Цикл: Отдел Магического Учета и Сбора (ОМУС). Глава 1: Знакомство с отделом и нежеланная проверка

Сцена: Знакомство с отделом, или Место, где правила творят магию Текст от лица «Наблюдателя»: Отдел Магического Учета и Сбора (ОМУС) располагался в самом бессердечном крыле Министерства Магии — том, что было построено без окон, дабы ничто земное и прекрасное не отвлекало служащих от созерцания совершенства форм и сводов. Элис Торн впервые переступила его порог три года назад, и с первого взгляда её охватило чувство, промежуточное между благоговейным ужасом и острым желанием развернуться и сбежать. Воздух здесь был особым — густым, как сироп, и состоял из запаха старого пергамента, пыли, витающей над веками, и едва уловимого озона от магии, что вечно циркулировала в стенах. Её новым домом стал зал № 714, носивший неофициальное название «Цех Беспокойных Печатей». Это была просторная комната, залитая холодным светом магических шаров, парящих под потолком. Десятки письменных столов стояли ровными рядами, как надгробия на идеально ухоженном кладбище. За каждым из них — свой инспектор, погруженный в собственный бумажный мирок. Вот он, механизм, — подумала тогда Элис. Сердце бюрократической магии. Её наставником оказался сухопарый волшебник по имени Амброуз Филькот. Он носил очки с столь толстыми линзами, что глаза его казались двумя бледными рыбами в аквариумах. «Запомни, Торн, — просипел он, едва глядя в её сторону. — Самое сильное заклинание в этих стенах — не «Оглушающий удар» и не «Империус». Оно называется «В соответствии с пунктом 7, подпунктом «г» Приложения № 3 к Циркуляру 881-Б». Усвой это, и ты выживешь». Он провёл для неё краткую экскурсию по аду. Стол Элис, № 384. Стандартной комплектации: самоисправляющееся перо (склонное к сарказму), чернильница с вечно кипящими чёрными чернилами, лоток для входящих (который стонал под весом новых дел) и глобус, на котором вместо стран были нанесены налоговые юрисдикции магической Британии. Архив. Бесконечный лабиринт стеллажей, где дела не пылились, а тихо старели, обретая собственную, сонную магию. Говорили, что в его глубинах затерялись несколько архивных гномов, которые давно забыли дорогу назад и питались обложками из чистого пергамента. Комната отдыха. Место, где на стене висел магический котёл, вечно подогревавший до состояния «тёплого парного молока» самую отвратительную жижу, что гордо именовалась «служебным чаем». Плакат на стене изображал улыбающегося волшебника с девизом: «Эффективность — наша магия!». Кабинет начальника отдела, Пиуса Толстого. Единственное помещение с дверью. Оттуда доносился ровный гул — считалось, что это звук вечно вращающихся шестерёнок в голове босса. Коллеги представляли собой пестрое сообщество выживших. Миссис Пламридж, которая могла цитировать наизусть все циркуляры за последние полвека, но забывала, как её зовут. Юный практикант Персиваль, чьи очки постоянно запотевали от страха. И старая дева Агата, которая шепталась со своим пером и утверждала, что слышит, как разговаривают скрепки. В тот первый день Элис села за свой стол, и Амброуз водрузил перед ней первую папку. Толстенную, пахнущую пылью и безнадёгой. «Мастерская магических карт «Судьбочёт», — бросил он. — Проверить отчётность за пять лет. На всё про всё — два дня. Дерзай, новичок». Элис открыла папку. Бумаги шептались, цифры переливались, а печать на одном из документов дёрнулась и спряталась в угол. Она взяла перо. Оно вывело на чистом листе: «*Опять новенькая? Держись, тут с ума сходят быстрее, чем успеваешь заполнить форму №1-А*». Именно в тот миг Элис Торн поняла: она больше не ученица Хогвартса. Она — оператор гигантской, бездушной, но совершенной машины. Её мантия была её униформой, её перо — отвёрткой, а заклинания были спрятаны в параграфах, подпунктах и безликих штампах. Добро пожаловать в ОМУС. Место, где любое чудо можно зарегламентировать, а любой хаос — посчитать в трёх экземплярах.

