Станция

      Самец прислушался к тяжести в теле, которая нарастала. Он тряхнул гривой, и та снова легла на плечи, а не осталась в воздухе, как несколько минут назад. Когда он покинул корабль и выплыл в коридор станции, похожий на колодец.       Тусклый свет заливал металлические стены, а по одной из них тянулись зеленые полосы, которые выделялись в полумраке, словно следы крови. Они обозначали пол. Самец повернулся в воздухе, выровнялся по ним и, цепляясь за скобы в стене, устремился к лифту.       Когда его створки сомкнулись, кабину что-то толкнуло. Она будто провалилась, увлекаемая центробежной силой к краю огромного кольца. За окном, прямо на стенах шахты, замелькали сияющие цифры, которые обозначали расстояние, а самца плавно потянуло к полу. Мир все больше обретал верх и низ, словно при возвращении с орбиты на планету.       Выйдя из лифта, самец запрокинул голову и взглянул в потолочное окно. Он попытался различить вдалеке огни корабля. Но те затерялись среди таких же красных точек, облепивших ось станции, которая темной иглой пронзала звездное небо.       Металлические стены тускло блестели в ночном свете. Станция спала, и коридоры пустовали. Только в баре оказалось несколько посетителей. Они сидели у низких столов в пятнах света, будто в лодках посреди моря.       Станция следовала за ночью на планете, всегда оставаясь в тени, чтобы избежать перегрева. Вакуум плохо проводил тепло, и избавиться от его излишков было сложнее, чем их произвести. Одна сторона станции смотрела на планету, другая — на звезды. За окном отсека, который выбрал самец, мерцали их холодные россыпи, словно микроорганизмы на поверхности океана.       Коридоры оставались утилитарными, но в жилых отсеках позаботились об уюте. Тем не менее обычно на станции не жили, а если работали, то сменами по несколько месяцев. Вне обитаемых отсеков также снижали влажность, чтобы уберечь технику от коррозии. Поэтому, едва переступив порог, самец подкрутил регулятор в стене, и воздух приятно потяжелел. Воду в душе тоже можно было не экономить — ее быстро фильтровали и возвращали в оборот. Самец с удовольствием подставил тело под горячие, упругие струи.       Через несколько часов, лежа на животе, он приподнял голову, а грива самки накрыла его спину. По коже скользнули теплые отростки, а за ними — прохладные кольца. Легкие уколы пробежали по шее, после чего ее коснулось гибкое и влажное, обдав теплом. Самец представил, как самка нависает над ним, поводя жвалами, а между ними движется темный и длинный язык, раздвоенный на конце. Свет играет и переливается на серебристых кольцах у нее в гриве.       Самка внезапно припала к самцу всей грудью и тут же отстранилась, а потом провела по его пояснице влажной, раскрытой щелью, отчего по телу прошла дрожь. Самцу так захотелось ощутить ее вкус и глотать соки, сжимая складки в глубине рта, пока самка раскачивается над ним. Пока золотистый свет очерчивает в полумраке отростки, падающие ей на грудь, а жвала распахнуты и задраны кверху.