с улицы и, хоть выглядел уставшим, уже успел перемолвиться с мамой — тихо, серьёзно, с тем особым тоном, от которого Аиде всегда становилось не по себе. Но вроде обошлось: мама успокоилась, не вспыхнула, только вздохнула, обняла его за плечи и попросила есть. Теперь все сидели за столом, как будто и не было ни ночной крови на полу, ни Зимы с пустыми глазами у двери, ни тревоги, которая всё ещё сидела внутри Аиды. — Вечером на дискотеку пойду, — сказал Марат, запивая ужин чаем. Он говорил почти небрежно, как бы между делом, но Аида сразу оживилась. — А можно я с тобой? — спросила она, поднимая на него глаза. Марат пожал плечами. — Можно. Может, ты и Айгуль тогда позовёшь? Аида хихикнула, спрятав улыбку за ладонью. — Позвоню ей, — кивнула она. — Она как раз вчера говорила, что хочет куда-то вырваться. Мама покосилась на них с лёгкой тревогой, но ничего не сказала. Аида откинулась на спинку стула, впервые за день почувствовав лёгкость. Дискотека казалась чем-то простым, нормальным, как будто всё можно вернуть обратно. Или хотя бы на вечер — сделать вид, что всё по-прежнему. Аида кивнула маме, когда та напомнила про музыкалку: — Не забуду, в одиннадцать, знаю. Тарелка звонко опустилась в раковину. Аида вытерла руки о полотенце и вышла в коридор — взяла телефон, набрала номер Айгуль. — Алло, пойдёшь на дискотеку вечером? — тихо спросила она, глядя, не идёт ли мама. — Подожди, повиси, — ответила Айгуль, на фоне послышались какие-то шаги и голоса. Через полминуты она вернулась: — Пойду. Давай ко мне заходи, вместе соберёмся. — Сейчас соберу всё и приду, — улыбнулась Аида. Она повесила трубку и вернулась в кухню, где мама уже вытирала руки и собиралась в спальню прилечь. — Я к Айгуль, — сказала Аида невинно. — Хорошо, только не задерживайтесь, — отозвалась мама и скрылась за дверью. Как только та ушла, Аида тут же вернулась в гостиную. Тихо, будто по воровски, открыла дверцу серванта. Пальцы уверенно потянулись к бутылке, которую она давно заприметила — Frangelico, итальянский ореховый ликёр в тёмно-янтарной стеклянной бутылке, украшенной золотистой верёвкой. Он всегда стоял рядом с коллекционными коньяками и чем-то совсем дорогим, в хрустальных графинах. Мама берегла эти бутылки для «гостей из Москвы» и «больших поводов». Но Аиде казалось, что танцы под хиты Modern Talking — и есть большой повод. Она быстро положила бутылку в сумку. Туда же отправилось платье — обтягивающее, с открытыми плечами, чёрное с серебристыми нитями, которое Аида берегла «на особый случай», — и белые лакированные каблуки. В косметичку она кинула тени, тушь, помаду, расчёску и баночку с гелем для волос. Накинув легкую кофту, она тихо выскользнула из дома — пока мама не передумала. Вечерняя Казань уже начинала светиться фонарями, и в воздухе было что-то сладкое, летнее. Айгуль открыла дверь. За её спиной в квартире стояла тишина, только где-то в дальней комнате играло радио. — Заходи, — широко улыбнулась она. — Никого нет, мамка с папой на дачу уехали. Только я одна. Чай будешь? Аида усмехнулась и приподняла свою сумку: — А я кое-что получше принесла. Айгуль прищурилась: — Что это? Аида прошла в кухню и вытащила из сумки бутылку Frangelico. В золотом свете лампы ликёр блеснул как жидкий янтарь. — Ты что, сдурела? — ахнула Айгуль, хотя в голосе звучал скорее смех, чем упрёк. — Это ж не компот! — Так на дискотеку интереснее ходить, — хихикнула Аида, доставая из шкафа две хрустальные рюмки. — Ну, давай, только по чуть-чуть. Айгуль закусила губу, помолчала, потом всё-таки подалась вперёд и сдалась: — Ладно. Только я раньше никогда не пила. Аида рассмеялась, села за стол и разлила по рюмкам: — У нас всё под контролем. Мы девочки приличные. Просто… с перчинкой. Они чокнулись, и сладкий, густой вкус орехов с лёгкой ноткой ванили согрел изнутри. Айгуль сморщилась: — Уф. Горит. Но вкусно. Аида кивнула: — Вот именно. А теперь — собираемся. Они сидели в маленькой кухоньке, заставленной эмалированными кастрюлями и стеклянными банками с вареньем, в запахе чая с чабрецом и сладкого ликёра, будто в отдельном мире, где не было стрельбы, не было подвалов, только девичий смех и шелест тканей. Айгуль принесла из комнаты старую коробку из-под обуви, где