Сомнения и страхи

В зале воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Все будто ждали, что кто-то скажет хоть слово, но первой не выдержала Анна. — Нет, — её голос дрогнул, но в нём звучала решимость. — Нет, и нет. Я не позволю ей идти так далеко. Это… это безумие! Север, Морана, ты ведь сама знаешь, что это место не для людей! Северин тихо кивнул, поддерживая жену: — Анна права. Я тоже против. Мы не можем позволить нашей дочери отправиться туда, где всё покрыто льдом и вьюгой. — И я не одобряю, — добавил Александр, мрачно скрестив руки. — Это слишком опасно. Даже рядом с богиней. Ярина ещё ребёнок, как бы она ни старалась казаться взрослой. Ярина опустила глаза. Её щеки чуть порозовели от стыда и обиды. А Морана, всё так же спокойная внешне, но с напряжёнными плечами, вздохнула и сказала тихо, но твёрдо: — Я понимаю вас. Но я не оставлю её одну — и не поведу туда, где будет смертельная опасность. Я защищу её, клянусь вам этим. Но то, что с ней происходит… это нельзя просто игнорировать. — А если это ловушка? — резко сказала Анна, сжав руки. — Если кто-то пытается её использовать, через эти силы, через… через этот “голос”? Что тогда? Морана на секунду замолчала, а потом произнесла почти шёпотом: — Тогда именно поэтому нам и нужно идти туда. Чтобы узнать правду, пока не стало поздно. — Я всё равно против, — упрямо повторила Анна, и в глазах её блеснули слёзы. — Она моя дочь. И я не хочу терять её снова... Тут тихий голос раздался со стороны Ярины: — Мам, — она подняла взгляд, и голос её дрожал, но в нём звучала решимость. — Мне тоже страшно. Очень. Но… если я не пойму, что со мной, что это за сила, то всё станет только хуже. Я не хочу прятаться. Анна в отчаянии покачала головой, но слов не нашла. — Хватит, — тихо, но уверенно сказала Агата. Она поднялась, осматривая всех. — Споры ничего не решат. Нам нужно думать, а не обвинять друг друга. Мы все переживаем, но давайте слушать друг друга. — Согласна, — поддержала её Ена. — Отказ сейчас — не выход. Но прежде чем принимать решение, нужно знать больше. Почему именно север? Что именно вы надеетесь там найти, Морана? — она посмотрела на богиню серьёзно, но без осуждения. Алай тоже поднялся, опершись рукой о спинку стула: — Конечно, я доверяю Моранe, — сказал он спокойно, глядя на Северина и Анну. — Но сейчас речь идёт не только о ней. Речь идёт о Ярине. О дочери, о человеке, у которого появилась сила, которую никто не понимает. И понятно, что семья волнуется. Он повернулся к Морaне: — Может, ты объяснишь чуть подробнее, что ты чувствуешь? Что именно ты поняла из сна, из её слов? Почему ты думаешь, что путь лежит именно на север? Все взгляды обратились к богине. Даже огонь будто стал гореть тише, отражаясь в её глазах. Морана некоторое время молчала, потом сказала: — Потому что именно на Севере мы сможем найти его. Того, кто называл меня "Моруш", и которого слышит Ярина. И если кто-то, или что-то, связанное с ним, пробудилось вновь — то ответ там. Её слова повисли в воздухе, словно холодный ветер прошёл по залу. Анна закрыла глаза, прижимая ладонь к груди. Северин тяжело выдохнул, а Агата медленно опустилась обратно на место. Алай чуть прищурился, глядя на неё внимательно, и спросил тихо, но с заметной колкостью в голосе: — Кто он такой? И почему звал тебя так… "Моруш"? В голосе слышалось не просто любопытство — скорее лёгкий укол ревности, скрытый за внешним спокойствием. Морана на миг опустила глаза, будто не сразу решаясь ответить, потом всё же заговорила: — Это был Морозко. Когда-то… очень давно, ещё до того, как я стала богиней, мы были друзьями. — Она чуть улыбнулась, словно вспоминая что-то далёкое, но хорошее. — Он был духом мороза, помогал Перуну, а тот был другом моего отца, Сварога. Из-за этого мы часто пересекались. — Друзья, — повторил Алай, чуть наклонив голову, и это слово прозвучало так, будто он хотел уточнить: только ли друзья? Морана поняла его тон, но сделала вид, что не замечает. — Да, друзья, — спокойно сказала она. — Мы хорошо ладили. Он был лёгкий, шутливый, но при этом… с характером. Всегда дразнил меня, называл "Моруш", хотя я просила не делать этого. Я не обижалась, скорее, просто перестала обращать