Глава 1 — Сердце двух лун

Ветер воет в горах Вайтрана. Далеко внизу слышны крики дракона, но он уже мёртв. Его кости остывают, и лишь Довакин стоит на скале, впитывая силу через Крик. Но сегодня не сражение наполняет его сердце. Сегодня он дрожит не от усталости, а от ожидания. Он держит в руках два кольца. Одно — вырезано из чистого серебра, украшено гравировкой луны и волчьего клыка. Второе — тёмное, почти чёрное, из зачарованного обсидиана, впитавшее кровь вампира. Он долго ковал эти кольца сам, вложив в них не только силу, но и душу. Позже, у костра в Ивинтярском зале… Они сидят втроём. Эйла — в кожаных доспехах, волосы пахнут зверем и дымом. Серана — в тёмной мантии, глаза горят в полумраке. Обе прекрасны. Обе его. Но пока — только сердцем. Он встает, и девушки смотрят на него настороженно. — Я убивал драконов. Я сражался с богами. Я ходил в Этерию. Но самое трудное решение в жизни… — он достаёт кольца, — …я принимаю сейчас. — Эйла… Серана… — Я не хочу выбирать между вами. Я не могу. Потому что люблю вас обеих. — Не как воин — как мужчина. Не как герой — как человек. — Станьте моими жёнами. Молчание. Только треск пламени. Эйла опускает взгляд, тяжело дыша. У неё своя гордость, своя воля. Серана вскидывает брови, будто не верит. — Это безумие, — шепчет она. — Оборотень и вампирша… с одним мужем? — Возможно, — отвечает он, — но я был рождён от крика, выкован в войне. Безумие — это моя судьба. Эйла встает первой. Подходит, забирает кольцо. — Тогда будь ты проклят, Эйвор. И любим мной до смерти. Она целует его — резко, страстно, как в последний раз. Серана подходит медленно, будто из тумана. — Ты знаешь, что я бессмертна. — Я тоже, — улыбается он. — Пока ты рядом. Она берёт кольцо. — Тогда я стану твоим проклятьем… и утешением. Ночью… Они лежат в одной постели. Его руки обнимают обеих. Эйла — горячая, живая, шепчет охотничьи сказки. Серана — холодная, шелковая, дразнит его дыханием на шее. — Сегодня мы не просто женщины, — шепчет Эйла. — Сегодня мы — волчица и тень, — отвечает Серана. — И ты — наша добыча. Он смеётся. — Я бы не хотел умереть иначе. Шкура падает на пол. Пламя гаснет. Снаружи воет ветер… но в этом доме — только страсть, дыхание и любовь.

***

Ночь – Тела, как огонь и лёд Пламя в очаге догорало, отбрасывая багряные отблески на стены. В комнате стояла тишина, прерываемая лишь дыханием троих. Довакин лежал между ними — одной рукой обнимал Эйлу, другой гладил пальцы Сераны. Они были так разными: одна — с тёплой кожей, пахнущей зверем, другая — холодная, как полночный снег, с ароматом древней крови. — Скажи мне, Эйвор, — прошептала Серана, прикасаясь губами к его груди, — ты готов быть с той, кто не стареет? — Я готов быть с той, кого люблю, — ответил он, вглядываясь в её глаза. Эйла усмехнулась, подтягивая себя ближе, её бедро лёгло поверх его. — Мыслишь слишком нежно для охотника, — пробурчала она, но глаза светились. — Тогда научи меня быть зверем, — сказал он с улыбкой. Он потянулся к Эйле первым, его губы нашли её — дикие, голодные, страстные. Она застонала, обвив его ногами, проводя ногтями по его спине. Он ощущал каждую царапину, как зов к чему-то первобытному. Она целовала его шею, грудь, кусала плечо — её волчья натура требовала жёсткости, силы, пламени. Серана молча смотрела, затем приблизилась, прильнув к нему сзади, прикасаясь губами к его шее, затем к спине. Её руки скользнули вниз, исследуя. Она не соперничала — она дополняла. Её холодные пальцы обжигали по-своему. — Между нами не будет ревности, — прошептала она. — Только желание. Только ты. Для нас обеих. Он оказался между двумя огнями. Эйла — дикое пламя. Серана — ледяной поцелуй. Их тела переплелись с его, будто они были одним существом. Его стоны смешивались с их дыханием, и ночь стала вечностью. Они занимались любовью долго — меняясь, шепча имена, даря друг другу всё, что копили годами войны, одиночества и желания. Не как герои. Не как чудовища. А как люди, уставшие от мира, нашедшие друг в друге покой. Утро после… Эйла лежала на груди Довакина, сонно перебирая пряди его волос. Серана, полунакрывшись шкурой, молча смотрела в потолок, но в уголках её губ играла редкая, искренняя улыбка. — Знаешь, — прошептала она, — я думаю, я хочу ребёнка. Эйла подняла бровь. — Ты, вампирша, — хочешь родить? — Уверена, ты не одна хочешь оставить часть от него. — Я уже хочу, — ответила Эйла. — И да… я беременна. Он открыл глаза, услышав эти слова. Сердце пропустило удар. — Эйла… — Да. Ты станешь отцом, норд. Серана коснулась его щеки. — Тогда и мне пора… подарить тебе сына.