лежала её «косметика» — советские флакончики с надписями «Розовая вода», тушь в коробочке с маленькой щёточкой, выцветшие губные помады, обломанный карандаш для бровей. Аида вздохнула театрально: — Сокровищница! Айгуль хихикнула, но с достоинством сказала: — Ты не смейся. Этим меня на отчётный концерт собирали. Самая нарядная была, между прочим. — О! Кстати, про концерт, — подняла голову Аида, заплетая себе мальвинку. — Ты ж говорила, что завтра играешь? — Ага. Вечером. — Айгуль покосилась на Аиду и добавила чуть неуверенно: — Придёшь? Аида кивнула, не раздумывая. — Конечно приду. Я же обещала. И пусть хоть дождь, хоть землетрясение — я буду. Айгуль улыбнулась широко и тепло. — Спасибо. А ещё, скоро в музыкалке вечер будет. Ну, знаешь, этот, где ученики играют, а потом танцуют. В зале, где люстра хрустальная висит. Учительница твоя говорила, что ты тоже будешь. Аида рассмеялась: — Уже подбивала меня. Они перешли в комнату, где у Айгуль на стуле лежало платье — сиреневое, простое, но свежее, только что отглаженное. Аида помогала подруге завязать широкую ленту из шёлка, которую Айгуль хотела вплести в волосы, как её мама делала раньше, когда они были маленькие. — Давай, сядь. Сейчас я тебе так закручу, будешь как со сцены сошла, — сказала Аида, расправляя ленту, и ловко вплетала её в густые русые волосы, туго, но мягко, оставляя по бокам тонкие прядки. Айгуль сидела тихо, почти не дыша, как тогда, в детстве, когда мама заплетала её на праздник. На стене тихо тикали старые часы, в комнате пахло духами Аиды — ванильными, и за окном гудел город, но он был как будто где-то очень далеко. Когда лента оказалась в волосах, как положено — туго, аккуратно, с ровными складками — Аида отошла чуть в сторону, полюбоваться. Айгуль в зеркале покраснела, но не отвела глаз. — Красавица, — сказала Аида, вытирая пальцы о подол платья. — У кого-то сегодня сердце дрогнет. Айгуль скривилась, но с улыбкой: — Только не говори, что это будет твой брат. Аида прыснула со смеху и села рядом на край кровати, поджав ноги. — Ну, он старается, по крайней мере. Прям видно — косится, подходит, когда ты рядом… Цветы бы принёс — и вообще комедия была бы. Айгуль вздохнула, поправляя плечо платья. — Я уже поняла. Он вечно так шутит, типа не в попад, а потом краснеет, как пацан в четвёртом классе. — Это он и есть, — фыркнула Аида. — Марат всегда думает, что если пошутит дико, то никто не догадается, что у него внутри всё наизнанку. Ну такой он. Айгуль усмехнулась, потупившись. — Он хороший. Только, знаешь… он как будто слишком с головой в это всё — в улицу, в пацанов. Слово скажешь не так — сразу жёсткий, как нож. Аида молча кивнула. — Он просто боится показать, что мягкий. А на самом деле — добрый. Если кого-то любит — до конца. Только редко кому это видно. — Думаешь, я ему нравлюсь? — спросила Айгуль тихо, не глядя. — Думаю, да. Только не дави. Он сам подползёт, если надо будет, — улыбнулась Аида. — А если не подползёт — пусть катится. Ты и без него сияешь. Они обе улыбнулись, и комната снова наполнилась лёгким светом и девичьим ожиданием — вечера, танцев, и чего-то ещё, что бывает только в летом, когда кажется, что вся жизнь впереди. Вскоре дверь с хрустом захлопнулась за их спинами, и Аида с Айгуль вышли на лестничную клетку. Пахло подъездом — краской, старым деревом, каким-то вареньем с чужого балкона. Ликёр в сумке тихо побрякивал, каблуки в пакете били в такт шагам. Айгуль держалась уверенно — у неё было особое выражение лица, когда она выходила на улицу нарядной: будто сразу становилась старше, строже, опаснее. — Ты только не бей сразу, — хихикнула Аида, — вдруг нормальные. — Сейчас узнаем, — отрезала Айгуль. У подъезда стояли двое. Оба в синих спортивках, волосы подстрижены под одну машинку, цепи на шее блестели даже в тусклом свете фонаря. Один из них — худой и высокий, второй — коренастый, с глазами навыкате. — О, куколки, на выход? — прищурился высокий. — Давайте с нами, доведём, как положено. — На дискач, что ли? — хрюкнул второй. — Мы как раз туда. Айгуль не тормозила ни секунды: — Нам не по пути. Шли бы вы лесом. — О, какие грозные, — фальшиво удивился худой, приближаясь. — Ты-то чего? Шпагу забыла? Аида нервно повела плечом, но