внимание. На лице Алая мелькнула тень, смесь непонимания и лёгкого раздражения. Но он ничего не сказал, лишь сжал губы, а пальцы его чуть сильнее сжали руку Мораны. Она продолжила уже более серьёзно: — Потом, когда я стала богиней, всё изменилось. Появились обязанности, дела, просьбы, обряды… И времени на него не осталось. Да и я сама изменилась — стала холоднее, отстранённее. Сначала он приходил, пытался говорить со мной, но я была так занята, что отталкивала его. — Морана тихо вздохнула. — В конце концов он перестал приходить вовсе. Все в зале слушали молча. Даже Анна, до этого готовая спорить, не произнесла ни слова. — Потом я узнала, — продолжила Морана, — что его изгнали. Сначала из Прави, потом и в Нави ему отказали. Он ушёл в Явь, куда-то на Север. Никто больше о нём не слышал. Повисла тишина. В этой тишине Ярина чуть шевельнулась, неуверенно спросив: — То есть… если у меня появились эти силы… это может значить, что он как-то связан со мной? Морана кивнула. — Возможно. Не знаю как, но что-то между вами есть. И если это действительно так — то найти его можно только на Севере. Алай чуть сжал её руку, уже без ревности, теперь в этом жесте было больше тревоги. — Значит, придётся туда идти, — тихо сказал он. Морана кивнула. — Да. Но теперь вы понимаете, почему я не могу не пойти сама. Ярина какое-то время молчала. Казалось, она боролась с собой, между страхом и решимостью. Потом подняла голову, посмотрела на всех и тихо, но уверенно сказала: — Я не хочу просто сидеть здесь и ждать. Не хочу плакать и бояться того, чего не понимаю. Это… это ведь обо мне, о моих силах, о моей судьбе. И как бы мне ни хотелось расстраивать вас… — она перевела взгляд на родителей, — я хочу пойти с богиней. Если это часть моей жизни, то я должна пройти её сама. Слова её прозвучали неожиданно твёрдо. Даже Анна, готовая снова возразить, на миг растерялась. — Да, я принцесса, — продолжила Ярина, — но это не значит, что я должна просто сидеть сложа руки и ждать, пока другие что-то решат за меня. Я не стану так жить. Наступила короткая тишина. Первой заговорила Ена, её голос был мягким, но в нём звучало уважение: — Это храбрость, Ярина. Настоящая. Не каждый смог бы так сказать. Илья и Рокель кивнули. — Я согласен с Еной, — сказал Илья. — Но тревога твоей семьи — не зря. Они боятся не просто за принцессу, а за дочь. Это… нормально. Северин тяжело вздохнул, потёр переносицу, будто пытаясь собрать мысли. — Мы понимаем, — наконец сказал он. — И верим, что под защитой богини ты будешь в безопасности. Но пойми, Ярина… ты наша дочь. И мы имеем право бояться. Он перевёл взгляд на Морону. — Дай нам время до вечера. Мы с Анной поговорим и решим. Скажем, одобряем ли мы это или нет. Морана кивнула спокойно, хоть и чувствовалось, что она ожидала подобного. — Конечно. У вас должно быть время подумать. Она медленно поднялась со своего места. — Я вернусь позже, — сказала тихо и направилась к выходу. Алай тут же встал, задержав взгляд на всех остальных, и, ничего не говоря, пошёл следом за ней. Двери за ними мягко закрылись, и в зале вновь воцарилась напряжённая, почти звенящая тишина. Морана шла быстро, но тихо, шаги почти не слышались по каменному полу. Алай шёл чуть позади, не произнося ни слова. Она будто не замечала его присутствия, вся в своих мыслях, а он чувствовал, что сейчас не время нарушать тишину. Лишь когда они дошли до её покоев и вошли внутрь, Морана наконец остановилась. Алай закрыл за ними дверь, и щёлчок замка отозвался в тишине слишком громко. Он несколько секунд стоял, глядя на неё. Хотел что-то сказать, но сдержался. В ней сейчас было что-то неприступное, холодное, но всё же уязвимое. Он сделал шаг ближе. — Что ты теперь собираешься делать? — спросил он наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тени ревности, что всё же жгла изнутри. — Ты и правда думаешь отправиться с Яриной на север? Морана остановилась перед большим зеркалом, её отражение, спокойное, почти безэмоциональное, смотрело куда-то мимо. Она глубоко вдохнула и ответила: — Да. Думаю, это будет правильно. Если он действительно имеет к этому отношение… нужно понять почему. И как Ярина оказалась связана с ним. Она сказала это