Эпизод 8: Последний шанс

Частная школа, в которой училась их цель, видела многое за свои годы. У неё была своя история, традиции, множество наград от министерства и гнилые трубы под землёй. Школа занимала целый квартал в старой части города, и уже неделю улица у главных ворот была разрыта. Меняли трубы. Поэтому лимузин, приезжавший каждый день, чтобы забрать девочку, останавливался теперь за углом, и водитель шёл за своей подопечной к воротам. На разрытую улочку выходили два узких переулка, прорезавших соседний квартал, и образовывали с ней Т-образные перекрёстки. Лимузин сел бы там брюхом на первом же ухабе, а вот микроавтобус, с высоким дорожным просветом, прошёл легко. Макс сдал в переулок задом с параллельной улицы и припарковался у обочины в двадцати метрах от улицы перед школой. Он вышел и поглядел на часы. В одном кармане его куртки булькал флакон с хлороформом, в другом лежала тряпка. Водитель лимузина свернул к обочине, чтобы припарковаться поближе к углу. Внезапно с тротуара к лимузину метнулась женская фигура, с размаху врезалась в капот и рухнула на асфальт. Это однозначно была подстава. Лимузин двигался со скоростью пешехода, и водитель успел затормозить до столкновения. Удар был инсценирован. Водитель вышел и увидел неопрятного вида женщину, лежащую на земле перед машиной в драматичной позе. Её волосы были взлохмачены, а под глазом красовался синяк. Водитель не стал подходить к ней. — Мэм, сколько вы хотите? — спросил он, доставая бумажник. Женщина подняла голову и открыла один глаз. Она показала водителю растопыренную пятерню. — Цена явно завышена, мэм, — водитель спрятал бумажник. — Хорошо, полежите здесь, я вернусь, и мы вызовем полицию. Женщина вскочила. — Куда же ты уходишь, голубчик? Ты в курсе, что в этом районе тем, кто уходит, прокалывают все четыре колеса? — Мэм, я очень спешу, давайте сойдёмся на более реалистичной сумме. Женщина достала из-за пазухи металлическую фляжку, открутила крышку и поднесла фляжку ко рту. — Реалистичной? Да ты же пьян, как свинья! Она набрала содержимого фляжки в рот, щёки её раздулись. Затем выплюнула жидкость снопом брызг в лицо водителю. — Полиция! — крикнула женщина, впрочем, не очень громко. — Мэм, прошу вас! — водитель снова достал бумажник. — Я чертовски спешу! — Тогда, добавим за срочность, — деловито сказала женщина. — Сумма удваивается. Водитель снова убрал бумажник в карман, упёр руки в бока и посмотрел на женщину таким взглядом, будто решал, куда ударить, чтобы сразу вырубить. — Ладно-ладно, — я пошутила. Сумма прежняя. Твои колёсики стоят больше. В руке женщины появился сапожный нож. Она сделала вид, что чистит свои грязные ногти. Водитель в третий раз достал бумажник и отсчитал купюры. Женщина выхватила их из его руки и отбежала в сторону. В назначенное время Макс вышел из переулка на разрытую ремонтниками улицу и увидел идущую вдоль забора девочку в коричневой куртке. Макс дал ей пройти чуть вперёд и двинулся следом. Стараясь ступать бесшумно, он догнал девочку и, оказавшись у неё за спиной, прижал к её лицу смоченную хлороформом тряпку. Подхватив потерявшую сознание девочку, Макс перекинул её через плечо и быстро скрылся в переулке. Водитель лимузина обогнул угол школы и посмотрел вперёд вдоль забора. Там, возле главных ворот, виднелась одинокая фигурка его подопечной. Водитель ускорил шаг. Лера залезла на переднее сиденье, стирая салфеткой нарисованный синяк. Она сразу же обернулась. В глубине фургона лежала девочка со связанными руками и заклеенным скотчем ртом. Глаза её были закрыты. Лера метнула на Макса гневный взгляд. — Ты