Глава 1

      Шиноби медленно продвигались через заснеженное поле к маячившему вдалеке за линией деревьев особняку. Морозный воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе. Снег хрустел под ногами, оставляя за процессией цепочку следов, тянущуюся к темнеющему за спинами лесу. Небо над головой — серое, тяжёлое — нависало так низко, что, казалось, его можно коснуться рукой. Яркие оранжевые, синие, красные одежды шиноби резко контрастировали с монохромным зимним пейзажем, делая их похожими на экзотических птиц, случайно залетевших в северные края.       Многие выглядели потерянными — взгляды метались от линии горизонта к незнакомому небу, от башенок странного здания к притихшим сосновым кронам. Беженцы из мёртвого мира, они всё ещё несли себя так, будто в любой момент могли оказаться на поле боя — выпрямленные спины, напряжённые мышцы, руки, готовые сложить боевую печать.       Конохамару споткнулся о скрытый под снегом корень и мешком повалился вперёд, взмахнув руками. Хирузен, шедший рядом, с неожиданной для его возраста быстротой подхватил внука за локоть. Его движения, несмотря на годы, сохраняли точность и плавность, выработанную десятилетиями тренировок и боёв.       — Смотри под ноги, — буднично заметил Третий, будто они просто вышли на обычную прогулку, а не переместились в другое измерение.       Мальчик выпрямился, отряхивая налипший на брюки снег, и украдкой оглянулся, проверяя, не заметил ли кто его неуклюжести.       — Как ты можешь быть таким спокойным? — он понизил голос, стараясь, чтобы другие не услышали. Его глаза, обычно горящие юношеским задором, сейчас выдавали растерянность и даже страх. — Это же совсем другой мир! Ничего не осталось... ничего...       Голос Конохамару дрогнул. Он не закончил фразу, но старик понял. Не только другой мир — другая реальность, где нет больше ни Конохи, ни привычных улиц, ни академии, куда он ходил всего несколько дней назад. Всё, знакомое с детства, осталось за закрытой дверью, которую уже невозможно открыть.       Сарутоби-старший вынул изо рта трубку, выпустил облачко дыма, на мгновение скрывшее его лицо, и с лёгкой горечью усмехнулся:       — Когда доживёшь до моих лет и дважды умрёшь, научишься не удивляться по пустякам.       Он положил морщинистую ладонь на плечо внука, и в этом простом жесте было больше утешения, чем в любых словах.       Впереди громко чихнул Акамару, отряхиваясь от налипшего на шерсть снега. Пёс встряхнулся всем телом, разбрасывая вокруг белые хлопья. Киба фыркнул, прикрывая нос рукавом. Его обострённое обоняние, обычно служившее преимуществом, сейчас доставляло настоящие мучения.       — Да я тоже чую, здесь воняет химией, — пробормотал он, скривившись. — Словно весь воздух пропитан какой-то дрянью.       — Возможно, это выбросы их технологии, — предположил Шино, невозмутимо шагавший рядом. — Наруто рассказывал об этом.       — Бр-р-р, — Киба поёжился, и было непонятно, дрожит ли он от холода или от отвращения. — Как люди могут так жить? Дышать этим?       — Человек ко всему привыкает, — философски заметил наследник клана Абураме. — Через неделю ты перестанешь замечать эти запахи.       — Скорее сдохну, — буркнул Инузука, но в его голосе не было настоящей злости — только тщательно скрываемый страх перед неизвестностью.       Хината, шедшая чуть позади, со смесью любопытства и тревоги вглядывалась в особняк вдалеке. Она молча кусала нижнюю губу — привычка, проявлявшаяся, когда девушка особенно нервничала. Мысли о новом мире казались слишком ошеломляющими, но ещё более странным было видеть здесь Наруто — уверенного, знающего, что делать. Это он вёл их сейчас, а не они его, как это было на протяжении стольких лет в Конохе.              ***              Суйгецу, привыкший к выходкам и безрассудству, зачерпнул пригоршню снега и отправил в рот, но тут же сплюнул с таким отвращением, словно проглотил яд.       — Какая мерзость! — водяной мечник театрально вытер язык рукавом, привлекая всеобщее внимание. — Даже снег здесь пахнет помойкой! Никакого сравнения с чистыми источниками в горах...       — Тебя никто не просил это есть, идиот, — Карин толкнула его плечом, проходя мимо. Рубиновые глаза за стёклами очков сверкнули раздражением. — Ведёшь себя как ребёнок. Хоть бы раз подумал, прежде чем что-то в рот тащить.       — А ты всегда такая душка по утрам? — огрызнулся мечник, но она уже отвернулась, не удостоив его ответом.       Орочимару, шагавший позади, с явным интересом наблюдал за происходящим. В отличие от большинства, змеиный саннин, казалось, наслаждался ситуацией. Его янтарные глаза жадно впитывали каждую деталь нового мира, а бледные губы то и дело кривились в подобии улыбки. Этот человек, проживший несколько жизней благодаря запретным техникам, привык рассматривать мир как лабораторию, а всё происходящее — как эксперимент.       — Ты привыкнешь, как и все мы, — предвкушающе произнёс он, обращаясь к Суйгецу, но глядя куда-то вдаль. — Новый мир всегда означает новые возможности... новые открытия.       Что-то в его интонации заставило Карин обернуться и пристально посмотреть на бывшего наставника. Она слишком хорошо знала этот тон — Орочимару что-то задумал. Впрочем, когда он не задумывал чего-то?       «Интересно, как далеко ушёл Кабуто», — подумал саннин, не выдавая своих мыслей. — «Что же, теперь ему предстоит осваивать этот мир в одиночку».       Джуго, замыкавший их маленькую группу, молчал. Рыжеволосый великан задумчиво разглядывал хмурое небо, словно пытался прочесть там какие-то знаки. Созданный Орочимару как идеальный носитель проклятой печати, но несущий в душе природную доброту, он всегда оставался самым непредсказуемым членом команды Така. Сейчас он ощущал странное умиротворение — словно это путешествие между мирами каким-то образом успокоило вечную бурю в его душе.              ***              Гаара шёл между отцом и матерью. Тёмно-бордовые волосы выделялись яркими всполохами на фоне зимнего пейзажа. Карура несколько раз бросала на сына обеспокоенные взгляды, но молчала, уважая его сдержанность. Женщина, не имевшая возможности присутствовать при взрослении собственного ребёнка, теперь не знала, как найти путь к его сердцу. Смотреть на него — такого взрослого, спокойного, с этой печатью глубокой усталости на лице — было почти больно.       Раса же, напротив, непрерывно оценивал обстановку — профессиональная привычка каге, от которой невозможно избавиться даже после смерти. Взгляд опытного воина подмечал всё: расположение деревьев, которые могли послужить укрытием, отдалённые строения, число и состояние спутников. Он словно прочерчивал в уме карту местности, готовясь к возможной угрозе.       — Что думаешь? — наконец спросил он у сына, нарушая молчание. Голос бывшего Казекаге звучал так же сухо, как песок пустыни.       Гаара слегка пожал плечами, не меняя выражения лица:       — Холодно.       Ответ был краток и по существу — никаких эмоций, только практические наблюдения. Карура невольно улыбнулась, узнавая в этой манере черты мужа. Сын, никогда не знавший матери, унаследовал от отца не только способность управлять песком, но и эту характерную скупость в выражении чувств.       — Ты очень похож на отца, — тихо заметила она, не ожидая ответа.       Взгляд Раса скользнул по ней, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то такое, что заставило женщину вспомнить, почему когда-то она влюбилась в этого сурового человека. За маской официальности всегда скрывалась глубина, которую видели лишь немногие.       — Он лучше меня, — коротко ответил бывший Казекаге, снова переводя взгляд на дорогу. Что скрывалось за этими словами — сожаление о собственных ошибках или искренняя гордость за сына — понять было невозможно.       Гаара не отреагировал. Он смотрел вперёд, туда, где Наруто уверенно вёл всех к новому пристанищу. Возможно, бывшему джинчурики однохвостого было легче, чем многим другим — в конце концов, он уже пережил одну трансформацию, когда из ненавидимого всеми оружия превратился в любимого и уважаемого Казекаге. Он знал, что значит начинать с чистого листа.              

