Глава 1. За шаг до падения

"Ветви яблонь сыплют лепестками, заплакав,

И тысячи разных знаков

Ведут к одному лишь исходу"

Он потерял её... Эти слова эхом отдавались в его разуме, оглушая, выжигая остатки здравомыслия. И это была только его вина. Он это прекрасно осознавал, но мозг отказывался принять эту жестокую, невыносимую правду. Смерть Киары, самого дорогого существа в его бескрайнем и холодном мире, стала его личным бедствием. Кто он после этого? Какой из него бог, если не смог спасти своё собственное творение, свою воспитанницу, свою названную дочь? Крепко сжатые кулаки – так, что от острых, словно когти, ногтей оставались багровые полосы на бледной коже. А из золотых глаз, обычно сияющих звёздным светом, медленно, болезненно капали крупные слёзы отчаяния, уничтожая последнюю надежду на то, что этот беззаботный лучик солнца, этот ангел, которого он нежно называл Киарой, вдруг вернётся, обнимет его крепко, и он, Такуо Ками, бог с(его) мира, вновь услышит её звонкий смех, увидит её лучистые глаза, как два крупных камня янтаря, расчешет её мягкие, словно шёлк, каштановые волосы, с осветленной прядкой у лица, и заплетёт из них игривую косу, украшенную цветочными заколками. Но нет… этого больше никогда не произойдёт. Её тепло больше не согреет его. Её улыбка больше не осветит его путь. Она уже никогда не вернется. Она... погибла. Погибла из-за него. Рыжеволосый парень, на вид лет двадцати, высокий и статный, прекрасно понимал это. Вина давила на него с чудовищной силой, превращая каждый вдох в муку. Он, создатель этого мира, ощущал себя никчемным божеством, не заслуживающим ни жалости, ни прощения. Единственное, что осталось от неё, – подаренная им цветок-заколка, нежно закрепленная на его кудрях, и кулон-звезда, скрытый под воротом рубашки, которые он трогал почти каждые 5 минут. Он цеплялся за эти вещи, словно утопающий за соломинку. Это был его последний островок памяти, удерживающий его от полного безумия. Проливной дождь, словно небесная кара, нещадно лил на него, пропитывая насквозь его прекрасные кудрявые волосы, превращая одежду в мокрую тряпку, прилипшую к телу. Казалось, сама природа оплакивала кончину Киары, улавливая тоскливое настроение своего создателя. Ветер завывал, словно плач, а гром гремел, как похоронный марш. Каждый удар молнии высвечивал на его лице гримасу боли и отчаяния. Вина, как тысячи острых осколков, пронзала его сердце, отравляя каждую клетку его существа. Лепестки цветков яблонь, сорванные порывом ветра, пролетели мимо него, несколько нежно застряли в его влажных волосах, напоминая о весне и новой жизни, которые для него потеряли всякий смысл. Он стоял на краю высокого, старинного моста, словно готовый прыгнуть в омут своих грехов. Он смотрел на бурлящую внизу воду, словно в зеркало, в котором отражалось его разбитое, сломленное существо. Он вспоминал свою жизнь, столь короткую по божественным меркам, но такую насыщенную болью и утратами. Бессмертие, которое когда-то казалось благословением, дающим возможность творить и созидать, теперь стало проклятием. Он устал от вечного ожидания, от бесконечной тоски, от бессмысленности своего существования. Создания сходят с ума или гибнут. А он? Что он? Он больше не хотел видеть рассвет, не хотел слышать пение птиц, не хотел чувствовать вкус весны. Он хотел лишь одного – исчезнуть, раствориться в безмолвии, воссоединиться с Киарой в загробном мире. И вот, только он собрался сделать роковой шаг в пустоту, его вдруг окрикнул чей-то звонкий, мелодичный голос: – Эй, ты! Осторожней! Жить надоело? Божество медленно обернулось и увидел девушку. Она стояла в нескольких шагах от него, словно сотканная из света и тепла. Её волосы были цвета ещё нераскрывшихся цветков яблони, мягко обрамляющие ее лицо. Глаза, один – тёплый, словно крупный янтарь, другой – голубой, как безоблачное небо, смотрели на него с любопытством и тревогой. Она сцепила руки в замок, словно пытаясь скрыть своё волнение, и, заметив его растерянный взгляд, робко улыбнулась. Её улыбка была прекрасна, а глаза были такие живые, наполненные каким-то необъяснимым теплом и насмешкой к самой смерти. Она была словно ангел, спустившийся с небес, или скорее — словно фея из сказочного леса, прекрасная, сильная и немного опасная. Девушка, робко и с нотками заботы и беспокойства, сказала: – Смерть не выход, понимаешь? Пойдем ко мне, я тебя чаем напою, может, станет получше? Что ж, рыжему божеству терять было уже нечего. Он уже давно потерял всё самое ценное в своей жизни. Поэтому, лишь прошептав едва слышное «Спасибо…», он позволил ей повести себя куда-то в незнакомое место. Ему было всё равно, что с ним там случится. Жизнь или смерть? Надежда или обман? Ему, казалось, уже было всё равно. Он просто шёл за ней, как марионетка, не зная, куда приведёт его этот новый путь.