Глава 4.

Утро выдалось серым, вязким, будто ночь не закончилась, а просто сменила маску. Аида медленно открыла глаза. Сначала она не поняла, где находится — потолок был другой, не её. Потом вспомнила: ночью ей стало совсем страшно. В комнате было тихо, но не по-доброму. Тишина давила, дышала в затылок, пугала. И она, босая, с одеялом на плечах, прокралась в комнату Марата. Марат не спал. Он ничего не сказал, просто сдвинулся ближе к стенке, уступив ей место. Теперь она лежала на его кровати. Простынь пахла немного затхло, шкаф был приоткрыт, и из щели торчал армейский рюкзак, которого никто не трогал с тех пор, как Вова уехал. Аида села и посмотрела на свою руку. Повязка сбилась за ночь, и бинт немного промок. Она осторожно размотала его и увидела порез — неглубокий, но обидный. Нечестный. Грязный. От мужиков, имени которых она даже не знала. Только одно. Аист. Слёзы снова подступили, но Аида их сдержала. Впервые за долгое время ей не хотелось плакать — хотелось понять. Зачем? За что? Кто такие эти утырки и почему они говорили про Вову и Кащея, будто это ключи от сейфа? С улицы донёсся звук — скрип открывшегося подъезда. Где-то в квартире хлопнула дверь — может, мама пошла в ванную. Аида зябко поёжилась и поднялась с кровати. На душе было муторно, но не как вчера. Теперь было другое — как будто внутри всё застыло и смотрело наружу холодными глазами. Телефон на тумбочке в коридоре коротко завибрировал, заставив Аиду вздрогнуть. — Алло? — Аида, привет, это Айгуль, — голос был тихий, будто Айгуль только проснулась. — Слушай, ты как там? Я вчера хотела зайти, но что-то не получилось. Предложение в силе? Чаю попить, поболтать? Аида на секунду замялась, машинально прикрывая рану рукой. Потом выдохнула: — В силе. Заходи, конечно. Только чуть позже, хорошо? Я соберусь. — Договорились, — мягко сказала Айгуль. — Я тогда часиков в двенадцать? — Подходит. Аида сбросила вызов и несколько секунд просто стояла, глядя в окно. Там кто-то вешал бельё на балконе, над подъездом лениво курил мужчина в майке. Обычное утро. Как будто ничего не было. Она резко развернулась, пошла в ванную. Умылась ледяной водой, долго стояла перед зеркалом, пытаясь стереть с лица следы бессонной ночи. Потом открыла шкаф — выбрала голубую кофточку с кружевом и белую юбку, лёгкую, летнюю. Чуть подвела глаза, распустила волосы. Захотелось снова быть красивой. Не запуганной, не забившейся в угол — собой. Аидой. На кухне хлопнула дверь холодильника. Это был Марат. Он наливал себе чай и делал бутерброд, бросил взгляд в сторону коридора, откуда шла Аида. — Куда собралась? — спросил, будто невзначай. — Айгуль зайдёт, — спокойно ответила она, проходя мимо. Марат кивнул, его глаза блеснули. Сел за стол. Его взгляд скользнул по её руке — повязка была свежая, аккуратная. Он не сказал ни слова, но на всякий случай остался дома. Пока Аида пыталась вернуться в нормальность, он — контролировал. Чтобы ничего больше не повторилось. В дверь позвонили ровно в двенадцать. Аида метнулась в коридор, поправляя на ходу прядь волос. Щёлкнула щеколда, и на пороге появилась Айгуль — в платье в мелкий цветочек, с неторопливой улыбкой и пакетом в руках. — Я тут пряников взяла… В чай самое то, — сказала она и вошла, поводя глазами по обстановке. — Проходи. Марат, мой брат, дома, но он у себя, — отозвалась Аида, прикрывая за подругой дверь. Из комнаты, где обитал Марат, доносился глухой треск джойстика — он играл в «Ну, погоди!» на портативной приставке, валяясь в старом спортивном костюме «Адидас». Возле его ноги стояла банка «Фанты», купленной где-то по блату. На стене висел выцветший плакат с Боярским в плаще, над шкафом — коробка с кассетами. Аида повела Айгуль на кухню. Тёплый свет, запах чая и старого дерева. На подоконнике — банка с засахаренным вареньем, рядом — подрезанные розы в гранёном стакане. — Садись. Сейчас налью, — Аида хлопнула чайником, достала из серванта хрустальные блюдца, аккуратно разложила пряники. — Как ты? — мягко спросила Айгуль, устроившись на табуретке. Аида пожала плечами. — Нормально вроде. Ночь была… беспокойная. Она не уточнила. И Айгуль не стала спрашивать — только посмотрела внимательней, задержав взгляд на повязке. — А ты? — спросила Аида, сменив тему. — В музыкалке как? — Да всё по-старому, — вздохнула Айгуль. — Дирижёрша орёт, как обычно. Но скоро концерт, может, получится улизнуть после. Обе рассмеялись. На какое-то время всё снова стало почти обычным. Почти. Но тень тревоги всё ещё сидела в углу кухни — между старым чайником и свёрнутой газетой на батарее. — Ну ты же прям как столичная, — сказала Айгуль, откусив пряник. — Всё у тебя с иголочки, и коса, и кофточка, и ногти как у телеведущих. У нас в классе никто так не выглядит. Аида засмеялась, но чуть смущённо. — В Москве все такие. Там не выпендриваешься — затопчут. Я там привыкла быть как надо. А здесь, кажется, все смотрят, как будто из кино вылезла. — Из красивого кино, — поправила Айгуль. — Не слушай никого. Ты не вылезла — ты вернулась. И теперь тут будешь за нас всех, как модная революция. Обе снова рассмеялись. Чай быстро закончился, и Аида налила ещё. — А ты всегда такая весёлая? — вдруг спросила она, чуть тише. — Неа, — честно ответила Айгуль. — Просто если не смеяться, то чего тогда делать? Плакать? Оно и так вокруг… не очень. А если я буду хмуриться, дома скажут — характер испортился. А у меня, между прочим, он и так не сахар. — И у меня, — сказала Аида, — тоже не сахар. Она вдруг почувствовала, что Айгуль говорит не просто так — как будто поняла. Как будто почувствовала, что Аида живёт не только с косами, румянами и чаем. А с чем-то гораздо большим. Глухим, тяжёлым. — Хочешь, как-нибудь вместе сходим куда-нибудь? — шепнула Айгуль, вдруг заговорщицки. — Сходим в кино или в парк? А то всё музыкалка, да дома сидеть. — Хочу, — сказала Аида. — Очень. Айгуль улыбнулась. — Всё. Подруга ты мне теперь. Закрепили. Аида вдруг