издеваешься? — Что? — непонимающе спросил Макс и тоже посмотрел назад. — Посмотри на её одежду! Только сейчас Макс увидел, что на ногах девочки были грязные потрёпанные кроссовки, брюки и куртка тоже были старыми и грязными. — Чёрт, — выругался Макс. — Куртка того же цвета. Похожа на их форму. — М-м-м, — промычала Лера, словно у неё вдруг разболелись зубы. — Я же сказала тебе, перепроверить чёртову фотографию! Затаив дыхание, Аня слушала рассказ Макса и Леры о том, как они похитили её вместо намеченной жертвы. — Ну, дальше я уже знаю, — сказала она. — А как зовут ту девочку? — Эбигейл Патриция Борски, — Лера протянула Ане фотографию. На групповом фото в три ряда стояли ученики частной школы. Они были в светло-коричневой школьной форме с эмблемой на лацкане. — Средний ряд, вторая слева, — пояснил Макс. Аня пригляделась к фотографии, отыскав указанную девочку. Помимо длины и цвета волос, Аня не увидела между собой и девочкой никакого сходства. — Мы же вообще не похожи! — удивлённо сказала она. — Я видел тебя в профиль издалека, а потом — только со спины! Твоя чёртова куртка показалась мне их формой. — Папа, почему я не могу учиться в «Школе Брэнли»? — Эбигейл стояла, покачиваясь с пятки на носок. — Там есть уроки, на которых учат танцевать диско! — Школа, в которую я тебя отдал, дала образование многим достойным людям. Она сделала меня тем, кто я есть, — не отрывая взгляда от газеты, произнёс Патрик Борски. — Сделает человека и из тебя. — Там вечно пахнет гнилью, — буркнула Эбигейл. — Даже после ремонта. И до неё ехать дольше. И охраны у них почти нет. — Ты под присмотром. Водитель, учителя, няня. Этого вполне достаточно. Да и кто в этом городе посмеет тронуть дочь Борски? — Патрик покачал головой. — У других детей есть друзья. — У тебя есть обязанности. — Ты никогда меня не слушаешь! Я не хочу становиться человеком, которого из меня делает эта школа, — выпалила она. — Я хочу друзей. Приключений. Жить, а не отсиживаться за высоким забором. Патрик сложил газету и посмотрел на дочь поверх очков. — Ты становишься всё больше похожа на свою мать. — А ты — всё меньше на моего отца, — буркнула она. В комнату вошла женщина — строгая, с идеально уложенными светлыми волосами. Она посмотрела на Эбигейл с притворной улыбкой. — Недавно я видела, как одну девочку похитили прямо возле школы, — неожиданно сказала Эбигейл. — Если бы кто-то из учеников пропал, я бы знал об этом, — сказал Патрик, откладывая газету. — Машина готова, — сказала женщина. — Опаздывать не стоит. — Я знаю! — огрызнулась Эбигейл, не глядя на неё, и схватила сумку. — Поверь, когда ты вырастешь, ты поймёшь, — сказал Патрик. — Эта школа — твой шанс. — Ага. Последний, — пробормотала Эбигейл и вышла. Женщина проводила её взглядом, потом повернулась к Патрику: — Ей нужны видимые подтверждения твоей любви. Её фантазия про похищение, это попытка сказать тебе, что ты можешь её потерять. Уже теряешь. — Я даю ей всё, что нужно. Безопасность, образование, воспитание. Любовь — это ответственность, а не сюсюканье. Фургон стоял на пустыре за городом, притихший, как зверь перед прыжком. Сквозь заляпанное грязью лобовое стекло пробивались последние лучи заката, окрашивая салон в кроваво-красный свет. Аня сидела на кушетке, поджав ноги, Лера курила у открытой боковой двери, Макс точил нож – длинные, размеренные движения, будто отмеряющие время до чего-то неминуемого. — А почему мафия хочет, чтобы мы похитили именно эту девочку? — раздался голос Ани, нарушая тягостное молчание. Нож замер в воздухе. — Как сказал классик, ни один капитал в этом мире не был нажит честным трудом, — Макс