не успела ничего сказать — взгляд её скользнул по улице, и она вдруг заметила знакомую фигуру. Ералаш. Рыжий, с фирменной улыбкой, в светлой ветровке, он неспешно шёл по тротуару, шагая в сторону магазинов. — Ералаш! — крикнула Аида и помахала. Он заметил, махнул в ответ и быстро подошёл. Парни притихли, переглянулись. Ералаш глянул на них, всё так же улыбаясь — по-доброму, но с каким-то стальным холодом в глазах. — Чё, пацаны, — сказал он спокойно. — Девчонки-то свои. Отвалите, а? — Да мы просто… — начал один. — Просто — идите, — мягко перебил Ералаш. — Пока всё просто. Пару секунд ещё повисло напряжение, но потом парни отступили, развернулись и пошли прочь, матерясь себе под нос. — Спасибо, — выдохнула Айгуль. — Да за что, — усмехнулся Ералаш. — Вы и сами бы справились, я просто для красоты. И они пошли втроём, мимо кустов, мимо лавочек с бабками, уже пустых, к светящемуся вдали ДК, где уже гремела музыка и ждали танцы. Внутри ДК грохотало так, что пол вибрировал. Несмотря на подготовленные каблуки, Аида решила остаться в белых кроссовках. Свет от вращающегося шара резал глаза, разноцветные лучи прыгали по стенам и лицам. Воздух был густым от парфюма, сигарет и дешёвого дезодоранта. Толпа уже танцевала — кто в кругу, кто по углам, кто просто стоял и кивал в ритм. Ералаш с ходу протиснулся вперёд, повернулся к девочкам: — Пошлите в наш круг, там все свои. Универсам почти в полном составе. Но Аида уже заметила в другом углу зала небольшой круг из девчонок — там было веселее, звучал не просто бит, девчонки хлопали в ладоши, танцевали поочерёдно. Свет бил прямо в их лица, и от этого казалось, что у них блестят глаза и серьги. — Айгуль, — тронула её за руку Аида, — давай туда, к девчонкам? Айгуль посмотрела и сразу кивнула: — Вон, вон, вон. Это же мои одноклассницы! Зульфия и Ляйсан. — Ну и отлично, — улыбнулась Аида. — Тогда давайте, — усмехнулся Ералаш, — но если что — я вон там. У колонны. Он махнул рукой и нырнул обратно в толпу, а девочки двинулись к танцующему кругу, в котором пестрели ленты, шёлковые рубашки, цветные платки и смех, такой звонкий, что заглушал даже музыку. Айгуль подхватила Аиду за руку и уверенно вела сквозь круг, пока не оказались прямо напротив двух девушек — стройных, аккуратных, в аккуратно выглаженных нарядных платьях. Одна — с толстой косой, перевитой малиновой лентой, вторая — с высоко убранными волосами и серёжками в форме звёздочек. — Зуля, Леся, — сказала Айгуль с мягкой улыбкой, — это моя подруга, Аида. Мы вместе в музыкалке учимся. — Очень приятно, — Аида улыбнулась и чуть склонила голову. Зульфия прищурилась, руки на бёдрах, и с усмешкой протянула: — Не знала, Айгуль, что тебя папа на такие мероприятия отпускает. — А он и не знает, — парировала Айгуль, скрестив руки. — А ты думала, я только со скрипкой в углу сижу? Ляйсан рассмеялась и сразу же шагнула ближе: — Да ладно вам! Аида, правда, очень приятно. Откуда ты вообще? Раньше тебя тут не видела. — Я только летом вернулась. Из Москвы, — пояснила Аида. — У меня тут семья. Вот и решила остаться. — А! Из Москвы! — протянула ещё одна девочка, поднимая брови. — Понятно теперь, откуда у тебя такой акцент и кроссовки модные. — Это ж надо, — добавила другая, — какое платье модное! — А я — Арина, — представилась одна, — это Машка, вот Маринка. Девочки по очереди кивали и улыбались. Атмосфера сразу потеплела, как будто Аиду приняли в маленький хоровод: свой среди своих. Музыка гремела, кто-то хлопал в ладоши, кто-то подбадривал танцующих. Воздух в зале был густой от духов, табака и молодого жара. — А ты где живёшь, Аида? — вдруг поинтересовалась Марина, чуть наклоняя голову и стреляя глазами. — В квартале за музыкалкой, в девятиэтажке, — спокойно ответила Аида. — О, у вас там, наверное, новостройка? Классно, — промурлыкала та же Маринка, делая шаг поближе. — А в какой школе ты? — Да я летом только вернулась, — сказала Аида. — Пока нигде не учусь, с Айгуль вместе в музыкалку ходим. А брат у меня тут тоже где-то. — А кто у тебя брат? — оживилась Арина. — Марат, — небрежно бросила Аида, поправляя лямку на плече. Тут сразу несколько девочек переглянулись и заохали. — Это который в параллельном, с белыми кроссами, да? — сказала