почувствовала, как у неё потеплело внутри. Это было по-настоящему. — А это с корицей? — Айгуль кивнула на печенье в вазочке, которую поставила Аида. — Ага. Мамино любимое. Она всегда говорит, что корица полезна для крови. Хотя мне просто вкусно, — Аида пожала плечами и снова отпила чай. — Ну, кровь у тебя, наверное, теперь как у царевны, — усмехнулась Айгуль. Обе рассмеялись, тепло, будто давно знакомы. И вдруг — хлопнула дверь в коридоре, глухо зарычал диван в зале, и на кухню ввалился Марат. В майке, с растрепанными волосами, босиком и с таким видом, будто он сейчас на другой планете. Он машинально кивнул девочкам, открыл холодильник и достал бутылку молока. Даже не оглядываясь, прислонился к стенке и стал пить прямо из горла. — Э-э, у нас вообще-то гости, — съязвила Аида, приподняв бровь. Марат застыл. Медленно опустил бутылку. Повернулся. Увидел Айгуль. — Оу… Ты, значит, Айгуль, — сказал он, мгновенно сменив амёбное выражение лица на обаяние с включённым светом. — Наслышан. Я Марат. Старший брат. Очень приятно. Айгуль молча кивнула. Немного натянуто. Вежливо — но без энтузиазма. — Вообще-то не старший. Мы двойняшки, — поправила Аида, но Марат не обратил на неё внимания. — Хочешь чаю? Или кофе могу сварить. Как в Москве. По-фирменному, — подмигнул он и, опёршись о дверной косяк, изобразил небрежную расслабленность. Аида фыркнула и прикрыла рот рукой, чтобы не заржать. Айгуль чуть прищурилась. — Спасибо, я с пряниками. — Пряники — это хорошо. Но кофе — это искусство. Надо уметь правильно варить. Не каждому дано, — продолжал Марат, совершенно игнорируя отсутствие интереса. — Не каждому и пить из горла красиво дано, — тихо вставила Аида, не выдержав. Айгуль всё же хихикнула. Марат посмотрел на сестру, как бы мстительно, но улыбнулся. — Ну и ладно. Девочки, продолжайте. Только если что — я в зале, умираю от скуки. Можете звать спасать разговор. Я, между прочим, харизматичный. — Ага, очень, — бросила Аида, когда он уже выходил. — Прикольный брат, вроде норм, — пожала плечами Айгуль. — Просто выпендривается. — Это ещё он притворился приличным, — хихикнула Аида. — Ну да, у вас тут весело, — улыбнулась Айгуль, доедая пряник. — Я у вас посижу ещё, если не выгоните. — Конечно, сиди, — сказала Аида. — Тут после Москвы вообще тоска была. А с тобой — прям как-то сразу легче. — А ты мне нравишься, — призналась Айгуль. — Такая… настоящая. Прямая. Не как эти девчонки в школе. Они снова засмеялись, как будто знали друг друга не один день, а всю жизнь. Уже обсуждали музыку, моду, учёбу, кто с кем встречается, кто как красится и где можно достать классные журналы. Болтали легко, без пауз и напряжения. Из соседней комнаты вдруг послышался голос Марата: — Эй, девчонки, пойдёте играть? У меня «Танчики» есть, и «Мортал Комбат». У вас будет шанс проиграть чемпиону Казани. — Боже, какой идиот, — закатила глаза Аида. — Ну пойдём, ты хоть раз приставку держала? — Видела у двоюродного брата. Один раз играла, — засмеялась Айгуль. — Давай попробуем. Они зашли в комнату. Марат уже сидел на полу, приставка была подключена к старому «Рубину», джойстики лежали рядом. Он выглядел расслабленным, в спортивках — по-мальчишески домашним, почти милым. — Ну чё, кто со мной в команду? — спросил он с ухмылкой. — Мы вдвоём против тебя, — сразу сказала Аида. — Айгуль, бери джойстик. Сейчас натянем этого чемпиона. — Дерзко, — хмыкнул Марат и протянул Айгуль второй джойстик. — Так держи… вот тут кнопка, тут прыжок, тут стрелять… Он специально наклонился ближе, почти касаясь плеча Айгуль. Говорил чуть тише, чем надо было, и с какой-то мягкостью, непривычной для него. Аида заметила это и прикусила губу, стараясь не захихикать. Он делал вид, что весь в игре, но уголком глаза косился на Айгуль, явно ловя её реакцию. Айгуль чуть покраснела, но виду не подала. — Всё, давайте! — скомандовала Аида. — Сейчас мы тебя уделаем. — Ну-ну, — усмехнулся Марат, садясь между ними. — Только потом не плачьте. Игра пошла. На экране бегали пиксельные человечки, гремели выстрелы, визжали танки. Марат азартно комментировал каждый ход, подначивал, хвастался. Айгуль — сосредоточенная, с чуть нахмуренными бровями, вела своего бойца как будто это экзамен, а не игрушка. — Ну-ка, не жми туда, — подсказал Марат, снова наклоняясь к ней. — Надо вот так — вот! — Я разберусь, — спокойно отозвалась Айгуль, не глядя на него. Аида едва удержалась от смеха. Заметив, как брат буквально тенью повис над гостьей, она ткнула его локтем в бок: — Ты нам мешаешь, чемпион. Сядь на место. — Я вообще-то обучаю, — фыркнул он, но отодвинулся. Айгуль не улыбнулась, не покраснела — просто продолжила играть. Марат украдкой на неё посмотрел, как будто ждал хоть какой-то реакции. Но та осталась прежней — спокойной и холодной. — Всё с вами ясно, — буркнул он и взял свой джойстик. — Сейчас я вам покажу, кто тут бог «Морталки». — Только без театра, — усмехнулась Аида. — Нам нужен экшен, не понты. Девочки переглянулись, и Аида подмигнула Айгуль — в этот вечер между ними уже родилось нечто настоящее, своё. И даже Марат, пытающийся блистать на фоне — был просто шумом в кадре. Звонок в дверь разрезал шум игры и смеха. — О, это мои, — вскинулся Марат, бросая джойстик. — Я пацанов позвал, пока мамка в городе у тёти. Не переживайте, они норм. Он метнулся к двери и распахнул её. В прихожую один за другим начали заходить парни. Первым — Зима, он же Вахит: высокий, с прищуром, будто всё видел и всех просчитал. Следом — Турбо, Валера: в модной футболке, с лёгкой ухмылкой, будто у него в кармане — не ключи, а динамит. За ними — Сутулый, вечно насупленный, но спокойный, как танк. Ералаш — весельчак с вечно растрёпанными рыжими волосами. Король — в своей фирменной кожанке (даже летом!) и с сигаретой за ухом. Мишган — громкий, плечистый, сразу поздоровался с Аидой, как со своей. А потом — те, кого она не знала: Самбо — светлый, с оттопыренными ушами и открытым