Начало всего

Был обычный январский день — середина зимы. За окнами Серата свирепствовал ветер, гудел в трубах, метель то и дело ударяла в стекло, будто кто-то пытался заглянуть в замок. Холод стоял такой, что даже стены, казалось, дышали морозом. Но внутри было тепло — не только от огня в камине, но и от людей, что сидели за длинным столом в большом зале. На завтрак собрались все. Анна и Северин сидели рядом, как всегда, обменивались тихими словами и улыбками. Александр что-то весело рассказывал Агате, отчего она то и дело смеялась, прикрывая рот ладонью. Илья и Лела сидели чуть поодаль — он наливал ей чай, а она с любовью поправляла ворот его рубахи. Ена о чём-то оживлённо спорила с Марком, а Рокель, усмехаясь, наблюдал за ними, словно знал, что этот спор закончится ничем. Мстислав сидел прямо, уже по-взрослому, и выглядел больше не мальчишкой, а молодым мужчиной. Его взгляд был серьёзен, но тёпл, особенно когда он слушал разговоры родителей. И среди всех — Ярина. Она сидела рядом с Лелой, лениво ковыряла ложкой овсянку и поглядывала на окно, где метель кружила, словно в танце. Свет утреннего солнца отражался в её волосах, делая их чуть светлее, чем обычно. — Сегодня особенно холодно, – заметила Агата, подливая Северину чаю. –Январь в этом году не щадит, – отозвался Северин спокойно, глядя на снежную бурю за окном. – Но зато урожай весной будет богатым. Все согласно кивнули. В зале стоял уютный запах выпечки, тёплого хлеба и варенья из вишни. Разговоры были неторопливыми, лёгкими, как и всегда за семейным столом. Но Ярина почти не слушала. Её взгляд всё чаще ускользал к окну, где ветер вздымал сугробы и рисовал на стекле морозные узоры. В какой-то момент ей почудилось, что в этих узорах мелькнула тень – словно кто-то провёл пальцем изнутри. Она моргнула, и узор снова стал обычным. Сердце почему-то ёкнуло. И в голове, едва слышно, будто шёпотом, прозвучало: «Моруш…» Она вздрогнула, машинально сжала ложку. Металл стал ледяным, будто только что из снега. – Всё в порядке, милая? –тихо спросила Лела, заметив, как та побледнела. – Да… просто… показалось, – неловко улыбнулась Ярина и быстро отвела взгляд. Всё продолжилось как обычно. Кто-то шутил, кто-то смеялся, а в камине весело потрескивали дрова. Но внутри Ярины уже поселилось беспокойство. Что-то менялось. Холод, казалось, не остался за окнами — он постепенно находил путь внутрь, к ней. Хоть в зале и горел камин, тепло вдруг стало каким-то хрупким, будто вот-вот рассыплется. Пламя дрогнуло, пригнулось к дровам, и по комнате незаметно пополз холод. Сначала лёгкий, как дыхание ветра, потом ощутимее – воздух стал тяжёлым и прозрачным, как перед метелью. – Странно, – пробормотала Агата, поёживаясь и натягивая платок на плечи. –Только ведь подбросили дров… Северин хотел ответить, но в тот же миг что-то громко хлопнуло. Одно из высоких окон распахнулось, и в зал ворвался резкий, ледяной ветер. Сквозняк подхватил лёгкие занавески, сбросил со стола салфетки и заставил пламя в камине на миг потухнуть. Ярина вскрикнула – от неожиданности, а не от страха – и все обернулись к окну. Илья, сидевший ближе всех, вскочил с места и рванул к проёму. Ему пришлось навалиться всем телом, чтобы вернуть створку на место, ветер словно сопротивлялся, не желал уходить. Наконец окно захлопнулось, зал вновь заполнил треск огня. – Что за напасть… – выдохнул Илья, стряхивая снег с рукавов. – Вроде бы не буря, а будто сама зима злится. – Или напоминает о себе, – тихо