Глава 16: Безотчетные дни и корпоративная этика

Текст от лица «Наблюдателя»: В Министерстве Магии существовали свои «времена года», известные как Период Великого Отчёта. Несколько раз в год с самых верхов спускались циркуляры, требующие «в срочном и приоритетном порядке» выполнить задания, которые десятилетиями пылились в архивах. Сверить древние списки с только что изобретёнными стандартами. Переписать индексы на папках дел, чей возраст превышал срок жизни истца. Элис Торн и её коллеги называли это «бюрократической битвой с ветряными мельницами» — титанические усилия, не менявшие ровным счётом ничего, кроме строки в отчёте об эффективности их отдела. Венцом этого церемониального безумия была система «Сводного Терминала» для владельцев магических лавок. Теоретически — гениальное изобретение, позволявшее сдавать отчёты, не выходя из башни. Практически — капризный артефакт, который в пиковые дни, когда все волшебники Британии разом пытались отправить документы в последний момент, попросту «засыпал» и отключался, издав предсмертный писк. Элис видела, как обычно невозмутимые владельцы лавок и зоомагазинов магических тварей в отчаянии тыкали волшебными палочками в мерцающий экран, пытаясь «растормошить» систему. Заклинания не помогали, угрозы — и подавно. И тогда, с заоблачных высот своего кабинета, Министерство изрекало указ: «В связи с перегрузкой астральных каналов связи, отчётный период продлевается на один день». Этот день становился днём всеобщего выдоха, маленькой победой здравого смысла над несовершенством рукотворного чуда. На следующий день Терминал, отдохнувший и посвежевший, работал как ни в чём не бывало, покорно поглощая накопленные за сутки поток магических данных. Но были в этой механической жизни и свои тёплые, почти семейные ритуалы. Под Новый Год атмосфера в ОМУСе менялась. К Элис и её коллегам начинали наведываться парящие курьеры от крупных и благодарных магических лавок. Это не были взятки. Это были дары в рамках священной «корпоративной магической этики». Магический календарь с портретами знаменитых волшебников, которые каждый месяц давали разные, почти всегда бесполезные советы («В феврале остерегайтесь падающих звёзд… если, конечно, вы не Астроном»). Коробки с конфетами из «Сладкого Королевства», заставлявшие того, кто их съедал, целый день изъясняться рифмованными куплетами. Хрустальные шарики-предсказатели, показывавшие исключительно погоду на ближайшие пять минут с точностью до 99%. Элис с коллегами принимала эти скромные подношения с улыбкой. Они ставили календарь на общий стол, разбирали конфеты и с наслаждением наблюдали, как начальник отдела, съев одну, пытался отдать распоряжение пятистопным ямбом. На несколько минут мир параграфов и пергаментов отступал, уступая место странному, почти домашнему уюту. Система ненадолго отпускала, напоминая, что за всеми этими отчётами и штрафами стоят живые люди — и те, кто проверяет, и те, кого проверяют. И в этом хрупком, едва уловимом равновесии между абсурдом и человечностью, понимала Элис, и заключалась самая главная, ни в одном уставе не прописанная магия их работы.