лицом, словно всё в жизни — прикол. Рыба — тоже блондин, но молчаливый, с мягким, почти детским взглядом. Дино — низкий и крепкий, с широкой улыбкой и дерзостью в каждом движении. И, наконец, Али — худой, тёмноглазый, с колючим выражением лица и острыми скулами. От него веяло холодом. — Девочки, вы бы… в комнату, а? — обернулся Марат, — Тут места не хватит. Аида тут же сжалась, губы поджались, и она уже собиралась огрызнуться — но вдруг: — Не обязательно, — вмешался Турбо, глядя прямо на неё. — Если не хотят — пусть остаются. Свои ж. Он подошёл к Айгуль и протянул руку: — Валера. — Айгуль, — спокойно ответила она, пожимая руку. Остальные тоже стали представляться — кто с улыбкой, кто с подколами, кто просто кивком. Аида стояла между ними, как хозяйка бала, улыбаясь по-настоящему, искренне. Аида слегка наклонилась к Айгуль и шепнула ей на ухо: — Хочешь, уйдем? На кухню или ко мне. Или остаёмся? Айгуль мельком оглядела парней, на секунду задумалась и кивнула: — Останемся. Чего уж. — Вот и правильно, — довольно пробормотала Аида и громко спросила: — А у нас что кроме «танчиков» есть? — «Черепашки-ниндзя», «Супер Марио», «Мортал Комбат»… — начал перечислять Марат, садясь на пол перед приставкой и вытаскивая коробку с картриджами. — Можешь выбирать, царица. — Марио хочу! — отозвалась Аида и плюхнулась обратно на диван, поджав ноги. Айгуль кивнула и устроилась рядом, ближе к краю, немного напряжённая, но с интересом наблюдала за происходящим. Парни расселись кто куда: Мишган вальяжно занял кресло, закинув одну ногу на подлокотник, Вахит со Сутулым устроились на полу у стены, переговариваясь вполголоса. Дино завис у подоконника, курил в окно, Али молча встал у двери, словно охранник. Ералаш же, сияя, как лампочка, сел прямо на пол перед девочками и принялся кривляться: — Так, дамы, если шо — я тут самый красивый и умный. Если приставка сгорит — я вас спасу. Если в окно залетит голубь — я его приручу. — Если ты не заткнёшься — мы тебя выкинем в окно, — лениво отозвался Мишган. — Только после голубя, — хмыкнула Аида и рассмеялась. — У тебя чё, всё норм с рукой? — спросил вдруг Валера, обращаясь к ней. Аида моргнула. Только сейчас вспомнила. Боль, кровь, страх — всё это было словно в другом мире. Не здесь, не сейчас. — А, да… норм. Вообще не думаю про это, — махнула рукой, как будто отгоняла муху. — Правильно, — кивнул Вахит. — Мы тут, если что. Айгуль чуть улыбнулась. Она явно нервничала, но сидела уже спокойнее, потягивая чай и смеясь над очередной выходкой Ералашa, который теперь изображал то Турбо, то Зиму с характерными походками и фразами. — Аида, он смешной, да? — прошептала Айгуль. — Ага. И добрый, — хихикнула Аида. Турбо стоял, облокотившись на стену, чуть в стороне, и наблюдал. За девочками, за Маратом, за всем. Когда Аида поймала его взгляд, он подмигнул. Быстро, почти незаметно. Она отвела глаза — но губы предательски дрогнули в улыбке. — Давайте в бутылочку поиграем? — Неожиданно воскликнул Ералаш, озаряя помещение своей улыбкой. — Ну тут выбор не велик, Ералаш, — Аида склонила голову и хитро улыбнулась. — Всего две девушки, да и то откажутся. — А чё сразу откажутся? — фыркнул он. — Мы же не на поцелуи играть будем. — А на что ещё с бутылочкой играют? — прищурилась Аида, отпивая чай. — На задания, например! — оживился Ералаш. — Типа: «станцуй», «спой», «расскажи секрет»… Не страшно же? — Хм, не знаю таких, — пожала плечами Аида. — Ну значит сейчас познакомишься, — подмигнул ей Ералаш. — Айгуль, ты с нами? Айгуль глянула на Аиду, которая легонько кивнула. — Ну, если без поцелуев, то да. — Ну всё, пацаны, крутим! — Ералаш уже вертел бутылку из-под лимонада на ковре, вокруг начали подсаживаться. Турбо сел рядом с Аидой, опёршись локтем о колено. Король устроился на подоконнике, Дино и Самбо упали на подушки. Марат, хоть и пытался держать лицо, покосился на Айгуль, когда она села ближе к кругу. — Кто первый? — спросил Сутулый. — Давайте Аида, она у нас главная — хозяйка ведь, — весело сказал Ералаш. Аида хмыкнула: — Ну давайте, если что — только не просите танцевать «Лебединое озеро». Смех прошёлся по комнате, напряжение немного ослабло. Бутылка крутанулась, начав игру, в которой смех, фразы и взгляды быстро начали спутываться в особую магию подросткового вечера, где за фразами «спой куплет из «Ласкового мая» легко прятались затаённые чувства, обиды и новые искры. — Ага, глянь, глянь, — тихо толкнул Валеру в бок Мишган, склонившись поближе. — Прям из глаз искры летят. На Аиду глядишь как на кассету «Сектора Газа». Запретная, но очень надо. Валера лениво откинулся назад, не отводя взгляда от бутылки, что снова крутилась в центре круга. — Отвали, — буркнул он. — Ты слишком много читаешь между строчек. — А ты — слишком мало прячешь, — хмыкнул Мишган, отпивая из банки «Буратино». Тем временем Дино — коренастый, в майке с выгоревшей эмблемой и с вечно дерзкой улыбкой — поочерёдно поглядывал на всех, пока не обратился к Айгуль. — А тебе, Айгуль, задание, если что — спеть, например. У тебя голос наверняка как у Аллегровой. Или ты у нас больше по «Комбинации»? Айгуль покраснела, смущённо опустив глаза, но улыбнулась: — Я… вообще-то не очень пою… — Зато улыбаешься красиво, — подмигнул Дино. — Это уже полдела. — Э, слышь, не заигрывай, — отозвался Сутулый с полу-шутливой строгостью. — Тут не свиданка, а культурно-развлекательная программа. — Да я просто похвалил, чё вы начинаете, — пожал плечами Дино, но всё ещё с тем же весёлым огоньком смотрел на Айгуль, будто угадывая, как глубоко можно нырнуть в её застенчивость. Аида, сидя рядом, скосила взгляд на подругу — та смущённо дёргала рукав, но не отказывалась. Значит, не против. Марат зло сверкал глазами. Валера перевёл взгляд с Айгуль на Аиду, задержался на её лице чуть дольше. Аида притворилась, что не замечает, но внутри кольнуло. Всё стало каким-то странно живым. Весёлым — но с напряжением. Будто всё это могло в