***

Сцена: Нежеланная проверка От лица Наблюдателя Настоящая магия Министерства заключалась не в полетах на метлах или превращениях мышей в пепельницы. Нет, ее высшая форма проявлялась в умении сжимать время. Элис Торн смотрела на зловеще молчавшую папку с делом, и ее подташнивало. На столе лежала ликвидационная документация магазина магических карт и предсказаний «Оракул», работающий с 1973 года. Согласно внутреннему циркуляру ОМУСа № 742-Б, на проверку отводилось два рабочих дня. Два дня, чтобы перелопатить двадцать лет жизни небольшого, но стабильного бизнеса. «Два дня на двадцать лет. Стандартная магия Министерства — сжать время», — горько подумала она. «Нужно проверить всё», — гласила памятка, спущенная начальством. И «всё» было всеобъемлющим: ведомости на выдачу зарплаты гоблинским золотом, правильность заполнения магических отчетов (включая печально известную Форму №5 «Оборот предсказаний с вероятностью выше 85%»), своевременность их подачи через министерских сов, начисление больничных для сотрудников, попавших под действие случайного заклятья, и, конечно, приказы о приеме и увольнении, заверенные «живыми печатями», которые имели привычку сбегать с документов, стоило на них капнуть чернилами. Два дня. За двадцать лет. Элис мысленно прикинула гору аналогичных дел, громоздившихся на соседнем столе. Затем взгляд ее упал на календарь, где красным кружком был обведен день ее отпуска. Всего через четыре дня она должна была оказаться где-то далеко от этого каменного мешка с бумагами, в месте, где пахнет не пылью и пергаментом, а морем. Она активировала «Слуховой Табак» и вызвала владелицу «Оракула», миссис Трелони-младшую. — Приносите документы за последние пять лет, — сказала Элис голосом, отшлифованным тысячами таких разговоров. — Проверим последний отчетный период. Когда документы принесли — а это оказались три тележки, груженные свитками, манускриптами и самоисправляющимися ведомостями, — сердце Элис упало. Она отодвинула стопки отчетов о продажах карт Таро и пачки приказов о приеме на работу прорицателей. Ее взгляд зацепился за скромную папку с больничными листами. Лазейка. Возможность спастись. Больничные в магическом мире — особая статья. Их выписывали в больнице Св. Мунго на особой бумаге, чувствительной к магии лжи. Элис пробежалась глазами по одному из листков, выданному сотруднику, пострадавшему от взбесившегося хрустального шара. И нашла. Недочет. Пункт «Диагноз» был заполнен не магическими чернилами, а обычными, что делало документ недействительным. Не критичное, но формальное нарушение. Элис позволила себе улыбнуться. Она позвала миссис Трелони-младшую. — Вот, посмотрите, — ткнула она пальцем в злополучный пункт. — Исправьте. Переоформите в Св. Мунго и принесете мне. В глазах владелицы магазина вспыхнула надежда. Всего лишь переоформить больничный? Это же не штраф за неуплату налога на предсказания! — Конечно, я сразу же! — защебетала она. Акт проверки был готов через час. *«В ходе проверки выявлено незначительное нарушение в оформлении магического больничного листа №-384 от 12.08.1998. Нарушение устранено в ходе проверки. Иных нарушений не выявлено»*. Элис поставила печать. Дело закрыто. Система была удовлетворена наличием отчета, бизнес — сохранностью нервов и кошелька, а Элис Торн — тем, что ей не пришлось рыться в двадцатилетних бумагах, жертвуя сном. Она уже собиралась отнести папку в архив, как к ее столу подошел начальник отдела, Пиус Толстый. — Торн, отлично справляетесь! — похлопал он ее по плечу, и от этого жеста на стол свалилась еще одна стопка дел. — Берите на себя проверку «Завода по производству самостирающих пергаментов». У них тоже ликвидация. Срочно. Он не видел, как у Элис задрожали руки. Он не видел календарь. Он видел только закрытые дела. Вздохнув, Элис взяла новый тяжеленный фолиант. А через час, набравшись смелости, она послала свою сову к директору «Завода» с весточкой: «В связи с высокой загрузкой отчетностью проверка переносится. Ориентировочно, через один лунный цикл». У нее был отпуск. И ничто — даже самостирающие пергаменты — не должно было этому помешать.