***

             Неподалёку Хаширама и Тобирама шли во главе небольшой группы бывших Хокаге. Создатель деревни выглядел задумчивым, но не подавленным, как можно было бы ожидать от человека, потерявшего своё творение. В его глазах светилась та же непоколебимая решимость, что когда-то заставила враждующие кланы объединиться под знаменем Конохи.       — Странно, правда? — нарушил молчание Первый, оглядывая заснеженные просторы. Его дыхание образовывало облачка пара в морозном воздухе. — Столетие назад мы мечтали создать деревню, где дети не будут умирать на войне. И вот мы снова начинаем с чистого листа.       — В этот раз постарайся не раздавать демонов всем подряд, — сухо отозвался его брат. Тобирама всегда был более практичным из братьев Сенджу, видящим реальность без розовых очков старшего.       — Всегда одно и то же, да, брат? — Хаширама слегка улыбнулся, но в его улыбке таилась печаль. — Ты видишь опасности, я — возможности.       — И поэтому мы всегда работали вместе, — Тобирама не улыбнулся в ответ, но суровость в его голосе чуть смягчилась. — Кто-то же должен уравновешивать твой безудержный оптимизм.       Присоединившийся к ним Хирузен тихо хмыкнул, вспоминая, как когда-то, будучи совсем юным, благоговел перед этими двумя легендарными личностями. Теперь, после стольких лет и двух жизней, слушать их перепалку было... уютно.       — В этом мире, кажется, есть кому создавать проблемы без нашего участия, — заметил Третий, выпуская колечко дыма из трубки. — Наруто говорил, что эти "мутанты" подвергаются преследованиям, совсем как джинчурики у нас. Некоторые вещи не меняются, даже когда меняются миры.       Минато, шедший чуть позади с Кушиной, поравнялся с ними. Его золотистые волосы, обычно яркие, казались приглушёнными под серым небом. Четвёртый сжимал ладонь жены, словно боясь отпустить даже на мгновение. Для пары, только что обретшей друг друга после долгой разлуки, каждое прикосновение было ценным.       — Судя по рассказам Наруто, здесь люди ведут свои войны, — произнёс Минато задумчиво. — Просто другими средствами. И с другими врагами.       — Значит, мы сможем пригодиться, — Хаширама кивнул, словно что-то для себя решив. — В конце концов, мир и защита слабых — разве не этому мы посвятили свои жизни?       Кушина, до этого молчавшая, вздохнула:       — Только бы не пришлось снова отправлять детей в бой.       В её словах сквозила боль матери, не имевшей возможности растить собственного ребёнка, но именно сейчас наблюдавшей, как сын идёт впереди, взяв на себя роль проводника для них.              