любую секунду вспыхнуть. Аида покрутила бутылку и горлышко указало на Марата, тот хищно прищурился. — Сыграй на пианино что-нибудь. Аида закатила глаза и фыркнула: — Вот ещё, задание должно быть стыдном или весёлом. А пианино — это вообще-то искусство. Не подходит. — Так сыграй как будто стыдно, — парировал Марат, хитро прищурившись. — Типа неловко, но красиво. — Типа как ты живёшь, — поддела его Аида, но уже вставала с подушки. Ребята засмеялись, кто-то хлопнул в ладоши. Али наклонился к Ералашу и тихо сказал: — Сейчас, прикинь, «Новый герой» вживую, прямо в зале. — Надо будет магнитофон поднести, записать, — прошептал Ералаш, расплываясь в улыбке. Аида села за старенькое пианино, провела пальцами по клавишам. Они были немного расстроены, некоторые жёлтые от времени, но она давно знала, какие работают лучше. Села поудобнее. Сделала вид, что это просто дурацкий фант, но внутри что-то дрожало — не от волнения, а от того, как внимательно на неё смотрели. Марат уселся обратно, но было видно: он гордится. Пусть издевается, но знает, что Аида умеет играть. Она всегда умела. — Ну, держитесь, — бросила Аида и начала играть «Новый герой». Без слов, только музыка — с каким-то упрямым теплом, с той самой дворовой тоской, которую понимали даже те, кто родился спустя. Комната будто замерла на мгновение. Только звуки пианино — неровные, но трогательные, заполнили воздух. Кто-то присвистнул. Кто-то шепнул «нифига себе». Айгуль смотрела, будто не веря, что вот эта Аида, дерзкая, свободная, может быть такой мягкой. Когда она закончила, было на секунду тихо. Потом — аплодисменты, смешки, кто-то свистнул. — Вот теперь да, фант засчитан, — сказал Валера, чуть хрипло. Аида, довольная вниманием, села обратно на подушку и хихикнула: — Ну чё, теперь ты, Турбо, крути. Только смотри, если на меня опять выпадет, сделаешь стриптиз под «Комбинацию». — Под «Бухгалтера»? — подхватил Дино, заржал. Ребята расхохотались. Но не все. Али, до этого молча сидевший у окна, резко обернулся. Его тёмные глаза сузились. — Ты чё, совсем страх потеряла? — бросил он в сторону Аиды. — Не на панели, чтоб так рот раскрывать. Смех моментально стих. Айгуль напряглась и чуть подалась вперёд. Вахит медленно поднял голову, глядя на Али. Марат выпрямился. Но первым заговорил Турбо. Он не повысил голос. Просто повернулся к Али — спокойно, почти лениво. — А ты кто такой, чтоб тут девчонке рот затыкать? Пауза. И тишина, будто воздух сгустился. — Гость, так себя и веди, — добавил Турбо. В голосе — сталь, в глазах — ничего. Ни ярости, ни угрозы. Только ясное: «Не лезь». Аида впервые посмотрела на него так внимательно — не как на пацана из банды, а как на кого-то, кто может держать удар. И — закрыть собой. Али фыркнул, откинулся назад. — Да что она… — буркнул, но уже без огня. Турбо снова перевёл взгляд на Аиду и едва заметно кивнул. Мол, всё нормально. Аида чуть кивнула в ответ — коротко, почти незаметно. Она поняла. Комната молчала ещё пару секунд, а потом Ералаш, как всегда, спас ситуацию: — Ну всё, драматургия закончилась, давайте крутить бутылку, пока нас тут не прибили за шум. Ребята задвигались, напряжение медленно рассеивалось, но след от него остался — тонкий, острый, важный. Игру в бутылочку свернули, когда кто-то предложил «музыку погромче» и «нормальную движуху». Но шум и смех немного вымотали — и Аида с Айгуль, переглянувшись, снова вернулись к приставке. Тот же старенький телевизор, тот же гудящий картридж, те же споры, кто первый — но теперь уже совсем другое ощущение. Ближе. Свободнее. Айгуль нажимала кнопки с сосредоточенным лицом, а Аида объясняла, как «ловить бонус» и почему не стоит сразу бежать на босса. Позади кто-то снова ржал, кто-то спорил, а кто-то просто сидел, впитавшись в диван, как в песок. Из кухни доносились голоса. Марат с кем-то из старших обсуждали что-то серьёзное — глухо, обрывками. — …если метка на них, значит, пойдут первыми… — …двое уже отошли, но Сивый всё ещё в теме, надо проверить… Аида, не оборачиваясь, напряглась. Внутри что-то кольнуло. «Метка». Они снова о чём-то своём. Опасном. Она знала, что это не просто игра. — Слушай, — рядом присел Рыба. Он говорил тихо, почти не глядя в глаза. — У меня сестру недавно увезли. Зацепили не тех. Он замолчал. — Маленькая была. Совсем. А мы не доглядели. Аида перевела взгляд на него. Рыба всё ещё не смотрел в её сторону, и от этого слова становились только тяжелее. Она сглотнула. — Просто берегись. Иногда не важно, в чём ты виноват. Достаточно, что рядом. Секунду спустя рядом с ними раздался голос Дино: — Айгуль, у тебя глаза как у моей двоюродной сестры. Он ляпнул это беззлобно, в своей привычной, дурашливой манере, но воздух будто сгустился. — Она… погибла, — добавил он после паузы. Айгуль опустила глаза. Аида чуть сдвинулась ближе, бросила быстрый взгляд на подругу. Из кухни вышел Турбо, его взгляд был спокойным, но напряжённым, как всегда, когда он что-то замышлял. Он остановился у дивана, где сидели девочки. — Аида, — сказал он, подходя и слегка наклоняя голову, — можно мне тоже поиграть? Айгуль, которая как раз скидывала джойстик, протянула его в сторону Турбо. — Конечно, бери. Она же тебя победит, — подмигнула Айгуль, как будто это было очевидным. Аида захихикала, но сразу же стала серьёзной. Она уставилась на экран и решительно сказала: — Ты готов к поражению, Валера? Турбо усмехнулся и устроился рядом, его фигура, как всегда, доминировала в пространстве, но сейчас он был сосредоточен на игре. Он взял джойстик, и экран наполнился яркими цветами сражений. Начали играть в Mortal Kombat. — Если ты не выиграешь, — сказал Турбо, — я буду считать, что ты меня недооценивала. Аида скривила губы в улыбке, нажала несколько кнопок, и её персонаж нанес первый удар. — Поживём, увидим, — ответила она, абсолютно уверенная в своём победном настрое. Айгуль сидела немного в стороне, наблюдая, как их руки двигаются быстро, а на экране