прищурился, выискивая блики микрозазубрин на режущей кромке. — И Борски не исключение. В прошлом он пользовался услугами мафии. Дядя Серж считает, что Борски остался ему должен. А Борски считает, что ему теперь не по статусу иметь дела с мафией. В том числе — платить по старым счетам. — Понятно. Мы похитим её возле школы, как меня? Лера швырнула окурок на землю, где он тут же утонул в луже. — Не выйдет. Если Эбигейл видела, как Макс схватил тебя, она теперь начеку. И охрану могли усилить. — Наверное, нужно подумать, как нам проникнуть в особняк Борски, — сказал Макс, сложив нож и пряча его в карман. — Например... Например, Лера может представиться инспектором санитарной службы. Чтобы привить их собак от нового опасного вируса. Лера содрогнулась. — Ну уж нет, хватит с меня собак. Да и проникнуть — полдела. Как мы её вытащим? Там охрана, камеры и те же собаки. Непривитые. Все замолчали, Лера чиркала зажигалкой, любуясь на пламя. — Она ходит куда-нибудь с подружками? — наконец спросила Аня. — Из подружек у неё только няня и водитель лимузина, — проворчала Лера. И вдруг её глаза сузились: — Кстати! Когда я наблюдала за ней, видела, что водитель увозил её куда-то два раза в одно и то же время. Хорошо бы проследить, куда. Возможно, у неё есть какие-то дополнительные занятия где-то в городе. Макс медленно поднял голову, и в его взгляде вспыхнула знакомая Ане искра. — Значит, сделаем вот как… К чёрному входу балетной школы подъехал микроавтобус со свеженаклееной эмблемой скорой помощи. Из него вышли Макс и Лера. Лера была облачена в белый халат и колпак, лицо скрывала медицинская маска. Они подошли к двери. Макс вскрыл замок и Лера вошла внутрь. — И раз, два, три, четыре, закончили. — руководитель балетного класса пошла к столу, дав знак женщине за фортепьяно, что занятие окончено. Та опустила крышку на клавиши и стала собирать ноты. Девочки в трико собрались в кучку, что-то возбуждённо обсуждая. Дверь в класс открылась, на пороге стояла Лера. — Эбигейл Борски, есть такая? Эбигейл шагнула вперёд. — Что случилось? — Мы везём вашего отца в больницу. Он хочет увидеть вас и извиниться за что-то. Идите за мной. — Подождите! — вмешалась преподаватель. — У неё есть сопровождающий, и я не могу... — Да-да, — перебила Лера, — сопровождающий уже там. Поспешим. Лера шла быстрым шагом по направлению к задней двери, Эбигейл спешила за ней. Они вышли на улицу. В десятке метров стоял неровно припаркованный микроавтобус, боковая дверь была открыта. Лера пропустила Эбигейл вперёд. Внутри на кушетке кто-то лежал, укрытый простынёй. У изголовья сидела Аня. Эбигейл на секунду замешкалась. Она никогда не была внутри автомобиля скорой помощи, но что-то здесь было не так. Не та атмосфера, что ли. Но не дав ощущениям Эбигейл принять форму мыслей, Аня закричала со страшным лицом: — Быстрее, он умирает! Эбигейл кинулась к лежащему. Но тут почувствовала, как её грубо схватили за руку. Запястье обхватили наручники, которые тут же были пристёгнуты к приделанной к кушетке скобе. Лежащий вскочил — это был Макс. Аня захлопнула боковую дверь, а Макс перелез на водительское место через пассажирское, спинка сидения которого была заблаговременно откинута. Взвыла сирена, заглушив крики Эбигейл. Фургон рванул с места. Кабинет Патрика Борски был темным и роскошным, с полками, заставленными книгами, и строгой мебелью, которая подчеркивала его статус. На огромном столе лежали документы, сделки и контракты — мир, в котором Борски чувствовал себя хозяином. У края стояла фотография в серебряной рамке. На ней — Патрик, его покойная жена и маленькая