***

             Биджу держались особняком. Их присутствие вызывало настороженность у многих шиноби, хотя никто не решался высказывать это открыто. Существа, способные разрушать горы и сметать деревни, теперь шагали по снегу на двух ногах, и одно это зрелище казалось нереальным.       Шукаку брёл, погрузив руки в карманы, с выражением вселенской скуки на лице. Песочный демон, всегда отличавшийся нетерпеливым и взрывным нравом, сейчас словно нарочно старался держаться максимально незаинтересованным. Мататаби, сохранившая кошачью грацию и в новом облике , напротив, выглядела воодушевлённой — её глаза ярко блестели, когда она рассматривала незнакомый пейзаж.              — Ты когда-нибудь думал, что будешь гулять на снегу в человеческом теле? — спросила она у песчаного демона, легонько толкнув его локтем. В её голосе звучало то странное веселье, которое всегда раздражало однохвостого.       — У меня были фантазии поинтереснее, — проворчал Шукаку, пиная снежный ком носком ботинка. — Например, как разрушу пару городов.       — Тебе стоит расширить кругозор, — спокойно заметил Кокуо, шагавший рядом. Пятихвостый всегда отличался рассудительностью среди биджу. — Может, именно здесь мы наконец перестанем быть оружием.       — Или станем другим оружием, — фыркнул Шукаку, скривив губы в подобии усмешки. — Ты слишком наивен для пятихвостого.       — А ты слишком циничен для получившего второй шанс, — ровно парировал тот, не поддаваясь на провокацию.              Чоумей, молчавший до этого, неожиданно подал голос:       — Я чувствую здесь... странные энергетические потоки, — семихвостый поднял голову к небу, словно прислушиваясь к чему-то. — Совсем не похожие на привычные нам, но тоже сильные. Особенно вокруг этого здания.       Исобу кивнул, подтверждая наблюдение:       — Сосредоточены в отдельных точках. Как родники посреди пустыни.       — Эти "мутанты", о которых говорил Наруто, — предположила Мататаби. — Интересно, насколько они сильны?       Сон Гоку, шедший чуть впереди, обернулся:       — Будем надеяться, что не настолько, чтобы доставить нам проблемы.              — О, я бы не отказался от небольшой проблемы, — усмехнулся Шукаку, и что-то в его глазах напомнило прежнего кровожадного демона, которого так боялись люди. — Размять косточки в новом теле...       — Только попробуй, — тихо произнёс Сайкен, обычно самый молчаливый из них. — Наруто тебя живым закопает.       — И мы поможем, — добавила двухвостая с неожиданной твёрдостью.       Шукаку закатил глаза, но промолчал. Даже он признавал, что Узумаки заслужил определённое уважение. Не то чтобы песчаный демон собирался это признавать вслух.              

***

             Учихи держались обособленной группой — молчаливое напоминание о том, что даже в новом мире старые барьеры не исчезли в одночасье. Фугаку и Микото следовали за Итачи, который сохранял привычную сдержанность. Саске шёл отдельно, оставив между собой и семьёй заметное пространство. Его спина казалась неестественно прямой, плечи напряжёнными.       Поймав взгляд матери, он отвернулся, но не раньше, чем та успела заметить мимолётную тень боли в его глазах. Микото сжала губы, борясь с желанием подойти к младшему сыну. С момента их возвращения к жизни они почти не разговаривали — Саске избегал встреч наедине, а общие сборы не располагали к откровенным разговорам.       Она знала, что скоро им всем придётся поговорить — о том, что было, и о том, что будет. Сейчас все в одной лодке, и прежние обиды и боль могут стать слишком тяжёлым грузом. Но она не торопила события. Время придёт, когда Саске будет готов.       Итачи, шагавший чуть впереди родителей, ни разу не обернулся к брату. Но она знала своего старшего сына слишком хорошо — он был таким же чутким к присутствию Саске, как мать к своему ребёнку. Просто не показывал этого.       "Мои мальчики", — с горечью думала Микото, глядя на своих сыновей, разделённых гораздо большим, чем физическое расстояние. — "Что же вам пришлось пережить..."              