происходит жестокая битва. Девочки смеялись, шутили, но всё равно казалось, что их внимание было полностью поглощено игрой. Турбо играл с нарастающим азартом, но Аида явно не собиралась сдаваться. Каждое его поражение вызывало её яростный смех, а каждый его выигрыш — сдержанную ухмылку. — Ты только смотри, — предупреждала она его, пока он опять проигрывал. — Всё это будет твоим кошмаром. Каждый раунд был не просто борьбой персонажей на экране, а маленьким сражением двух характеров. Аида и Турбо забыли про всё остальное: кто-то снаружи, разговоры, напоминания о реальности. Сейчас была только эта игра, эта мгновенная победа и, возможно, не менее важная — не менее личная — победа над собой. Вечер продолжался, и чем больше они смеялись, тем меньше было места для всего остального. Турбо чуть придвинулся ближе, его локти почти касались её руки. Аида заметила это, но быстро решила, что это просто чтобы было удобнее играть. Она не стала обращать внимания и продолжила жестко жать кнопки на джойстике, поглощённая игрой. Пока экран пульсировал яркими огнями, кто-то из парней — Дино или Мишган — навис над диваном, вставая прямо у них сзади. — Ну что, Турбо, не стыдно? Девчонку обыгрывать так? — засмеялся он, глядя на экран. Турбо отплёвывался, не теряя концентрации. — Если бы она не была такой хорошей, я бы её не обыгрывал. А сейчас она меня не так просто побеждает, — усмехнулся он, кидая взгляд на Аиду. Аида почувствовала, как что-то в её груди ёкнуло, но она не дала виду. Молча выждала паузу, а потом резко нажала на несколько кнопок. — Ах вот как! Тогда держись, Турбо! — ответила она с вызовом, делая быстрый финт, который поверг его персонажа на экран в яростный финишный удар. Все, кто стоял рядом, засмеялись. Кто-то хлопал, кто-то свистел, а кто-то негромко комментировал её победу. — Ты что, обнаглела, Аида? — прокомментировал кто-то ещё, кажется, Самбо. — Турбо даже с таким настроем — это не просто так! Но Аида только усмехнулась, победоносно поднимая джойстик. — Победитель всегда побеждает, ребята, — с ухмылкой сказала она, глядя прямо в глаза Турбо. В её голосе звучало что-то даже вызывающее, но она не сдавалась. Турбо рассмеялся, но что-то в его взгляде подсказывало, что он решил это как-то по-своему воспринять. — Ты просто подстрекаешь меня, Аида. В следующий раз я тебе не дам шанса. Он откинулся назад, но продолжал следить за её движениями, почти как бы анализируя, что она будет делать дальше. В воздухе повисла какая-то странная энергетика, как будто после игры ещё предстояло нечто более интересное. Вскоре Айгуль встаёт, бросает взгляд на часы. — Мне пора, — мягко говорит она, поправляя рукав свитера. — Я тебя провожу, — сразу встаёт Марат, уже натягивая куртку. — Темно уже, не дело одной идти. — Всё хорошо? — спрашивает Аида вполголоса, перехватив взгляд подруги. Айгуль чуть улыбается и кивает: — Да, правда. Всё хорошо. Спасибо тебе. Они прощаются, и дверь за ними закрывается. Аида остаётся одна — в квартире, полном пацанов. — Ну, шо, включаем? — раздаётся голос Зимы. — «Терминатора» давай! Или этих… как их… «Гардемарины, вперёд!»! — Гардемарины! — подхватывает Ералаш, запрыгивая на подоконник. — Мечи, честь, любовь! Ну, а вы как думали! Кассета щёлкает в магнитофоне. Экран начинает мерцать, и зал заполняется знакомыми кадрами. Кто-то устраивается на полу, кто-то — на кресле. — Аида, сядешь? — кивает Турбо на место рядом с собой. Она молча кивает и садится, поджав ноги. Её рука всё ещё тянет, но сейчас — ни жара, ни боли. Только смех, запах табака и жар вечернего экрана. На диван подсел ещё один — Сутулый, и Турбо почти незаметно сдвинулся ближе к Аиде. Вплотную. Настолько, что она почувствовала тепло его руки у своей, хотя они и не касались. Аида чуть усмехнулась про себя — невидимо, краешком губ. Вдруг раздался телефонный звонок. Громкий, настырный, из коридора. — Щас, — бросила она и встала, пробираясь через тела и ноги. Сняла трубку. Мамин голос сразу — усталый, но тёплый: — Доча? Я останусь у Гули на ночь. Поздно уже, да и автобус завтра пораньше. Всё нормально у вас? — Да, мам, всё хорошо, — Аида прижала трубку к уху и повернулась спиной к комнате, стараясь заглушить шум телевизора и смех. — Мы с Маратом тут вдвоём, всё спокойно. — Папа в командировке ещё три дня. Вы с братом без глупостей, ладно? — Конечно. Мы просто телек смотрим. Всё ок. — Ну всё, целую. Не забудь рану обрабатывать. Пока, золотце. — Пока, мам. Она медленно повесила трубку, постояла немного в темноватом коридоре. Потом пошла на кухню, налила себе воды. Сделала несколько глотков, посмотрела в окно — за стеклом была ночь, тёплая и какая-то настороженная. Город, как зверь, затаился в темноте. Вернувшись в гостиную, она невольно посмотрела на руку — повязка стала чуть красноватой, свежая кровь проступила у края. Видимо, рана разошлась. Она поморщилась и уже собиралась уйти за аптечкой, как вдруг услышала голоса — мужские, низкие, напряжённые. Говорили приглушённо, но близко — кто-то на полу, кто-то у стены. — …Кащей приезжает сегодня ночью. Прям с вокзала поедет. — Ну да, стрелка назначена. Не при ней же обсуждать, ты чё. — А вдруг она уже в теме? Сама видишь — не киснет тут. — Ты сам не кисни, Рыба. Это всё-таки девка. А вдруг проболтается? Аида застыла, стоя на пороге. Сердце стучало где-то в ушах. Они о ней? О стрелке? И Кащей — уже в городе? Сцена перед глазами будто расплылась. «Гардемарины» шли на экране, герои дрались за честь и любовь, а в этой комнате решались совсем другие дела. Аида замерла в темноте коридора, вслушиваясь. Голоса парней в комнате стали глуше — кто-то тихо сказал «без лишнего базара», и всё стихло. Она напряглась, приподнявшись чуть на носочки, чтобы расслышать — но в этот момент телефон зазвонил снова. Резко, резко, прямо в уши. Не мамин добрый, тёплый голос. Звонок тревожный, как будто неправильный. Она подняла трубку: — Алло? Ответ — сиплый, мужской