Машка. — Он ещё с Универсамом, — добавила Арина с видом знатока. — Да-да, мы его видели, — захихикала Маринка. — Он такой… ух! Айгуль с Зульфией переглянулись, приподняв брови, но ничего не сказали. Музыка сменилась — начался бодрый диско-номер с тяжёлым ритмом и заводной мелодией. Девочки сбились в кружок, и первая пошла Зульфия — широкие бедра, упругие колени, грациозные движения руками, словно пружина. Её подхватила Лейсан, шаги точные, резкие, будто она на сцене. Аида смеялась, хлопала в такт, пока её самой не потянули в центр. Она вошла в круг, закрутилась, ловко двигая плечами и бёдрами под музыку. Айгуль вскоре присоединилась, весело вскидывая руки вверх. У неё на волосах поблёскивала лента в причёске, и она словно сияла под светом ламп. Кружок девочек был как отдельный мир — без мальчиков, без косых взглядов, без подначек. Только смех, танцы, запах лета и отголоски беззаботной юности. — А вы слышали, Зуля говорила, что Лейсан теперь с тем, из «Хади-Такташ»? — с заговорщицким прищуром прошептала Маринка, перегнувшись через Зульфию. — Да ну! — Лейсан хлопнула её по плечу. — Бред это. Я что, похожа на совсем поехавшую? — А как он на неё смотрел на ярмарке? — подхватила Арина. — Это потому что я ему медовый чак-чак подарила! — засмеялась Лейсан, — он аж растаял! Девочки сбились плотной стайкой у колонны, чуть поодаль от танцпола, прячась от глаз и шуток парней. Кто-то уже разулся, поставив туфельки рядом, кто-то поправлял шпильку в волосах. Аида смеялась вместе с ними, поддакивая и подслушивая. Атмосфера была теплая, почти по-девичьи домашняя, как будто все они не в шумном ДК, а на кухне у кого-то в субботу вечером, где пахнет пирогами и маминой помадой. — А правда, что у этой Даши, ну, из 10 «В», отец в тюрьме сидит? — спросила Маша, чуть тише, склоняясь к Айгуль. — Ой, девочки, скажите ей, — Арина фыркнула. — Мы её в информбюро отправим, — хихикнула Зульфия, — будешь нам новости передавать! Аида усмехнулась и вытащила из сумки пластиковую бутылку от лимонада. В ней тихо плескалась янтарная жидкость — ликёр, тот самый, из маминого серванта, обманчиво сладкий и крепкий. — О, а это что? — Лейсан с любопытством кивнула. — Да лимонад. «Ситро», — с серьёзным видом сказала Аида, сделала глоток и передала Айгуль. Айгуль закатила глаза, но тоже пригубила, быстро. Глоток обжёг, но она ничего не сказала. Лишь фыркнула: — Ты сумасшедшая. — Зато весело, — ответила Аида и хитро улыбнулась. — А почему он так пахнет… как у моего дяди в гараже? — подозрительно прищурилась Арина, втянув воздух. — Это потому что у тебя дядя чудной! — хмыкнула Маринка. Аида рассмеялась и протянула бутылку Арине: — Ну проверь сама, может, я правда чудная. — Ой, ну только глоточек… — неуверенно сказала та, и взяла бутылку. Девочки захихикали, переглядываясь. И вечер закрутился, как пластинка на старом проигрывателе — с потрескиваниями, с неожиданными нотами и танцами под песни, слова которых все знали наизусть. — Ну конечно, в Москве, небось, каждый вечер лимонад с ликёром пьют, — с ехидной усмешкой бросила Зульфия, прищурившись. Быстро у девчонок настроение поменялось. — Приехала тут, моду показывает. — Ага, сразу видно — московская. Сумка — как у Жанны Фриске, платье — прямо с витрины, — добавила другая девочка, Машка, с фальшивой улыбкой. — Ты бы помолчала, — вдруг резко сказала Айгуль, сжав губы. — Аида тебе что, плохого сделала? — Да никто ничего не говорит, просто… — начала Зульфия, но Айгуль не дала договорить: — Просто завидуешь, вот и всё. — Девочки, да ладно вам, — попыталась вставить Аида, — чего вы… нормально же болтали. Но в груди неприятно кольнуло. Словно кто-то резко сорвал со стены старую афишу и под ней оказался не рисунок, а царапающий кирпич. Всё вроде бы было в шутку, но не в ту точку. Зульфия демонстративно отвернулась, пошла к колонке, будто что-то там её заинтересовало. Аида постояла, глядя ей вслед, потом опустила глаза и тихо вздохнула. — Всё нормально, — сказала она. — Правда. Не надо ссориться. — Ты не обращай внимания, — сказала Айгуль, — у неё язык как напильник. В этот момент рядом оказалась Арина. Она быстро подмигнула, взяла Аиду под руку и сказала: — Не слушай их. Я с первого взгляда поняла, что ты