сказала Анна, глядя куда-то в сторону. Но прежде чем кто-то успел что-то ответить, двери зала открылись. Стражник, едва отдышавшись, встал на пороге и поклонился: –Ваше Величество, к вам гости. Мужчина в чёрном плаще и женщина в алом, как у Мар. Они… не назвались. Сказали лишь, что пришли спустя десять лет… как и обещали. За столом воцарилась тишина. Северин, нахмурившись, медленно поднялся со своего места. – Десять лет… — повторил он задумчиво, словно вспоминая что-то из далёкого прошлого. – Впустите их. Стражник кивнул и исчез за дверью. Минуты ожидания тянулись медленно. Даже камин горел тише. А потом они вошли. Сначала — женщина. Высокая, с белой кожей и длинными волосами, чёрными, как крылья ворона. На плечах — алый плащ, на котором мерцали тонкие серебристые нити, похожие на морозные узоры. Глаза её были холодны, как лёд, но не злы. Они смотрели прямо, глубоко, будто насквозь. Рядом с ней шагал мужчина в чёрном плаще. Его лицо было почти капюшоном, и лишь тень, что ложилась под его ногами, будто двигалась сама по себе, без света и формы. Когда они остановились, воздух в зале стал плотнее, будто сам замок затаил дыхание. Морана — Богиня Зимы и Смерти — стояла перед ними. А рядом — её вечный спутник, верный Тень. В зале повисла тишина. Никто не ожидал увидеть их снова. Не спустя столько лет, не вот так, в обычное зимнее утро. Первые мгновения все просто смотрели, не двигаясь. Даже пламя в камине будто застыло, отбрасывая на стены длинные тени. Анна и Северин переглянулись. В их взглядах смешались удивление, уважение и осторожность. Потом Северин сделал шаг вперёд – спокойно, как подобает королю. – Хоть, мы, конечно, лично не встретились, но я знал, что вы обещали придти через десять лет. – произнёс он негромко. – И вы вернулись, как обещали. Добро пожаловать в Серат. Морана слегка улыбнулась еле заметно, как дыхание зимнего ветра. –Мы не забываем обещаний, –ответила она мягко, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась древняя сила, от которой по спине прошёл лёгкий холод. Постепенно напряжение стало спадать. Александр, Агата, Лела, Илья один за другим поднимались со своих мест, подходили, здоровались, кто как умел. Алай стоял чуть позади, молчаливый, но внимательный, взгляд его скользил по каждому. Последними подошли Ена и Рокель. Морана взглянула на Ену, и в её глазах на миг появилось нечто человеческое, тёплое, почти виноватое. – Прости, –тихо сказала она, шагнув ближе и обнимая её. – За тот долгий сон. За всё. Ена сначала застыла, не зная, что сказать. Прошлое отозвалось внутри тяжёлым эхом – воспоминания, боль, потерянные годы… Но потом она просто выдохнула и обняла в ответ. –Я прощаю, – шепнула она. –Всё прошло. Рокель и Алай встретились взглядами. Между ними не было нужды в словах: просто крепкое рукопожатие, как у тех, кто видел слишком многое, чтобы тратить слова на прошлое. А вот когда Ена повернулась к Алаю, они просто улыбнулись друг другу и обнялись без тени старых обид, без неловкости. Только тихая, настоящая дружба. Когда все наконец расселись, зал снова наполнился звуками. Кто-то спрашивал о дороге, кто-то вспоминал былые времена. Голоса звучали живо, и даже Морана, казалось, немного смягчилась, в её взгляде появилось спокойствие. Но только одна из сидящих за столом была отстранена от всего происходящего. Ярина. Она сидела, тихо водя ложкой по тарелке, не слушая разговоров. В груди у неё всё ещё было странное ощущение будто холод не ушёл, а живёт где-то