голос, скрипучий, с кашлем: — Кто это? — А вам кого? — Адидаса младшего, — коротко. Сердце у Аиды ёкнуло. «Адидас младший» — значит, Марат. Значит, звонит кто-то из уличных. Группировка? Враг? Свой? Непонятно. Она скосила глаза в сторону комнаты, где гремел смех и телевизор. — Его нет сейчас, — ответила она ровно. — Ага… — хриплый голос завис. — А стрелка где будет? И во сколько? Аида на мгновение прикусила губу. Она знала. Подслушала. Ночью, сегодня. Но этот мужик может быть кто угодно. Плохой. Может, Марата выманивают? Она сглотнула. — Подождите минуту, пожалуйста, — сказала тихо и положила трубку на комод, не отключая. Вошла в гостиную. Там снова что-то комментировали про экран — кто-то из гардемаринов прыгнул с балкона. — Эм… парни… — Аида замялась. Голос звучал тихо, почти девчачьи неуверенно, хотя внутри всё сжалось. — Там… кто-то на телефон. Про стрелку спрашивает. Пауза. Очень короткая, но резкая, как выстрел. Все сразу замерли. — Кто звонил? — спросил Самбо, уже поднимаясь. — Сказал: Адидас младший нужен… А потом спросил — где стрелка и во сколько. Сутулый тоже вскочил, кивнул. Но пока они говорили, к трубке уже пошёл Валера. Он двинулся спокойно, но в его походке не было ни капли расслабленности — плечи напряжены, взгляд холодный. Как будто внутри уже всё понял. Он взял трубку. — Алло… Кто это? Турбо у аппарата, — голос Валеры звучал спокойно, почти без интонации, но взгляд стал острым, как нож. На другом конце линии кто-то шумно выдохнул: — Это Желтый. Валера прищурился, молча слушая. — Слушай внимательно, — продолжил Желтый, сипло, но уже тверже. — На стрелке вас хотят подставить. Дом быта в стороне, но инфа есть. Твои — не все свои, понял? Гнида затесалась. Валера не ответил. Лишь чуть сильнее сжал трубку. — Передай Кащею, пусть не прёт напролом. Там засада. И не от ментов — хуже. Кто-то с универса… мутит что-то с рыжими. Понял, да? Мы пока не лезем. Но если что — маякни. Мы не с вами, но и не против. Понял? Пауза. Голос Желтого стал ниже: — Я не хочу, чтоб пацаны легли. Ни ты, ни твои. Это не та игра. Пусть Адидас не лезет — он молодой. Береги его. И — щелчок. Линия оборвалась. Валера несколько секунд стоял с трубкой в руке. Потом медленно положил её на место. Обернулся. Аида по-прежнему стояла в дверях. Глаза настороженные, рука на повязке. Поняла, что что-то важное. Поняла, что было не в порядке. Он подошёл к ней и тихо сказал: — Спасибо, что позвала. Ты всё сделала правильно. Аида кивнула. Валера задержал взгляд на ней, как будто хотел сказать ещё что-то, но не стал. Только обернулся и бросил Самбо: — Надо будет поговорить с Кащеем. Это не просто стрелка. Аида вошла в ванную, включила тусклый свет и осторожно начала разматывать бинт. Он уже прилип к ране. Когда она сняла его полностью, увидела: кровь пошла снова, края кожи расползлись. Всё плохо. Одним бинтом не обойдётся — надо накладывать швы. Она молча смотрела на рану, сжав челюсти. Лечь спать или пойти в больницу? Второе. Решено. Пошла в комнату, накинула тёплую кофту и переоделась в джинсы. Вышла в коридор, наклоняясь к куче обуви — искала свои кеды среди больших мужских кроссовок. Пауза. Можно ли оставлять этих парней одних? Может, Марат им вообще не доверяет? Мысли путались, время шло. «Пока решаю — врачи уже домой уйдут». Натянула второй кроссовок. И тут в дверях появился Турбо. Стоял, опершись на косяк, напряжённый, будто ждал. — Куда собралась? — спросил жёстко. Аида вздохнула, бросив быстрый взгляд на его лицо: настороженный, усталый, с каким-то едва уловимым беспокойством. — В больницу. Рана. Надо зашить. Он молча смотрел секунд десять. Потом выдохнул: — Я провожу. Развернулся к гостиной, крикнул: — Мы скоро. Аида накинула капюшон и пошла за ним. Могла бы и одна. Но раз на улицах неспокойно — пусть проводит. Они вышли из подъезда. Воздух был прохладным, но не ледяным — вечер только начал густеть, фонари мигали, как будто кто-то только что включил весь город. Аида шагала чуть впереди, потом сбавила темп — Валера догнал её, не торопясь. Шёл молча, с руками в карманах. — Тебя часто подставляют в такие ситуации? — тихо спросила она, глядя перед собой. — В смысле? — хмыкнул он, но без улыбки. — Ну… когда всё на тебе. Трубку взять, пацанов держать, вот это всё. Он на секунду задержал взгляд на ней, потом снова вперёд. — Не впервой. Просто если не я — хрен знает, кто справится. А у нас тут, сам понимаешь, один неверный шаг… Он не договорил. Аида кивнула — поняла. Её рука снова начала ныть. Она слегка прижала её к груди, и Валера это заметил. — Сильно болит? — Уже нет. Просто раздражает. И бесит, что сама виновата. — Ты не виновата. — Его голос был резкий, почти обрывающий, как будто это важно — чтобы она не думала так. — Виноваты те, кто с ножами ходит. Она посмотрела на него. Свет фонаря скользнул по его лицу — глаза у него были тёмные, сосредоточенные, будто в них что-то кипело, но под плотной крышкой. — Спасибо, что идёшь со мной, — сказала она после паузы. — Мог бы и не отпускать, — пробормотал он. — Один раз не доглядишь — и потом ищи. Казань большая. Аида усмехнулась — впервые за весь вечер по-настоящему. Шаги их отдалялись от дома. Впереди, на перекрёстке, дежурила пара мужиков с сигаретами, переговаривались. Валера машинально занял позицию чуть ближе к дороге, заслоняя её. — Ты всегда такой? — спросила она вдруг. — Какой? — Ну… грозный, сдержанный, правильный, — повторила Аида, чуть наклонив голову и глядя на Валеру в полупрофиль. — Как будто всё знаешь наперёд, как будто тебе лет тридцать, а не… — Семнадцать, — отозвался он. — Ну, почти. — Вот. А ведёшь себя как будто генерал. Он чуть усмехнулся — уголок губ дёрнулся, но глаза оставались серьёзными. И тут вдруг замедлил шаг, прищурился, посмотрел вперёд. Аида повернулась по инерции туда же и увидела троих парней, стоявших у лавки напротив гастронома. Один — с бритым затылком и красной спортивной курткой, второй в свитере и