классная. У тебя шарм. Такие сразу в глаза бросаются. Пойдём, потанцуем, пусть лопнут. И Аида, хоть и улыбнулась, внутри чувствовала: чужая она тут. И пусть это не было враждой — скорее, тонкой, колкой невидимкой, которую пока ещё никто не снял. Аида почувствовала, как напряжение исчезает, когда Арина, весело подмигнув, потянула её на танцпол. Музыка усиливалась, гремели биты, и девочка почувствовала, как её тело постепенно поддаётся ритму, всё меньше думая о словах Зульфии. Арина ловко маневрировала среди танцующих, будто они с Аидой были уже старинными подругами, давно делившимися не только секретами, но и жизнями. Айгуль немного отстала, но Аида не заметила этого сразу, так как Арина с её энергией просто захватила. — Вот так, — говорила Арина, смеясь, — здесь главное не бояться, иначе все взгляды будут на тебе. Будешь тянуть — все заметят. А так — расслабься, кайфуй! Аида, следуя её совету, оторвалась от забот, отвлеклась от сплетен и с головой ушла в музыку. В ритме каждый взгляд, каждый шаг казался уверенным. Она крутилась, её волосы развивались, а по телу пульсировал электрический заряд. Даже Айгуль, спустя некоторое время, отошла от своей «серьёзности» и присоединилась к девочкам, смеясь и подкрикивая друг другу, и так они кружились в танце, постепенно забывая обо всём. Стены ДК расступались для веселья, и как-то не замечали даже чуждых взглядов. Но вот в какой-то момент Аида заметила, что Арина замедлилась, а её взгляд слегка потускнел. Она взглянула в сторону, следуя за взглядом подруги, и заметила высокого, уверенно шагающего к ним парня с вальяжной осанкой. Это был тот, кого они знали — брат Зульфии. Его зовут Артур, и он был одним из лидеров группировки «Разъезд», их старший и, конечно, не самый приветливый человек. В его глазах было что-то такое, что заставляло почувствовать, как пространство вокруг сразу становится напряжённым. — Эй, девчонки, — голос Артура был низким, с подчёркнутой ухмылкой. — Что, танцуете? Вижу, всем весело. Он остановился чуть дальше от девочек, скрестив руки на груди и прищурившись. Айгуль сразу напряглась, чувствуя, что этот разговор мог бы быть неудобным. Аида заметила, как меняется атмосфера. Арина не растерялась, но в её голосе было что-то более сдержанное, чем раньше. — Всё нормально, — спокойно сказала она. — Просто мы тут развлекаемся. — Да, я смотрю, развлекаются, — заметил Артур, его взгляд с лёгким интересом окинул Аиду. — А ты что, новенькая? А я тут всех знаю. Аида, ощущая давление от его взгляда, немного сжалась, но всё-таки подняла голову. — Да. А ты, похоже, всегда здесь, — улыбнулась она, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. Артур усмехнулся. — Ну да, у нас тут своя тусовка. Вроде как ты уже поняла, кто есть кто. Погоди, ты ведь не… — он резко замолк, прищурив глаза, как будто что-то высчитывал, а потом бросил взгляд на Аиду. — Адидас твой брат? Айгуль ответила чуть резче, чем Аида ожидала. — Да, ее брат. — Интересно, — сказал Артур с ухмылкой. — Тогда всё понятно. Он не стал продолжать, но его слова висели в воздухе, и Аида почувствовала, как её тело напряглось. Артур же повернулся и, посмеиваясь, пошёл дальше, его шаги громко звучали по клубу, пока его фигура не исчезла в толпе. Айгуль только кивнула и вернулась к танцу, но её взгляд остался напряжённым. Аида, не совсем понимая, что произошло, тоже вновь переключилась на музыку, хотя ощущение того, что её присутствие тут не совсем приветствуется, не отпускало. Девочки продолжали развлекаться, танцуя, смеясь и подпрыгивая под громкую музыку, будто мир вокруг исчезал. Аида уже привыкла к атмосфере, но её взгляд часто скользил по толпе, а в какой-то момент она заметила, как Арина, танцуя, всё чаще и чаще поглядывает на Вахита — Зиму. Он стоял в сторонке, был не таким заметным, как остальные, но его взгляд был направлен на Арину с каким-то особенным интересом. Аида не смогла не подшутить. — Ну ты что, Арина, тебе что, Вахит так нравится? — с хитрым видом поддразнила она, втыкая пальцем в сторону парня. Арина моментально повернулась, её лицо покраснело, но она постаралась не показать смущения. — Не смеши меня! — ответила Арина, хмыкнув. — Просто я чувствую его взгляд. А вот ты, между