***

Наследие крови. Прошло несколько месяцев с той ночи, когда пламя страсти слило троих в нечто большее, чем любовь. Эйла округлилась первой — её тело, хоть и сильное, с готовностью приняло новую жизнь. Серана, несмотря на природу вампира, воспользовалась древним ритуалом, разрешённым лишь потомкам рода Валерика. Оба дитя носили в себе не только плоть родителей, но и силу, способную потрясти мир. Ночь рождения Снег падал густо, словно небо решило скрыть от богов то, что должно было случиться. Эйвор стоял в центре зала, залитого светом свечей, с рунами, выгравированными на полу. Сердце стучало, как боевой барабан. Сначала закричала Эйла. Её голос был как рык волчицы — яростный, живой. Мид-Йолль, целительница из Вайтрана, принимала роды, пока Эйвор сжимал руку жены, шепча на древнем языке нордов: — Лос… крут. Мой мир, моя кровь… держись, Эйла. Её глаза вспыхнули янтарным светом, и в следующую минуту — первый крик. — Дочь, — прошептала Эйла, уставшая, но сияющая. — Сильная… горячая. Как её отец. Эйвор взял ребёнка на руки — девочка с крошечными коготками и златыми волосами. Когда он поднёс палец к её губам, она инстинктивно укусила его. Капля крови попала ей в рот. — Пусть моя кровь будет её щитом… и крылом, — прошептал он, и на её коже вспыхнула едва заметная татуировка в форме драконьего крыла. — Имя? — спросила Серана, подойдя ближе. — Фрейя, — ответила Эйла, не колеблясь. — Волчица Скайрима. Вторая жизнь Позже, уже под луной, Серана почувствовала, как ритуал вступил в силу. Её тело было холодным, но внутри пылал свет. Эйвор держал её за руку, пока кровь древнего клана не сделала невозможное — позволила вампирше родить. Младенец родился тихо, почти беззвучно, но глаза его сразу открылись. Они были алыми, как у Сераны… но со зрачками в форме драконьих щелей. — Сын, — прошептала она. — Он сильнее меня… и моложе ночи. Эйвор снова надрезал палец и позволил крови коснуться губ младенца. — Пусть в тебе будет голос Шоута… и крик зверя. Когда кровь впиталась, младенец тихо выдохнул… и из его рта вырвался едва слышный, но ощутимый в душе каждого в зале, крик. — Он сказал слово, — в ужасе прошептала Мид-Йолль. — Да’…крин… — драконьим языком. — Его имя… — Серана прижалась к Эйвору. — Мориан. Потомок ночи и пламени. Эйвор стоял, держа в руках своих детей. Его кровь текла в их венах. Кровь Дракона. Кровь Вервольфа. Кровь Вампира. Но главное — кровь семьи. Он поклялся: — Я защищу их. Где бы мы ни были. Пусть даже само небо разверзнется. И оно разверзлась. На горизонте, среди бурь и света… открылся портал.

***

Дом, которого больше нет... Прошло две недели с тех пор, как Эйла родила Фрейю, а Серана — Мориана. Эйвор провёл эти дни в заботе, строительстве и магии. Он не хотел больше кровопролития… только покой. Ради семьи. Дом Озёрное — оплот из камня и чара Они покинули Вайтран и поселились у озера Иллинальта. Дом Озёрное вырос заново — не просто из бревен и камня, но из магии. Эйвор вложил в каждый балку заклинания защиты, а в подвале вырезал древние руны драконьего языка, усилив ауру дома. Вечерами дом светился изнутри — не от свечей, а от скрытого источника магии, что пульсировал под полом. Серана работала с зачарованием, встраивая защитные сферы. Эйла ставила ловушки и барьеры. А Фрейя и Мориан, хоть и были младенцами, уже чувствовали силу дома — их крики отзывались в рунах, пламя в очаге плясало при их плаче, ветер пел при их смехе. Эйвор стоял у окна и думал: Здесь они будут в безопасности. Здесь мы будем счастливы… Но судьба имела другие планы. Разлом судьбы Однажды ночью, когда луна отражалась в зеркале озера, воздух задрожал. Земля завибрировала под ногами. Сначала Эйвор подумал — это заклинание дал трещину. Но затем — в подвале вспыхнули руны, сами собой. Одна за другой. — Это не я! — крикнула Серана, срываясь вниз. — Они активировались сами! Эйла взяла Фрейю на руки, Эйвор — сына. Они спустились в подвал. В центре магического круга открылся разлом. Багровый вихрь, закрученный из света, тумана и древнего шёпота. Он завывал: "Эйвор… дитя трёх кровей… судьба зовёт…" Воздух разорвался, и вспышка ослепила всех. Дом задрожал, словно ожил, и… Переход …тишина. Они очнулись среди леса. Не Скайрим. Не Тамриэль. А земля иная — трава темнее, воздух чище, звёзды другие. Но дом стоял. Прочно. Не тронутый ни временем, ни пространством. Перенесённый как есть. Эйвор вышел на крыльцо, с сыном на руках. Эйла и Серана встали рядом. За их спинами сиял портал — медленно затухающий, но всё ещё открытый. Перед ними простирался новый мир. Лес напоминал Фолкрита, но в воздухе витало что-то иное — древнее… как дыхание Арды. — Где мы? — прошептала Серана. — Я не знаю, — ответил Эйвор. — Но мы вместе. И мы найдём путь.