джинсовке, третий курил и косился в сторону Валеры. — Разъездовские, — тихо сказал он. — Они не на своей территории. Это Универсам. — И что? — спросила Аида, чуть сбив дыхание, чувствуя, как напрягся воздух. — Ничего. Сейчас — ничего. Я с тобой. Он сказал это почти без эмоций, как диагноз. Взгляды пересеклись — Турбо и парней. Один из них что-то шепнул другому, тот рассмеялся и сплюнул на асфальт. Но шагу навстречу не сделал. И Валера тоже не двинулся. Только чуть развернул плечи, как будто показывая: вижу, не боюсь, но и не играйте со мной сейчас. Аида всё чувствовала: его напряжённые руки в карманах, как под кожей дернулась скула, как шаг стал чуть твёрже. Но она не испугалась — наоборот, в ней что-то защемило от этого спокойного, сдержанного напряжения. Аида посмотрела на него. Хотела сказать что-то дерзкое, но передумала. Просто кивнула. Потом добавила: — Странно, но с тобой я не боюсь. Он посмотрел на неё — быстро, не задерживаясь. Но в этом взгляде было что-то, от чего у неё дрогнуло внутри. — А и не надо, — сказал он. Больница встретила их тусклым светом и полумраком в коридорах. Было уже почти одиннадцать вечера — пусто, гулко, только где-то хлопала дверь и слышался голос дежурной у регистратуры. Турбо держался чуть позади Аиды, молча. Он никуда не спешил, но и не уходил — будто был тенью. В процедурной пахло антисептиком. Аида села на край кушетки, разглядывая стерильный лоток с инструментами, и вдруг почувствовала легкую дрожь — от холода, усталости, волнения. Дверь мягко открылась, и в комнату вошла молодая девушка в халате — светлые кудрявые волосы собраны в пучок, с лица не сходит усталая, но искренняя улыбка. — Добрый вечер, я Наташа, сейчас посмотрим, что у вас тут, — сказала она мягко, с лёгким выговором, как будто слегка по-питерски. Аида протянула руку, стараясь не смотреть. Наташа аккуратно срезала бинт, осмотрела рану. — Ох, милая… Разошлась. А кто перевязывал? — Я сама, — честно призналась Аида. — Ну, для самой неплохо, но теперь мне придётся накладывать швы, — предупредила Наташа, глядя сочувственно. — Больно будет, но я постараюсь быстро. Ты держись, ладно? Аида кивнула, кусая губу. Наташа достала нужное, всё спокойно, размеренно, без резких движений. Рядом стоял Турбо. Он всё ещё ничего не говорил, но его взгляд не отпускал её. Когда Наташа отвлеклась за нитями, он чуть наклонился к Аиде: — Нормально? — Да… — прошептала она. — Ты можешь не ждать. — Подожду, — сказал он просто. Наташа вернулась и, взглянув на Валеру, сказала с улыбкой: — Это хорошо, когда есть кому подождать. Ты ей брат? Турбо чуть помедлил: — Нет. Друг. Аида в этот момент чуть не усмехнулась, но сдержалась — потому что как раз в этот момент игла вошла в кожу. — Потерпи… Молодец, — говорила Наташа, зашивая быстро, но аккуратно. — Сколько тебе лет? — Пятнадцать, — выдохнула Аида. — О, почти взрослая. Уже знаешь, что не всё в жизни гладко. — Уже, — усмехнулась Аида, и на глаза навернулись слёзы — от боли и от слов, от того, как ласково их сказала Наташа. Почти по-матерински. — Ну вот и всё, — сказала медсестра спустя минуту. — Держи себя в тепле, и через несколько дней — на снятие. Аида встала, чувствуя себя чуть легче — не только из-за того, что боль утихла, а от того, как по-доброму на неё смотрели. Наташа вдруг погладила её по плечу: — Всё будет хорошо, слышишь? Аида кивнула. Валера открыл ей дверь, выпуская в коридор. Они вышли из процедурной — теперь в коридоре стало темнее, словно город окончательно заснул. — Ты устала, — сказал он. — А ты нет? — Я — нет. Ночь была тёмной, как тушь, и воздух стал прохладнее. Турбо и Аида шли по пустой улице — редкие фонари бросали на асфальт вытянутые тени, и каждый шаг звучал будто громче, чем нужно. Аида шла немного позади, прижимая перевязанную руку к груди. Рана ныла — не сильно, но неприятно, с тупым пульсом в глубине. — Всё нормально? — бросил Турбо через плечо, не сбавляя шага. — Да… немного ноет, — честно ответила Аида, коснувшись рукой повязки. Он не ответил — просто шёл дальше, молча, но с каким-то напряжением в плечах, словно чутко прислушивался к ночи. Они свернули за угол — и тут же остановились. Возле остановки, как в кино, из темноты вышли те же трое парней. Разъезд. Аида оглянулась вокруг — они стояли возле двухэтажного многоквартирного дома, перед которым был сад. Кто-то очень хорошо ухаживал за садом. Двое — старшие, один моложе. Один в тёмной джинсовке с заплатами на локтях, второй с густыми бровями, третий — паренёк в кепке, лет пятнадцати. Все трое стояли так, будто ждали. — Смотри-ка, Универсам, — проговорил один, с бровями. Его голос был чуть насмешливым, но с жёсткой примесью. — А ты чего тут? С девочкой гуляешь? Турбо остановился. Его спина сразу стала напряжённой. Аида будто инстинктивно спряталась за ним — полшага, почти незаметно. — А ты че тут? — ответил Турбо спокойно, но в голосе звенело железо. — Территория — не ваша. — Нам сказали, тут базар к ночи будет. Вот и пришли проверить, — сказал второй, с кепкой, цокнув языком. — Смотрим, кто как шевелится. Молчание повисло тяжёлым паром. Только ветер хрустел в листве. — Ночь — не время для шоу, — сказал Турбо ровно, глядя в упор. — Завтра базарь. Или в ад катись. Один из парней, с бровями, шагнул вперёд, напряжённо вскинув подбородок. — Умный сильно стал, Турбо, — процедил он. — Давно тебя на место никто не ставил? Турбо не ответил. Стоял спокойно, почти расслабленно. Но это было обманчиво — он замер, как пружина перед выстрелом. Аида почувствовала это всем телом. Она сделала шаг назад, сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу. В следующую секунду всё сорвалось. Парень с бровями первым рванулся вперёд, и почти сразу двое других — вцепились в Турбо одновременно, наваливаясь с двух сторон. Послышался хруст, удар, глухой звук падения — всё слилось в один клубок движения, дыхания и гнева. — Аида! Уходи! Домой, бегом! — крикнул Турбо, и