Эбигейл, позирующие на фоне моря. Все трое счастливо улыбаются, а Эбигейл сжимает в руках плюшевого медвежонка. Когда водитель, запинаясь, доложил, что Эбигейл увели из балетной школы, Борски не дрогнул. Только его взгляд стал чуть более пристальным, будто он рассматривал невидимую другим картину. Кто? Вариантов было немного. Идиоты, не понимающие, с кем связываются? Или... Серж. Мысль о нём всплыла, как нечто давно отложенное, но не забытое. Некоторые вопросы в своё время так и не были улажены. Серж умел ждать. И напоминать о себе в нужный момент. Прошло около часа, когда зазвонил телефон. Борски поднял трубку, не меняя выражения лица. — Борски, — его голос прозвучал ровно, без тени волнения. — Ваша дочь хочет домой, — ответил мужской голос. Борски жестом приказал помощнику начать запись. Он почувствовал, как что-то внутри него сжалось — это был не страх, а скорее раздражение. Кто-то действительно решил, что может играть с ним в игры. — Доказательства, — коротко бросил он. В трубке послышался шорох, затем: — Пап... — Эбигейл. Ты ранена? — Нет, я в порядке... — её голос дрогнул. Щелчок. Незнакомец снова был на линии. — Завтра. Восемь утра. Ждите инструкций. Послышались гудки. Борски медленно положил трубку и повернулся к помощнику. В его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. — Найдите их. До звонка. В дверь заглянула секретарша: — К вам капитан Морроу из полиции, сэр. Прежде чем Борски успел ответить, в кабинет вошла женщина в строгом костюме — высокие скулы, короткие волосы, взгляд, который, казалось, пронизывает тебя насквозь. — Мистер Борски, мы в курсе случившегося, — сказала она вместо приветствия. — Делом о похищении вашей дочери занимается полиция. Борски сделал помощнику знак выйти. — Я не звонил в полицию, — сказал он, как только за помощником закрылась дверь. — Нам позвонил директор балетной школы, — сказала Морроу без приглашения усаживаясь на стул. — На твоё счастье, Патрик. Ещё немного, и ты натворил бы дел. В кабинете повисло молчание. Борски привык действовать, как сам считает нужным. А теперь у него не было такой возможности. И это ему не нравилось. — Сьюзен, это моя дочь. Ты предлагаешь мне просто сидеть и ждать? — Именно так, Патрик. Если ты и Сержио Фаччоли будете играть здесь в вендетту, к нам быстро нагрянут федералы, и благоденствию в нашем городке придёт конец. — И что вы собираетесь делать? — наконец спросил Борски. — Все знают, что когда-то ты с Фаччоли здоровался за руку. Но мало кто знает детали ваших деловых отношений. Пусть так и остаётся. Ты много сделал для этого города, Патрик. Ты дал деньги на новый участок, помог закрыть дело мэра, пролоббировал строительство школы. Ты нужен нам. Поэтому, сохранение твоей репутации, это больше, чем твой личный интерес. — Сейчас — мой интерес, это спасти дочь! — Я обещаю, что сделаю всё возможное. Твоя дочь не пострадает. Только не мешай. Доверься мне, Патрик. Борски посмотрел на Морроу долгим взглядом и наконец поднял ладони: — Хорошо, Сьюзен, я отзову своих людей. Но ты отвечаешь за мою дочь лично. — Не сомневайся, — Морроу встала. — Жди техников, они установят прослушку на твой телефон. И они же потом установят микрофон на тебе, когда ты пойдёшь на встречу с похитителями. — Вы хотите взять их на месте? — Нет. Ты получишь дочь, и мы дадим им уйти. Их дело — привести нас к Сержу. Макс и Лера вытащили Эбигейл из фургона и усадили на траву. Макс резким движением сорвал скотч, налепленный на рот девочки. — Ай! Дурак! — Эбигейл с яростью посмотрела на него. — Вы вообще знаете, кто мой папа?! Да он вас... Макс приклеил скотч на