прочим, тоже не совсем без внимания осталась! Аида рассмеялась, а Айгуль подбоченилась, с улыбкой добавив: — Ой, да ладно, девочки, вам только за парнями и следить! Но Аида, не удержавшись, снова подсказала: — Подожди, подожди, Арина, я ещё тебе кое-что расскажу… Вахит ведь тоже на тебя глаз положил. Так что не отнекивайся! Как бы ни старалась Арина скрыть свою нервозность, её подбородок всё же дрогнул. Они начали шутить и смеяться, не замечая, как время пролетает. Вскоре они достали бутылку, спрятанную в сумке, и Аида снова предложила всем напиток, ставший для них уже почти символом этой ночи. Она передала его Айгуль, а та, не раздумывая, выпила, вытирая губы. — Ну что, давай ещё? — подмигнула Аида. В этот момент, как по заказу, к ним подошёл Марат. Он казался немного обеспокоенным, как будто искал кого-то в толпе, но, увидев девочек, он сразу же направился к ним. Увидев бутылку в руках Аиды, он не мог не заметить, как девочки весело покачиваются в ритме музыки, и решил присоединиться. — А, это что у вас там? — спросил он, улыбаясь, и выхватил бутылку из рук Аиды, думая, что это лимонад. Он выпил несколько глотков, и лишь тогда его лицо стало слегка удивлённым, когда он почувствовал вкус, совсем не похожий на обычный лимонад. — А ну-ка, что это за напиток? — спросил Марат, делая паузу, а потом, чуть прищурив глаза, посмотрел на Аиду. — Это че, ликёр?! Аида не смогла сдержать смех, её лицо расплылось в широкую улыбку, и она засмеялась так громко, что несколько людей обернулись в их сторону. — Точно, это не лимонад, — сказала Аида, пытаясь подогнать свою интонацию под комедийный эффект. — Сильно не пей, а то что-то будет! Марат ещё пару секунд стоял с бутылкой в руках, оглядываясь вокруг, а потом с усмешкой сказал: — Всё, это изымается. Я тебя понял. Больше не повторится. Он с серьёзным видом забрал бутылку и пошёл в сторону, оставив Аиду в лёгком удивлении, с обиженно поджатыми губами, но с весёлым выражением лица. Марат успел заметить её взгляд и ещё раз, улыбаясь, оглянулся. — Не обижайся, — сказал он. — Ликёр в твоем возрасте — это слишком серьёзно. — Мы вообще то ровесники! Аида, ещё несколько секунд смотря ему вслед, поджала губы, но не смогла сдержать улыбку. «Ну ладно, — подумала она, — хоть в следующий раз не обидится, когда я тоже изыму у него». — Эх, не дали мне в этот раз весело выпить, — подмигнула она Айгуль, смеясь. Айгуль покачала головой. — Ну, если Вахит тебе нравится, — сказала Аида, подталкивая Арину локтем, алкоголь брал свое, — так иди к нему. Чего терять? Арина округлила глаза, будто Аида предложила ей прыгнуть с парашютом. — Ты с ума сошла? Я не такая смелая. — А чего бояться-то? — фыркнула Аида, поправляя ленту в волосах. — Он ж не кусается. Арина, щурясь с полуулыбкой, передразнила её: — Не бойся, не бойся… Сама подойди к кому-нибудь. Чё ж нет? Аида театрально оглянулась, пожала плечами: — Мне некого. — Тогда иди попроси у диджея медляк, раз тебе некого, — с усмешкой подкинула Арина. — Вот ещё… — Аида сделала паузу, вздохнула. — Хотя… а чё терять? С этими словами она решительно поправила сумочку на плече и заскользила по залу, лавируя между танцующими. Поднимаясь на низкую сцену, почти у самых колонок, заметила, как из толпы появляется Ералаш. Он явно шёл к ней, озабоченный, немного взволнованный. — Аида! — окликнул он. — Я быстро! — крикнула она на ходу, даже не сбавляя темпа. — Щас-щас! Проскользнув мимо него с лукавой улыбкой, она подошла к диджею — худому парню в джинсовке и с короткой стрижкой. Он стоял у вертушки, сосредоточенный, но, заметив Аиду, сразу расслабился, приосанился, глянул с интересом. — Привет… — она заговорила чуть мягче обычного, наклонившись ближе к столу. — А можно медляк поставить? Ну хоть один… Парень усмехнулся, будто таких просьб у него ещё не было, но взгляда от Аиды не отвёл. — Ради такой красавицы — можно. Есть что-то на примете? — Да хоть «Руки вверх», — подмигнула она. — Что душа велит. Он кивнул, начал копаться в кассетах. — Ставлю. А дальше что хочешь? Аида, уже поворачиваясь, задержалась на мгновение, кокетливо оглянувшись через плечо. — «Мираж» поставь. «Музыка нас связала». Только громче. Диджей рассмеялся и кивнул. Аида бросила ему благодарную