***

             Постепенно группа добралась до просторной поляны, откуда особняк был виден уже во всей красе. Классические очертания здания с башенками и широкими окнами напоминали старинные замки из легенд. Каменные стены поднимались к небу, многочисленные окна, частично закрытые ставнями, тускло поблёскивали в зимнем свете. По периметру территории тянулась каменная ограда с изящными коваными воротами.       Некоторые шиноби недоверчиво переглядывались — таких строений они никогда не видели. Более практичная рхитектура их мира была совсем иной, приспособленной для обороны, без излишних украшений.       Наруто, шагавший впереди с Анной под руку, внезапно остановился, всматриваясь вдаль. Его лицо озарилось широкой улыбкой — той самой, которая всегда зажигала надежду в сердцах его друзей, даже в самые тёмные времена.       — Смотрите! — воскликнул джинчурики, указывая в сторону особняка. Его голос, звонкий и полный энтузиазма, разнёсся над заснеженным полем.       Вдалеке появился коренастый мужчина в кожаной куртке, уверенно шагающий через снег к ним навстречу. Его силуэт, тёмный на фоне белоснежного поля, казался странно угрожающим, несмотря на небольшой рост.       — Логан! — радостно выкрикнул Узумаки, затем обернулся к остальным. Его глаза сияли неподдельным воодушевлением. — Идите за мной и Саске! Нас уже встречают!       Саске молча кивнул и присоединился к другу. Несмотря на внешнюю невозмутимость, в его движениях чувствовалась лёгкая напряжённость — он знал, что грядущая встреча не будет простой. Сто шиноби и семь древних созданий — это не та делегация, которую легко принять с распростёртыми объятиями, даже если твоя школа и так полна необычных существ.       Кушина тихо спросила у сына, не сводя глаз с приближающегося незнакомца:       — Ты уверен, что они готовы принять нас всех? Нас так много… — в её голосе слышалась не столько тревога за себя, сколько материнская забота о благополучии сына.       Наруто уверенно кивнул, сжимая руку Анны:       — Профессор ждёт. И Логан… ну, он вредный, но нормальный старик, — угголки его губ дрогнули в улыбке, в которой читались и привязанность, и лёгкое раздражение. — Вы с ним поладите. Он, знаешь, чем-то похож на Какаши-сенсея — такой же колючий снаружи, но надёжный.       Роуг крепче сжала руку Наруто, чувствуя себя странно в роли посредника между двумя мирами. Для неё вся ситуация казалась нереальной — словно какой-то безумный сон. Ещё недавно величайшей проблемой была неспособность прикоснуться к другому человеку, а теперь она стояла посреди поля в окружении воинов из другого измерения, один из которых стал для неё ближе, чем кто-либо.       Процессия шиноби двинулась дальше, навстречу мужчине, который неспешно подходил к ним. Он остановился в нескольких десятках метров, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Напряжённая поза и внимательный взгляд выдавали настороженность — он явно оценивал потенциальную угрозу, исходящую от пришельцев.       Когда Наруто и Саске подошли ближе, остальные шиноби инстинктивно замедлили шаг, давая лидерам возможность провести первый контакт. В этот момент все они, несмотря на разногласия и прошлые обиды, действовали как единый организм, повинуясь древнему инстинкту воинов.       Новый мир встречал их холодным ветром и настороженным взглядом, но это был их единственный шанс на будущее. И сейчас, когда беженцы и их древние спутники стояли на заснеженном поле перед Школой Ксавьера, судьба двух миров готовилась сделать новый поворот.       Снежинки начали медленно падать с низкого неба, добавляя этой исторической встрече особую, почти сказочную атмосферу. Первые шаги в новом мире были сделаны. И даже богам было неведомо, что ждало их дальше.              