внутри. Мысли путались. Она гадала: это буря снаружи… или внутри меня? Ведь именно сегодня зима вдруг ожила. Именно сегодня вернулась её богиня. Может, это не случайность? Но думать дальше она не хотела. Просто сидела молча, пряча руки под столом, чувствуя, как от ладоней вновь идёт лёгкий, едва заметный холод. К счастью, никто не обращал внимания, все были заняты беседой. И Ярина, впервые за долгое время, была этому искренне рада. Смех снова наполнил зал. Алай рассказывал какую-то историю – из тех, что всегда вызывают улыбку, даже если слышишь не впервые. Его голос звучал тепло, чуть хрипло, и казалось, что даже метель за стенами стихла, слушая. Морана, сидящая рядом, едва заметно улыбалась, редкое выражение для богини, привыкшей к холодной сдержанности. Остальные же смеялись открыто, от души. Только Ярина не смеялась. Она тоже пыталась улыбнуться, но внутри было тревожно. Ей было жарко и холодно одновременно, пальцы слегка дрожали. Она решила, что просто взволнована, новые гости, да ещё какие. Хотела отвлечься, и, чтобы не сидеть без дела, потянулась к кувшину с водой. Рука дрожала сильнее, чем обычно. Она сделала глубокий вдох и взяла кувшин. Холод прошёл по пальцам мгновенно, как удар. На глазах у всех прозрачная вода внутри кувшина вдруг покрылась тонкой плёнкой инея, потом затвердела, побелела и за секунду превратилась в чистый, глухой лёд. Холод ударил в воздух. Пошёл лёгкий треск – будто кто-то сжал стекло слишком сильно. Ярина вскрикнула. Кувшин выскользнул из её рук и с глухим звуком упал на пол, разбиваясь не на черепки, а на острые, искрящиеся осколки льда. Они рассыпались по каменному полу, отражая свет огня. В зале сразу стало тихо. Смех оборвался. Лела тоже вскрикнула, инстинктивно прижав ладонь к губам. Анна, побледнев, резко поднялась с места, мать чувствовала, что с дочерью что-то неладно. Она подошла почти бегом, опускаясь рядом, хватая Ярину за руки: –Милая, ты не порезалась? Что случилось? Всё хорошо? – голос дрожал от тревоги. Но Ярина не отвечала. Она смотрела на пол, где лежали осколки льда, и не могла поверить. Дыхание её сбивалось, руки мелко тряслись. На глазах выступили слёзы. Она качала головой, словно отрицала произошедшее, и тихо, почти беззвучно заплакала, спрятав лицо в объятиях матери. Все за столом вскочили. Кто-то подошёл ближе, кто-то просто стоял, не зная, что сказать. Но тишина, повисшая в воздухе, была гнетущей. И тогда несколько взглядов обратились к ней — к Морaне. Ведь кто ещё мог так мгновенно заморозить воду? Холод, лёд, внезапный мороз – всё это было её стихией. Морана, уловив эти взгляды, медленно поднялась. Её алый плащ мягко коснулся пола, серебристый иней будто пробежал по его краю. Она посмотрела на всех спокойно, не защищаясь, не оправдываясь, просто с лёгкой усталостью в глазах. – Это не я, – произнесла она ровно, без тени обиды. – Зима слушается меня… но сейчас она слушалась не меня. Анна, всё ещё держащая дочь, повернулась к ней в изумлении, но ничего не сказала. Тишину нарушил только тихий всхлип Ярины. Она подняла голову, вся в слезах, и шепнула, еле слышно: -– Это… я. Все застыли. Никто не понял сразу, что она сказала. Северин медленно повернулся к ней, нахмурившись. – Что ты сказала, доченька моя? – Это я, – чуть громче повторила она. Голос дрожал, но в нём слышалась искренность. – Я… заморозила кувшин. Я не хотела, правда! Оно само… Её слова эхом прокатились по залу. Мстислав шагнул вперёд, но остановился, не зная, что делать. Лела