спокойно, но Алай уловил, как она нарочно не произнесла имя. Он подошёл ближе, остановился позади неё. Да, он ревновал. Сильно. Но не собирался высказывать это прямо. Вместо этого он подошёл ближе, почти вплотную, и тихо сказал: — Значит, ты всё-таки пойдёшь искать его. Она не ответила. Только слегка опустила глаза, будто не могла — или не хотела — смотреть в зеркало. Алай вздохнул, сделал ещё один шаг и обнял её со спины. — Я не буду мешать, — прошептал он. — Но знай… я рядом. Куда бы ты ни пошла. Хоть в самую метель, хоть в ледяную пустошь. Я пойду с тобой. Морана не ответила. Её плечи чуть дрогнули, будто от внутреннего напряжения. Потом она тихо выдохнула и позволила себе расслабиться, оперевшись на него. Алай почувствовал, как она едва заметно дрожит. Он крепче прижал её к себе, не задавая больше никаких вопросов. Она закрыла глаза, позволяя себе хотя бы на короткое мгновение просто побыть рядом с ним, без слов, без решений, без тяжести на душе. Прошло несколько часов. За окнами начинал сгущаться вечер, небо темнело, в воздухе чувствовалась прохлада, а в коридорах замка зажигались первые факелы. Перед ужином Ярину позвали родители. Она ожидала этого разговора, чувствовала, что он будет непростым. Когда она вошла в их покои, Северин стоял у окна, задумчиво глядя вдаль, а Анна сидела в кресле у камина, скрестив руки на груди. В комнате царила тишина, только пламя в очаге потрескивало, словно отмеряя секунды. — Присядь, Ярина, — мягко сказал Северин, обернувшись. Его голос был спокоен, но взгляд выдавал волнение. Она послушно села напротив, опустив руки на колени. — Доченька, — начал он, медленно подбирая слова, — мы с матерью хотим, чтобы ты знала: мы понимаем, почему ты хочешь идти. Понимаем, что тебе тяжело просто сидеть и ничего не делать, когда не знаешь, что с тобой происходит. И я не стану говорить, что ты не имеешь права выбирать свой путь. Он вздохнул и чуть опустил взгляд. — Но пойми и нас. Мы родители. И как бы ты ни выросла, как бы ни стала сильной — для нас ты всё равно останешься нашей дочерью. Мы не можем спокойно отпустить тебя туда, где опасно. Анна посмотрела на неё, взгляд её был мягкий, но тревожный. — На севере не просто холодно, Ярина, — заговорила она. — Там другая жизнь. Там метели, ледяные ветра, и сама земля будто враждебна к каждому, кто туда приходит. Ты — смертная. Пусть сильная, храбрая, но не богиня. Морана рядом, да, но даже ей не всегда всё подвластно. А ты… ты слишком юная, доченька. Ярина крепче сжала руки, опустив взгляд. Несколько мгновений она молчала, а потом всё же подняла глаза, твёрдо, с каким-то внутренним упрямством, которого раньше у неё не было. — Я понимаю, мама… папа, — сказала она тихо, но уверенно. — Я знаю, что вы волнуетесь. И, поверьте, я тоже боюсь. Но если я останусь, если не пойду — я так и не узнаю, кто я, что со мной происходит. И тогда всё это просто будет тенью, от которой не сбежать. Она сделала паузу, чувствуя, как сердце бьётся сильнее. — Морана рядом. Я ей доверяю. Она не даст мне погибнуть. И потом, я не беззащитна. Вы сами учили меня стоять за себя, сражаться, не бояться трудностей. Разве не ради этого я тренировалась все эти годы? — её голос чуть дрогнул, но не ослабел. — Я не могу сидеть и ждать, пока кто-то решит за меня. Если это моя судьба — я должна идти навстречу. Северин посмотрел на неё долго, почти не мигая. В его взгляде читалось всё, страх, гордость и понимание. Анна отвернулась к камину, будто боялась, что дочь увидит блеск в её глазах. — Мы просто не хотим тебя потерять, — прошептала она. — Это всё, чего мы боимся. Ярина встала, подошла ближе и осторожно взяла руки матери в свои. — Я вернусь, — сказала она тихо. — Обещаю. Северин тяжело выдохнул, как будто этот разговор забрал у него все силы. — Мы с матерью поговорим, — сказал он наконец. — До ужина. И вечером скажем тебе наше решение. Ярина кивнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от тревоги. Она поклонилась, вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. А за дверью, в покоях, Анна молча опустилась обратно в кресло, а Северин всё так же стоял у окна, глядя в темнеющее небо, будто надеясь найти там ответ, которого не было.