***

             Логан шёл впереди, изредка бросая настороженные взгляды через плечо. Его походка — пружинистая, с чуть наклонённым вперёд корпусом — выдавала в нём воина, готового в любой момент перейти от мирной беседы к смертельному бою. Наруто и Саске шагали следом, увлекая за собой остальных.       По мере приближения к резиденции мутантов становилось видно, что у парадного входа собралась группа людей. Они выстроились полукругом перед широкой мраморной лестницей — словно делегация, ожидающая важных гостей. Центральное место занимал лысый мужчина в инвалидном кресле, чьё лицо выражало одновременно спокойствие и напряжённую концентрацию. Профессор Чарльз Ксавьер.       Наруто ускорил шаг, лицо озарилось широкой улыбкой:       — Профессор! — воскликнул он по-английски, затем, спохватившись, перешёл на японский, обернувшись к своей группе: — Это профессор Чарльз Ксавьер, глава школы.       Хаширама и Тобирама переглянулись. Первый Хокаге слегка улыбнулся, отметив проскользнувшую в голосе Наруто нотку уважения — такую же, с которой когда-то молодые шиноби говорили о нём самом.       Когда до входа оставалось несколько метров, Чарльз подался вперёд в своём кресле и заговорил на неидеальном, но вполне понятном японском:       — Добро пожаловать, — его голос звучал мягко, но в глазах читалась настороженность человека, который слишком хорошо знает, насколько опасным может быть мир.       Профессор обвёл взглядом пёструю толпу шиноби, задержавшись на лицах каге и биджу.              — Я понимаю, что вы пережили невероятную трагедию, — продолжил он, — потеряв не просто дом, но целый мир. Такую потерю трудно осмыслить.       Хаширама выступил вперёд, встав рядом с Наруто. Его высокая фигура, окутанная аурой спокойного достоинства, казалось, заполнила всё пространство перед особняком.       — Благодарю за гостеприимство, Ксавьер-доно, — произнёс основатель Конохи с лёгким поклоном. — Мы не планируем злоупотреблять вашей добротой. Мои соотечественники — дисциплинированные воины, привыкшие довольствоваться малым.       Чарльз с плохо скрываемым интересом рассматривал легендарного шиноби. Даже без телепатических способностей профессора было очевидно, что перед ним стоит не просто сильный воин, но природный лидер, способный одним своим присутствием успокаивать окружающих.       — В особняке не так много свободных комнат, — признался Ксавьер, — но мы постараемся разместить всех с максимальным комфортом. Возможно, некоторым придётся потесниться...              Логан, стоявший у лестницы, хмыкнул:       — Потесниться — это мягко сказано, Чак, — пробормотал он, оценивающе глядя на толпу. — Нам придётся разбить лагерь в саду.       Тобирама, всё это время молча наблюдавший за обменом репликами, сделал шаг вперёд, встав плечом к плечу с братом. Его красные глаза внимательно изучали строение особняка, оценивая прочность стен и расположение окон — вечные привычки стратега.       — Думаю, мы можем решить проблему жилья самостоятельно, — сказал он, не отрывая взгляда от здания. — Если вы, конечно, не против соседства.       Хаширама кивнул, поддерживая мысль брата:       — Не хотелось бы стеснять вас. Если позволите... — Создатель Конохи обвёл взглядом прилегающую территорию. — Нам нужен участок земли, который мы могли бы использовать. Желательно подальше от подземных коммуникаций.       Чарльз озадаченно нахмурился, не вполне понимая, о чём идёт речь:       — Конечно, вся северная часть территории свободна, — он указал рукой в направлении обширного поля, плавно переходящего в лесистый склон. — Там нет никаких коммуникаций или подземных структур, но я не совсем понимаю...       Хаширама благодарно склонил голову и, не говоря ни слова, направился к указанному участку. Тобирама последовал за ним, как делал всегда, с тех самых пор, как они были детьми, бегающими по лесам страны Огня.       Наруто, заметив недоумение в глазах Ксавьера, хитро улыбнулся:       — Вы ещё не видели, на что способен Первый Хокаге, — сказал он, с трудом скрывая нетерпение. — Это будет... впечатляюще.              