место. — Ну раз ты не голодная... Эбигейл замычала, вращая головой во все стороны. Макс, Лера и Аня молча глядели на неё. Наконец девочка успокоилась и обвела их жалобным взглядом. — "М-м", — сказала она, тон был просящим. Лера вздохнула. — Сейчас дадим тебе поесть, принцесса. Фургон неторопливо катил по трассе. Солнце клонилось к горизонту, наполняя салон золотистым светом. Эбигейл сидела на длинной кушетке, одна её рука была пристёгнута наручниками к скобе. Аня примостилась рядом с Эбигейл и показывала ей свою игрушку. Лера сидела напротив и глядела на них. — Видишь, тут есть такие тупики, откуда потом трудно выбраться, — Аня держала лабиринт двумя руками и наклоняла его, проводя шарик по канавкам внутри. — На, попробуй. Эбигейл с интересом приняла лабиринт и, держа его свободной рукой, стала катать шарик. Макс заметил в зеркале, как позади блеснули мигалки. Раздался короткий, но настойчивый вскрик полицейской сирены. — Чёрт, — сквозь зубы выругался Макс, плавно притормаживая. Лера согнала Аню и подсела к Эбигейл, уперев ей в рёбра что-то твёрдое. — Сиди тихо, — сказала Лера. Она взглянула на Эбигейл холодно, слегка прищурившись — как человек, готовый действовать решительно. Эбигейл спокойно встретила её взгляд. — Аня, накрой наручники. Аня схватила куртку и набросила её на колени Эбигейл, прикрыв пристёгнутую к кушетке руку. К водительскому окну подошёл полицейский. Макс опустил стекло. Полицейский потребовал у Макса документы и стал проверять их. — Откройте дверь салона. Макс выбрался из кабины и обошёл микроавтобус. Полицейский последовал за ним. Макс открыл боковую дверь, и полицейский посмотрел внутрь. Затаив дыхание, на короткой кушетке сидела Аня, а прямо напротив двери сидели Лера и Эбигейл. Эбигейл вдруг просунула свободную руку под руку Лере и прижалась щекой к её плечу. — Мам, у нас остались бананы? — Нет, милая, вы с сестрой всё съели, — без запинки ответила Лера. Полицейский вернул документы Максу. — Счастливого пути! — он коснулся козырька и пошёл к своей машине. Когда фургон тронулся, Аня с облегчением выдохнула и посмотрела на Эбигейл. Лера тоже глядела на неё. — Почему ты подыграла нам? — спросила Аня. Эбигейл обвела их взглядом. — Я хочу, чтобы он заплатил. Пусть докажет, что я для него чего-то стою. Фургон стоял на заброшенной стоянке посреди леса. Макс расстегнул наручники, наконец освобождая запястье Эбигейл. — Попробуй сбежать — кругом волки да медведи, — буркнул он, уже без прежней строгости. — Потерпи до утра. Завтра вернём тебя отцу. — Я и не собираюсь, — ответила Эбигейл, растирая запястье. — Вы не похожи на злодеев. Мне вас даже жаль. Лера возилась у горелки, разогревая консервы. Воздух наполнился тёплым, сытным запахом тушёнки. Эбигейл потянула носом и спросила: — Почему именно я? Ответа не последовало. Наконец Макс откашлялся и сплюнул в темноту. — Твой отец... когда-то вёл дела с нехорошими людьми. И решил, что раз стал большой шишкой, можно забыть старые долги. — С какими людьми? — Эбигейл прищурилась, став похожей на отца. — Такими, что дают тебе лопату, — сказала Аня. — Какую лопату? — Самую обычную. Чтобы ты выкопала яму, в которую потом тебя и положат. Лера протянула Эбигейл пластиковую миску с едой. Та, чуть поколебавшись, взяла — и вдруг сделала странный жест: развела руки в стороны, медленно подняла их вверх, хлопнула над головой и опустила сложенные ладони к груди. — Это что? — удивилась Аня. — Знак благодарности, — тихо сказала Эбигейл. — Папа когда-то показал. Он... не всегда был таким, как сейчас. После ужина Аня собрала посуду, Лера встряхнула и свернула плед, Макс