голос его был таким, каким она никогда его не слышала. Приказ, не просьба. Аида попятилась, но не побежала. Сердце сжалось. Она видела, как он уложил одного — резким ударом локтя в подбородок, тот рухнул, как мешок. Второй — получил коленом в живот, согнулся, и Турбо добил его кулаком в висок. Но третий — самый крепкий — остался. Он обошёл Валеру сзади и ударил — подло, со спины, в затылок. Турбо рухнул на колени. — Эй! — вырвалось у Аиды, и она сама не поняла, когда оказалась у ограды сада. В полумраке, у стены дома, стояла металлическая лопата. Обычная, садовая, ржавая по краям. Не думая, не чувствуя ног, она схватила её и подбежала. Тот парень уже замахнулся, чтобы снова ударить Турбо, но Аида подняла лопату — и со всей силы ударила его по спине. Глухой звук. Он охнул, развернулся, но уже шатался. Ещё один удар — по ногам. Он упал на колени рядом с Турбо, выронив руки. — Вставай! — прошептала Аида, задыхаясь. — Вставай, пожалуйста! Турбо медленно поднял голову. Его лицо было в крови, но глаза — ясные, горящие. Он глянул на неё. Аида стояла с лопатой, как с мечом, и дрожала вся, но не от страха — от ярости и адреналина. — Ты… совсем больная, — выдохнул он. — Ты сам сказал — домой. А как я домой пойду, если ты тут валяешься? Он усмехнулся — почти. Турбо поднялся с земли, покачнувшись, и первым делом посмотрел на Аиду — взглядом, в котором уже не было злости. Только что-то тяжёлое, глубокое, выжженное этим моментом. Парень, которого Аида ударила лопатой, лежал у стены, стонал. Остальные двое всё ещё не приходили в себя. — Пошли, — хрипло сказал Валера. — Быстро. Он отобрал у неё лопату, швырнул в кусты. Взял Аиду за локоть — не грубо, но крепко — и повёл по тёмной улице, в сторону дома. Улицы были пусты, только где-то вдалеке слышался лай собак. Шли молча. Только их шаги, дыхание и стук крови в висках. У самого подъезда он остановился. Лицо в тени, только синяк под глазом уже начал наливаться фиолетовым. — Ты в порядке? — спросил он негромко. Аида кивнула. Потом помедлила и добавила: — А ты? — Мне пофиг. — Он отвернулся, посмотрел куда-то вдаль, на пустую улицу. — Тебя чуть не зацепили. — Но не зацепили. — Потому что ты с лопатой носишься, как… — Как кто? Он всё же усмехнулся — краешком губ. — Как Турбо. Аида фыркнула. Они поднялись по лестнице, и когда Аида открыла дверь ключом, в квартире всё ещё было шумно — из гостиной слышались голоса, смех, кто-то щёлкал кнопками на приставке. Запах чипсов и дешёвого лимонада висел в воздухе. Аида первой вошла в коридор, сбросила кофту. Турбо шагнул следом, прикрыв за собой дверь. Из кухни вышел Марат. Брови сразу сдвинулись, как только он увидел лицо Валеры: сбитая скула, синяк под глазом, на губе тонкая засохшая полоска крови. — Это что такое? — спросил он резко. — Кто? — Разъезд, — коротко сказал Турбо, проходя мимо в сторону гостиной. — На территории Универсама. Лезут куда не надо. Не по понятиям. — С Аидой? — спросил Марат, косясь на Аиду. — Мы в больницу ходили, — пояснила она спокойно, снимая ботинки. — У меня рана разошлась, пришлось зашивать. Всё нормально. Марат кивнул, будто обдумывая услышанное, потом повернулся к Турбо: — Ты в порядке? — Я — да. — Валера не обернулся, просто кинул через плечо. Он зашёл в гостиную. Пацаны обернулись, кто-то присвистнул, увидев его лицо. Самбо уже встал с дивана. — Чё это с тобой. — Разъезд. Не их дело — а лезут. Втроем. — Турбо сел в кресло, раскинув руки. — Когда с девочкой — это свинство. И слабость показывать нельзя. Они это поняли. — Чё, прямо на тебя втроём? — удивился Сутулый. — Уложил двоих. Один по зубам получил не от меня. — Он косо глянул в сторону Аиды, которая стояла в коридоре. — Но крепко. — Ты чё, серьёзно?! — Самбо чуть не рассмеялся. — Это она? Турбо только хмыкнул. — Она. С лопатой. — Вот это баба, — уважительно выдохнул Дино. — Такая нам в отряд нужна. Аида, скрестив руки на груди, только покачала головой. — Я в комнату, — бросила Марату. Тот всё ещё стоял на пороге кухни, глядя на сестру с напряжением в глазах. Но не сказал ни слова. Только кивнул. Аида зашла в свою комнату и тихо прикрыла дверь. Села на кровать, чуть поморщившись — рука всё же ныла. Она уже начала снимать свитер, когда услышала тихий стук. — Аида… — Марат заглянул в щёлку, потом зашёл, прикрыв за собой дверь. — Можно? Она кивнула, не глядя на него. — Руку покажи. Аида вздохнула, но подставила перевязанное запястье. Марат аккуратно взял её за локоть, пригляделся к свежей повязке, увидел, как бинт уже успел чуть промокнуть у сгиба. — Швы свежие. Кто накладывал? — Наташа… медсестра. Молодая такая, блондинка, с кудрявыми. Добрая. Хорошо сделала. Я нормально. Марат не сразу отпустил руку. Смотрел молча, как будто искал что-то на её лице. — Это правда, что ты… с лопатой? Аида криво усмехнулась. — Ага. Парень бил Валеру. Ну я и… взяла, что под руку попалось. Он сел рядом, чуть наклонился вперёд, локти на коленях. Голос стал тише: — Я тебе не мешаю жить? Она удивлённо посмотрела на него. — В смысле? — В смысле… ты девчонка. А тут всё это — пацаны, стрелки, группировки, кровь… А ты с нами. Не должна. Не обязана. Аида опустила глаза. Потом тихо сказала: — А ты не думаешь, что я уже не просто «девчонка»? Марат усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Думаю. Ты многое поняла за эти дни. Но мне всё равно страшно. Ты — моя сестра. Он замолчал. А потом неожиданно спросил: — Он тебе нравится? Аида вздрогнула чуть, но не отвернулась. Лишь усмехнулась. Конечно нет, она знает его несколько дней только. С ним спокойно, хорошо, но не одна. — А если да? Марат сжал губы. Потом кивнул. — Тогда я просто прошу: аккуратно. Валера — правильный. Но сейчас у него другие заботы. Мир там жёсткий, Аида. Никаких «будет хорошо». Там либо есть, либо нет. Она кивнула. Потом сказала почти шёпотом: — Я не слабая. И не дура. Он погладил её по голове и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.