Братья Сенджу остановились посреди заснеженного поля. Не обращая внимания на холод, Хаширама скинул накидку, оставшись в простой чёрной рубахе. Снежинки оседали на его тёмных волосах, превращая их в соль с перцем, напоминая о том седовласом старике, которым он так и не стал при жизни.       — Северо-западная ориентация, я думаю, — произнёс Тобирама, указывая направление. — Так здание будет лучше защищено от ветров и получит больше солнечного света.       Хаширама кивнул, принимая совет брата. Он медленно сложил руки в серию печатей — движения были плавными, почти танцевальными. Воздух вокруг него потеплел, снег у ног начал таять, обнажая тёмную почву.       — Мокутон: Шинчуука но Джутсу, — тихо произнёс основатель Конохи.       Земля задрожала. Сначала едва заметно, потом всё сильнее — не разрушительная вибрация, а словно глубокий вздох пробуждения. Снег разлетелся в стороны, когда из земли начали прорастать первые балки — толстые, прочные стволы, выталкиваемые на поверхность невидимой силой.       Они росли, ветвились, переплетались, формируя стены, перекрытия, лестницы. Отовсюду слышался треск — не разрушения, а рождения, когда живая древесина принимала нужную форму под руководством мастера. Через несколько минут перед изумлёнными зрителями возникли очертания трехэтажного здания, с высокой остроконечной крышей, широкими верандами и множеством окон.       Дворец, созданный за считанные минуты, не уступал размерами особняку Ксавьера, но выглядел совершенно иначе. В его архитектуре угадывались восточные мотивы — изогнутые края крыши, резные колонны, поддерживающие широкие навесы. Это было здание из другого мира, как и его создатели.       Последние ветви сплелись, формируя замысловатые узоры на фасаде. Хаширама опустил руки, и мир снова затих. Только пар его дыхания в морозном воздухе да капли пота на лбу выдавали колоссальное усилие, потребовавшееся для создания такого сооружения.              — Вот так, — просто сказал он, оборачиваясь к остальным. — Теперь у нас есть дом.       Тобирама одобрительно кивнул, уже мысленно планируя внутреннее обустройство здания — проточная вода, системы отопления, защитные барьеры.       — Ты всегда был склонен к излишествам, брат, — заметил он, но в его голосе сквозила не критика, а что-то похожее на гордость.       Чарльз медленно выдохнул, не в силах оторвать взгляд от возникшего буквально из ниоткуда здания.       — Это... впечатляюще, — произнёс он наконец.       Наруто подошёл к профессору, глядя на него с плохо скрываемым весельем:       — Я же говорил, что шиноби умеют строить, — он кивнул в сторону деревянного дворца. — Первый с лица горы Хокаге крутой дед!       Логан, наконец придя в себя от удивления, присвистнул:       — Ну что же, — хмыкнул он, выпустив клуб дыма. — Не придется тесниться, а то я парился по этому поводу.       Казалось, только сейчас, увидев это здание, созданное руками одного из своих лидеров, беженцы по-настоящему осознали, что жизнь продолжается. Даже в чужом мире они оставались шиноби, со всеми своими силами и традициями.              Хаширама вернулся к Ксавьеру, вытирая лоб тыльной стороной ладони.       — Это лишь начало, — сказал он. — Нам предстоит многому научиться о вашем мире. Мы готовы адаптироваться и вносить свой вклад в общество, которое приняло нас.       — А я уверен, вам многому предстоит научить нас, — ответил Чарльз, с новым интересом глядя на собравшихся шиноби. — Возможно, наша встреча — не просто случайность, а начало чего-то значительно большего.       Тобирама хмыкнул, но промолчал. Его скептицизм, отточенный годами войн и политических интриг, не позволял так быстро проникнуться оптимизмом брата. Но даже он признавал — в этот холодный зимний день случилось нечто важное. Был сделан первый шаг на новом пути.       Наруто смотрел на здание, созданное Хаширамой, и впервые за долгое время чувствовал, что груз ответственности, лежавший на его плечах с момента гибели родного мира, стал немного легче. Теперь он был не единственной опорой для своих людей.       Снег продолжал падать, покрывая крышу новорожденного здания тонким белым покрывалом. Два мира встретились, и никто — ни шиноби, ни мутанты — не мог предсказать, куда приведёт этот путь. Но в этот момент, стоя перед дворцом, появившимся посреди заснеженного поля, все они ощущали одно и то же — проблеск надежды.