разгрёб палкой угли, чтобы дать костру потухнуть. Он, как обычно, устроился на длинной кушетке. Лера — в этот раз на короткой. Аню и Эбигейл уложили рядом на матрасе в проходе. Макс выключил свет. — А мама... ты её помнишь? — шепнула Аня в темноте. — Почти нет, — так же тихо отозвалась Эбигейл, поворачиваясь к ней. — Папа говорит, я всё больше на неё похожа. Аня вдруг обняла её — крепко, как, наверное, обняла бы сестру, которой у неё никогда не было. Утро выдалось зябким. Аня отдала Эбигейл розовый худи, а сама надела свою недавно выстиранную куртку. Эбигейл накинула на голову капюшон и затянула тесёмки. Фургон стоял на окраине заброшенного складского района. Ржавые ангары с выцветшими номерами выстроились в ряд, асфальт перед ними был покрыт старыми масляными пятнами. Где-то вдалеке глухо скрежетали вагоны — за оградой, в сотне метров отсюда, тянулась железнодорожная ветка. Между складами рос сухой бурьян, пробивавшийся сквозь трещины в бетоне. Воздух пах ржавчиной, пылью и сыростью, как перед дождём. Район давно был безжизненным — разве что редкие грузовики забредали сюда по ошибке. По другую сторону ангаров стояла машина Рыжего. Сразу после получения денег, необходимо было передать их ему. Макс отправился к таксофону, чтобы позвонить Борски и сообщить, куда приехать. Когда он вернулся, все заняли свои места. Макс и Лера залезли в фургон, а Аня и Эбигейл укрылись в ближайшем к фургону пустом ангаре. Макс посмотрел на часы, а потом на дорогу. — Десять минут. Из темноты пустого ангара Аня и Эбигейл смотрели в щёлку, чуть приоткрыв дверь. Лера опустила стекло: — Аня, быстро сюда, на минутку. Аня обернулась на Эбигейл. Та устало махнула рукой. — Да никуда я не денусь. Хотела бы удрать, уже удрала бы сто раз. Аня выскочила из ангара и подбежала к Лере. Лера протянула ей пару купюр. — На всякий случай. Если нам придётся расстаться на время. Аня нехотя взяла деньги. — Я не хочу, чтобы мы расстались. — И я не хочу. Ну всё, беги. Аня побежала назад, скользнула в дверь и закрыла её. Эбигейл на месте не было. Аня посмотрела вглубь тёмного пустого ангара и увидела, как на противоположном конце закрылась дверь. Аня бросилась туда со всех ног. Приблизившись к двери, она перешла на шаг и подойдя, тихонько приоткрыла её. Она увидела в щель, как Рыжий захлопнул багажник и сел в свою машину. Он поднял трубку автомобильного телефона и набрал номер. — Алло. Да, на месте. Да. Я взял их розовую малявку. Пусть посидит у меня в багажнике, пока не принесут деньги. Чтобы не выкинули какой-нибудь номер. Да. Хорошо. Рыжий вылез из машины, отошёл от неё на десяток шагов и остановился. Послышалось журчание. Аня, согнувшись, бросилась к машине и, присев на корточки, легонько постучала по заднему крылу. — Эбби, — тихонько позвала она. — М-м-м, — послышалось изнутри. — Эбби, не бойся, мы тебя вытащим. Просто жди. Пригибаясь к земле, Аня рванула к ангару и юркнула в дверь за секунду до того, как Рыжий, сделав свои дела, обернулся. Аня побежала назад. Она вихрем промчалась через ангар и, подбежав к двери, посмотрела в щель. Она увидела, как Макс вышел из микроавтобуса и пошёл вперёд. Аня приоткрыла дверь ещё чуть-чуть. Вдали, там, куда направился Макс, стоял дорогой автомобиль, возле которого была видна застывшая в ожидании мужская фигура. Патрик Борски привёз деньги. Макс подошёл к Борски. Вскоре он повернулся к микроавтобусу и махнул сидящей в нём Лере. Лера вышла и пошла к ангару. Сейчас она должна была вывести из ангара Эбигейл и показать её издали отцу. Сердце Ани готово было вырваться из груди, а ладони вспотели. Лера открыла дверь