улыбку и пошла обратно в зал, чувствуя, как музыка затихает, готовясь смениться мягкими аккордами. Как только Аида сошла со сцены, к ней почти бегом подскочил Марат. Он был взъерошен, будто всю дорогу пробирался сквозь бурю, хотя вокруг царило веселье. — Слушай, — начал он полушёпотом, — как думаешь, стоит Айгуль позвать на медляк? Аида рассмеялась, скрестила руки на груди. — Можешь попробовать… Только, если честно, она, скорее всего, тебя отошьёт. Марат заметно потускнел, губы скривились. — Ну, спасибо за поддержку, сестра, — буркнул он и, скосив взгляд, добавил: — А ты чё так улыбалась этому диджею, а? — Меня попросили попросить, — невинно ответила Аида, приподнимая брови. — Вон, кивай вон туда. Она мотнула головой в сторону круга, где как раз в этот момент Вахит подошёл к Арине, чуть наклонился, и та с неожиданной для себя уверенностью кивнула, беря его за руку. Мягкая мелодия уже вливалась в зал, завораживая. Аида хихикнула, глаза её искрились игрой. И тут, будто по зову, взгляд её сам по себе метнулся в сторону Валеры. Он танцевал с какой-то девочкой, совсем ей незнакомой — с хвостом, в платье с оборками. Аида прикусила губу, не сразу оторвала взгляд, что-то внутри у неё дрогнуло. — Эй, — рядом появился Ералаш, — Аида, мне надо… Но договорить он не успел — Марат резко шагнул вперёд, встал между ним и сестрой, как стена. — Только попробуй пригласить мою сестру на танец! — прошипел он. Аида прыснула от смеха, оттолкнула Марата в бок. — С кем мне тогда танцевать, если ты всех распугаешь? Марат смерил её взглядом и выдал с усмешкой: — Тебе ещё повезло, что сейчас тут только один брат. Представь, если бы тут Вова был. — Ужас какой, — наигранно простонала Аида и всплеснула руками. — Тогда бы мне вообще на табуретке пришлось стоять, наблюдая за чужим весельем. Они оба рассмеялись. Музыка в зале нарастала — медленная, тягучая, будто кто-то налил мёда в колонки. Всё вокруг стало мягче, темнее, ярче от цветных ламп. И всё только начиналось. Марат, наконец, нехотя отходит — куда-то к колонне, к своим. Аида ещё секунду смотрит ему вслед, как бы проверяя, не вернётся ли сейчас снова с нравоучениями. Но нет — ушёл. — Ну так чё, — снова подходит Ералаш, держа руки в карманах. — Танец или братская опека победила? Аида чуть склоняет голову, улыбаясь с лёгкой насмешкой. — Победил алкоголь, — сказала она и протянула ему руку. — Пойдём. На танцполе стало чуть темнее, только цветные лучи из прожекторов плавно скользили по лицам и плечам. Аида положила руки ему на плечи, Ералаш — ей на талию. Он был чуть напряжённый в начале, видно было, что старается выглядеть небрежно, но внутри что-то трепетало. — От тебя вкусно пахнет, — сказал он, наклоняясь чуть ближе, но не слишком. Аида усмехнулась, подалась вперёд и шепнула ему в ухо: — Это я ореховый ликёр из серванта утащила. Ералаш хрипло рассмеялся, качнулся, будто от неожиданности. — Серьёзно?.. Обалдеть… — он качал головой, но видно было — доволен. Они покачивались в такт медляку, и Аида, скользнув взглядом через его плечо, вдруг почувствовала чьи-то глаза. Обернулась мимолётно — и поймала взгляд Марата. Он стоял, будто случайно, но смотрел точно на них. Лицо было непроницаемым, руки в карманах, и только напряжённая линия плеч выдавала его. А потом — Валера. Он стоял чуть поодаль, девочка, с которой он танцевал, как будто что-то ему говорила, но он смотрел через танцующих, прямо на Аиду. И ей стало чуть не по себе. Но совсем чуть — как лёгкое дуновение. А потом музыка усилилась, и она снова улыбнулась Ералашу, будто ничего не было. Аида, всё ещё смеясь после медляка, идёт к колонне, где стоит Айгуль — та скрестив руки, наблюдает за залом с тем самым прищуром, как будто собирает мнения глазами. Аида подбегает к ней, тронув за локоть: — Чё стоим? Марат не пригласил? — Неа, — хмыкает Айгуль. — Он куда-то смылся после твоего медляка. А у тебя, смотрю, праздник. — Праздник живота, — подмигнула Аида, поправляя волосы. Но в следующий момент что-то меняется в воздухе — к ним быстрым шагом подходит высокий парень в куртке и резко хватает Аиду за запястье. — Ты чё там моей сестре наговорила, а? — голос у него резкий, с хрипотцой. Это Артур — брат Зульфии. — Ты чё творишь? — Аида