смыслы, чувства и контекст

             Так вот. Про метамодерн. Чат-гпт выделит следующие черты этого ужаса:

Новая искренность

      Давайте начнём с начала. Мораль. Просвещение. Читатели. Добро. Когда-то четыре народа жили в мире. Но всё изменилось, когда народ Добра развязал Войну. Только Автор, властелин всех четырёх стихий, мог остановить захватчиков. Но когда мир нуждался в нём больше всего, он исчез. Прошло сто лет, и в мир пришёл Новый Автор…       До второй половины XX века роль автора сводилась к тому, чтобы нести в мир светлое, доброе, вечное. Потом пришёл Ролан Барт и сказал, что автор мёртв. И случился постмодерн. Примерно на пятьдесят лет. Но жить в симулякре, иронии и деконструкции оказалось слишком сложно — и в конце 90-х начали появляться первые ростки того, что потом назовут новой искренностью.              Если есть новая — значит, была старая, верно? Термин «новая» отсылает к литературе до XX века, когда можно было говорить об эмоциях без иронии, без рефлексии, без страха быть банальным. Честно, наивно, с верой в то, что дальше будет только лучше. С уверенностью.       Постмодерн разрушил эти светлые детские чувства. Любовь стала химией. Героизм — наивностью. Удовольствие от искусства — идеологической подделкой. А метамодерн попробовал собрать осколки, склеив постиронию с искренностью и сомнение с верой. «Я верю в это, но знаю, что это может быть наивно». «Я стараюсь быть честным, хотя понимаю, что абсолютной правды не существует». Так и получилась новая искренность.       Эта новая искренность — вроде бы честная, но отчасти стратегическая: «я знаю, что ною, но поставьте лайк, в эту работу вложено много сил» безопасна и управляема. Не вижу проблем в контролируемой уязвимости, но следующая за этим идея, что надо «либо похвалить, либо промолчать», как мне кажется, приведёт к стагнации, фрустрации и разрушению розовых замков. Как своего, так и соседа.       Потому что в отсутствии критики рождается ощущение того, что ты всё делаешь правильно. Отсюда возникают некие социальные нормы: милое общение, отсутствие споров, только положительное мнение, восхищение и парасоциальные отношения. Мне это кажется не выходом, а отсрочкой конфликта как с собой, так и с реальностью. Вежливая капитуляция, нежелание погружаться и искать ответы в себе. Автор становится зеркалом, но не времени и даже не эпохи, а тех ожиданий, которые он сам себе же и навообразил.       Это мне всё не нравится отсутствие критики в современном мире. Да, тексты пишутся для себя. Да, цензура формируется игнорированием. Но это что, повод не указывать, что не так? Исходя из того, что до автора доходят только положительно-настроенные личности, исчезает ощущение честной реакции. Вместо единого сосуществования, мир разделяется на группки людей с одинаковыми кинками, а дальше, внутри этой группы идёт безусловная поддержка и любовь без права на иное мнение. Ничего не имею против розовых замков, но не с таким же хлипким фундаментом: поменяются вкусы, и что? Понятно, что чужое «ты хорошо справился» позволяет идти вперёд, но если всё хорошо, то зачем меняться? Куда идти в этой новой искренности?       Очевидный ответ: к себе. Это сложно, потому что непонятно. Обычно говорят, что метамодерн качается от иронии к искренности, но если переводить это в авторскую среду, то получается этакое недвижение — качание от «мне красиво» до «что я блин написал?», что, в конечном итоге, ведёт к стагнации. Но ведь бывает хуже. Когда приходит кто-то из другой группки и говорит «нет, ты справился нехорошо и вот почему». И всё, розовый замок разрушен. Нет, это конечно всё прячется под «критиканством/другие вкусы» и так далее, но доверие уже (present perfect) подорвалось. А если с этой новой искренностью переборщить, то оно исчезнет не только у автора к обществу, но и у общества к автору.

Маятник

      Ирония, на которой строился постмодерн, никуда не делась. И теперь метамодерн качается между полюсами: от живой эмоциональности до насмешки над нею же. Чётких ориентиров больше нет. Остались «свой и чужой», «каждый дрочит как он хочет» и попытки собрать из фрагментов хоть какой-то смысл.       Если постмодерн разрушает иерархию и сочетает несочетаемое, то метамодерн ст(р)оит на разрушенном фундаменте. Мир без устойчивых координат — это мир, где невозможно стоять. Всё зыбко. Всё зависит от настроения, уместности, реакции аудитории. Колебание — не выбор. Это отсутствие опоры.       Метамодерн не предлагает твёрдости. Он предлагает движение: между серьёзностью и шуткой, верой и сомнением, твёрдостью и мягкостью. И за это его часто критикуют — за неопределённость, лицемерие, маску «как будто». Исчезает личная позиция. Поведение — реактивное. Культура отмены, отсутствие негативного мнения, боязнь высказаться по-другому, цензура, введённая самим обществом. Всё это — последствие попытки склеить разбитое.       Когда-то автор был богом. Потом его убили. Теперь он снова появился — но не как мессия, а как участник диалога. И так как «доброе слово и кошке приятно», то идеи метамодерна сводятся к исчезновению критики как таковой. Я сейчас даже не про фикбук, где принято хвалить, а иногда даже хвалить, не читая, и даже не про опасность розовых замков, построенных на шатком фундаменте чужого мнения, а про чёрного Снейпа и небелую Белоснежку. Когда произведение никого не обижает, оно никого и не цепляет.       И вот здесь возникает опасность. Когда нет твёрдых координат, нет и смысла. Всё растворяется. Цель теряется, остаются только колебания — которые, пытаясь угодить всем, остаются в стороне от всех. Парадокс маятника: мы вроде движемся, но, вместе с этим, стоим на месте.       Общество меняется, и вместе с ним меняется эпоха. Без карты, без компаса — шаг вперёд, два назад, но мы движемся. Жанры сливаются, форматы рушатся, сакральное «для себя» становится чуть ли не единственной формой высказывания. Это может казаться спасением — но только в том случае, если вы действительно что-то говорите, а не просто чувствуете.       Мир без фундамента обрекает на шаткость. Мир с фундаментом из новой искренности — это не дом, а декорация. И если ничего не держит, то держать должно что-то внутри. Не реакция. Не эмоция. Не тренд. А сформулированное собственное мнение. Автор сегодня — это не пророк, не разрушитель и не нейтральный участник диалога. Это тот, кто выбирает смысл и несёт за него ответственность. В себе и перед собой.       Красиво должно быть автору. И только тогда возможен выход из тупика розовых, безопасных идей, паразитирующих на франшизах двадцатипятилетней давности. Только если вы понимаете, зачем и что хотите сказать — хотя бы самим себе. Нужно строить новые смыслы. И искать их не в религии и государственной идеологии, а в себе.

***

Традиционно, для тех, кому лень читать: ⚜ Современный автор должен чётко знать, что и зачем он делает. Опора должна быть на себя, а не на аудиторию, иначе есть риск разрушения Розового Замка. ⚜ Отсутствие критики и цензуры приведут к стагнации, фрустрации и творческому кризису. ⚜ То, что предлагает метамодерн не является выходом.