ангара и вошла внутрь. — А где Эбигейл? — спросила она голосом, в котором звучало предчувствие беды. — В багажнике у Рыжего. Он схватил её, когда ты давала мне деньги. Думал, что это я. — Нет времени. Выходим. Ты - Эбигейл. Помаши Борски. Лера вывела Аню, крепко держа её за ворот, как будто боялась, что та сбежит. Аня посмотрела туда, где возле машины стояли две маленькие фигурки, Макс и Патрик Борски. И тут Аня вдруг расставила руки в стороны, медленно подняла их вверх, хлопнула над головой и опустила сложенные ладони к груди. — Аня, ты гений! — сказала Лера, не поворачивая головы. Макс снова махнул рукой — это означало: «Иду, отпускайте Эбигейл». Лера подтолкнула Аню вперёд: — Иди так, чтобы встретиться с Максом напротив вон того синего ангара, это середина пути. Аня взглянула на Леру, в её глазах застыл вопрос. — Иди! Аня пошла вперёд. Макс двинулся ей навстречу. В руке у него был кейс. Когда между Аней и Максом оставалось не больше двадцати шагов, Лера вскочила за руль фургона, завела его и рванула с места. Через несколько секунд она была возле синего ангара. Лера резко затормозила — Макс и Аня запрыгнули в открытую боковую дверь. Лера снова выжала газ, шины завизжали на асфальте. Патрик Борски достал револьвер. Микроавтобус нёсся на него. Борски поднял оружие. Микроавтобус начал тормозить, уходя в занос, и остановился, повернувшись к нему боком. Лера выглянула в окно. — Ваша дочь жива и невредима! Она в багажнике чёрной машины за ангарами! Вдруг раздался вой полицейской сирены. В проём, где когда-то были ворота, на территорию складов одна за другой въехали несколько полицейских машин. Лера убрала руки с руля и заглушила двигатель. Патрик Борски держал заплаканную Эбигейл за руку. Когда опергруппа доставила её к отцу, Эбигейл бросилась ему на шею и разрыдалась. Теперь она стояла с красным носом и опухшими глазами. Морроу отдавала распоряжения своим людям. — А этих ты отпустишь? — Борски кивнул в сторону микроавтобуса. — Да, как и сказала, — Морроу подошла ближе и продолжила вполголоса. — Никому не нужно, чтобы всплыло то, что давно осело на дне. У нас есть этот, — Морроу кивнула в сторону полицейской машины, из которой сквозь сетку на окне смотрел Рыжий. — Достаточно, чтобы взять Сержа за яйца. А эти могут начать болтать под протокол, и весь фарш полезет наружу. Пусть катятся отсюда подальше. Морроу подошла к фургону. — Кейс. Макс подал кейс Лере, и та передала его через окно Морроу. — Увижу кого-то из вас ещё раз — закрою надолго. Морроу махнула рукой полицейскому автомобилю, загораживавшему дорогу, и тот отъехал, освобождая путь. Фиолетовые облака у горизонта прорезали розовые лучи. Солнце медленно опускалось за край земли, а фургон, будто втянутый в это сияние, мчал на запад. Макс откинул козырёк, Лера повторила за ним. Аня, высунувшаяся между сиденьями, зажмурилась и отвернулась от солнца. Лера достала из кармана пару сложенных купюр. — Хватит, чтобы залить полбака и поужинать. А дальше… что-нибудь придумаем. Макс посмотрел в зеркало — и встретился взглядом с Аней. — Давай, — сказал он. Аня поднялась со стульчика, прошла к кушетке у двери и откинула сиденье. Внутри, в рундуке, лежали три пачки банкнот, перевязанных банковской лентой. Она вернулась на место, сжимая деньги в руках. Лера бросила взгляд на Макса — и тихо засмеялась. — Я почти знала. Чувствовала. — Мы начинаем новую жизнь? — спросила Аня. — На новую жизнь этого не хватит, милая, — улыбнулась Лера. — Но чтобы с размахом продолжить старую — в самый раз, — закончил Макс. Фургон летел по шоссе. Трое внутри смеялись. Снаружи багровело небо.