резко дёргает руку, но он тут же хватает её за другую. — Отпусти! — Айгуль кидается к нему и со всей силы пинает по колену. Артур отскакивает, но всё ещё скалится: — Я не с тобой базарю, малолетка! Аида отшатнулась назад, лицо вспыхнуло от злости и удивления, но вдруг к ним подступает Валера — как из воздуха, будто появился из тени. Он идёт быстро, целеустремлённо, взгляд холодный. — Что тут происходит? — голос спокойный, но такой, что в висках звенит. Артур оборачивается и будто бы теряет уверенность на секунду, но держится. — Да это… мелкая слишком умная, болтает там, чего не надо. — Руки убери, — говорит Валера медленно. — Или тебе помочь? Между ними — тишина. Музыка будто гремит вдалеке, а в этой точке зала воздух застыл. Толпа будто почувствовала запах чего-то большого — с каждой секундой вокруг них начинали скапливаться люди, сначала любопытные, потом — знакомые. К первым подошли Вахит с Ариной, та, тревожно поглядывая на Аиду, шепнула: — Всё нормально? Аида кивнула, но взгляд её был прикован к Артуру и Валере, которые стояли друг напротив друга, как два поезда на одном пути. — Ты поосторожнее, брат, — сказал Валера, чуть склонив голову, но глаза его оставались жёсткими. — Это не твои подъезды, чтоб на баб орать. Артур фыркнул, но голос уже не был таким уверенным: — Она базарит лишнего. Про сестру мою. Я не позволю. — А ты не позволяй, — отрезал Валера. — Только без рук. Здесь тебе не двор. Айгуль стояла чуть позади Аиды, держа её за руку, как бы неосознанно — будто хотела сказать: «я рядом». Аида молчала, в груди всё сжалось, но лицо оставалось спокойным. Она чувствовала, как на неё смотрят. К ним подошёл кто-то ещё — один из «Разъезда», бритый, с надвинутой на лоб шапкой, чуть приподнял подбородок Артуру: — Всё в порядке? Или проблемки? Артур нервно дернул плечом. — Не лезь. И как по цепной реакции — тут же к ним вплотную подошли Универсамовские: Король с каменным лицом, Мишган — всё ещё жуя жвачку, и Рыба, косой, с длинным взглядом. — А чё тут за собрание? — лениво спросил Мишган, оглядывая всех. — Танцы уже закончились? — Валера, — сказал Король, глядя на него, — чё за движ? Валера даже не повернулся: — Пацан руки распускает. Я объясняю, как себя вести. Толпа загудела. Кто-то сзади уже включил внутреннего комментатора, начали перешёптываться: «Что, драка?», «А кто за кого?», «Это та девчонка — сестра Марата?» А Аида стояла в центре, будто на сцене, и чувствовала — ещё секунда, и ситуация или взорвётся, или распадётся сама. А Марата всё не было. И в этот самый момент, когда напряжение повисло в воздухе, словно натянутая струна, и у толпы уже чесались пальцы подогреть пламя, в дверях появился Марат. Он вошёл, огляделся — и почти сразу уловил, что что-то не так. Люди стояли слишком плотно, слишком молча, и в самом центре, как на ладони, — Аида, Валера, Артур. Айгуль сбоку, рядом Арина, Вахит с нахмуренным лбом. Марат подошёл быстро, но спокойно. Его лицо было сосредоточенным, в голосе — сталь: — Что тут за цирк? — А ты где шлялся? — бросила Аида с иронией, но в глазах у неё мелькнуло облегчение. Марат посмотрел на Артура. — Ты чё, к сестре моей руками тянешься? Артур на секунду замялся, но в толпе его поддержка казалась всё меньше. Он фыркнул, будто хотел что-то сказать, но Валера уже отступил чуть в сторону, сложив руки на груди — мол, теперь это семейное. — Базаришь много, — сказал Артур, — я просто хотел поговорить. — Поговорил, — отрезал Марат. — Теперь валишь отсюда. Быстро. Артур ещё секунду стоял, глядя на Марата, потом — бросил взгляд на Валеру, на Короля, на лица в толпе. И понял — не вытащит. Не здесь. Не сейчас. Он сплюнул в сторону и, раздвинув плечами подростков, ушёл прочь. Шумно выдохнула Айгуль. Кто-то в толпе прыснул от облегчения, Мишган усмехнулся: — Ну вот. А я думал, кино будет. — Всё нормально, — сказала Аида, пытаясь вернуть лёгкость. Толпа начала распадаться. Король и Рыба отошли, Валера задержался на секунду дольше, глянул на Аиду — и пошёл прочь. Марат повернулся к сестре: — Ты как? — Как и всегда, — ответила Аида, поднимая подбородок. — Всё окей. Но рука у неё чуть дрожала. И только Айгуль, стоявшая рядом, видела, как она незаметно вцепилась пальцами в край своей юбки.