прикрыла рот рукой. Александр и Агата переглянулись, явно не веря своим ушам. А Морана смотрела на Ярину пристально, не как на ребёнка, а как на загадку. В её взгляде не было страха или осуждения, только узнавание. Холод в зале стал гуще, почти осязаем. Пламя в камине вспыхнуло и снова пригнулось, как от ветра. Никто не знал, что сказать. Морана подошла к Ярине медленно, стараясь не спугнуть. Та всё ещё выглядела растерянной, пальцы дрожали, а глаза метались по залу, словно ища ответ. — Я не знаю, — наконец выдохнула Ярина, — я ничего не делала… просто… всё само. В один миг. Морана мягко кивнула, её голос прозвучал спокойно и уверенно: — Всё хорошо. Никто не винит тебя. Она обвела взглядом остальных. Илья, Анна, даже те, кто раньше стояли настороженно, кивнули в знак согласия. — Правда, — тихо сказал Илья. — Мы все видели. Это не ты виновата. Ярина медленно поднялась. — Я, пожалуй, пойду к себе, — прошептала она, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Но Морана сделала шаг вперёд и мягко взяла её за руки. На секунду зал будто притих. Она внимательно осмотрела ладони Ярины, словно пытаясь почувствовать в них что-то. — Можем поговорить наедине? — спросила она спокойно, но в голосе чувствовалась лёгкая настороженность. Ярина опустила глаза. — Я… не хочу сейчас. Анна поспешила вмешаться: — Ей нужно отдохнуть, богиня Морана. Всё это было слишком неожиданно. Та немного помолчала, потом тихо вздохнула и отпустила руки девушки. – Хорошо. Отдохни. Но, Ярина… – она посмотрела прямо ей в глаза, это не то, что можно просто забыть. Мы не знаем, откуда у тебя эти силы. И чем раньше мы разберёмся, тем лучше. Всё снова станет спокойно, обещаю. Ярина лишь кивнула. Ничего не сказала, просто отвернулась и вышла из зала, оставив после себя глухую тишину. После её ухода в зале воцарилась гнетущая тишина. Никто не решался первым заговорить, только потрескивал огонь в камине, будто напоминая, что время идёт. Первой нарушила молчание Ена. – Морана… – её голос прозвучал осторожно, – что с ней? Ты ведь что-то знаешь, правда? – она сделала шаг вперёд, глядя прямо в глаза. –Скажи честно. Не скрывай. Морана чуть опустила голову, будто обдумывая ответ, но в этот момент к ней подошёл Алай. Он встал рядом, не говоря ни слова, просто посмотрел на неё, с тем самым спокойным, уверенным взглядом, который всегда умел поддержать. Она на секунду встретилась с ним глазами, потом перевела взгляд на остальных. — Я… пока не знаю, — честно произнесла она. — Хочу понять, как и вы. Именно поэтому хотела поговорить с ней наедине. — То есть ты не имеешь к этому отношения? — уточнил Рокель, хмурясь. Анна тут же подхватила: — Но откуда тогда у Ярины силы? Морозные, причём. Если не ты дала ей их, то кто? Некоторые зашептались, поддерживая вопросы. В воздухе чувствовалось напряжение. Морана тяжело вздохнула. — Нет, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Я не имею к этому отношения. И сама впервые вижу, что происходит. Она мельком взглянула на Алая, коротко, почти незаметно, но в этом взгляде было всё: и тревога, и просьба о защите. Алай понял без слов. — Тогда подождём, — сказал он спокойно. — Пусть Ярина сама расскажет Моряне всё, что почувствовала. Потом разберёмся вместе. Агата кивнула первой: — Звучит разумно. Северин и Александр переглянулись и тоже согласились. — Верно, — добавил Северин. — Лучше не спешить с выводами. Напряжение в зале постепенно спало, но лёгкая настороженность всё равно витала в воздухе.