Глава 19. Хозяйка Вороньего Двора.

      Гендзи первым вошёл в тронный зал, поддерживая Ли-Мин. Её прикрывали наспех найденные тряпки, кожа в ссадинах, но глаза светились упрямством — она выжила, хоть и не без помощи.       Гендзи увидел Орфею. Она стояла на коленях посреди зала, прижавшись к пустому месту, где был её отец. Рядом, как всегда, сидел Хрум — теперь спокойный, почти грустный. Существо, насытившееся трагедией.       Соня, вся в царапинах и чужой крови, с потрёпанным щитом и потухшим взглядом, появилась следом. За ней шли Джоанна и Регар, с их бронёй, изодранной, и мечами, что дрожали в руках от усталости. Никто не говорил. Не сразу.       »…Где Райнер? — спросила Ли-Мин, едва дыша. — …И Элиза?»       Регар опустил голову. Соня сжала кулаки:       — Не дошли. Они сражались до последнего.       Орфея медленно повернулась к ним. На лице её не было слёз, но каждый мускул говорил о боли. Она встала. Подошла. Смотрела в глаза каждому:       — Я просила вас не умирать за меня. А вы пришли. И заплатили цену.       Джоанна опустилась на одно колено, склонив голову:       — Герои всегда платят цену. Но если бы не ты… этот мир пал бы.       Регар протянул руку, положив ладонь на плечо Орфеи:       — Теперь ты наследница Вороньего Двора. Но главное — ты осталась собой.       Герои — грязные, окровавленные, обожжённые — встали в круг. Каждое лицо — история. Потери. Победы. Стойкость.       Они оплакивали павших.       Их стоны неслись вместе с ветром над Проклятой Долиной, уносясь в бескрайние миры Нексуса.

***

      Ночью Орфея стояла на балконе. Сзади лежал спящий Хрум.       «Прощай, отец. Я стану той, кого ты так боялся. Свободной».       В небе над Проклятой Долиной зажигались звезды.       На следующее утро в Проклятой Долине было непривычно тихо. Солнце едва пробивалось сквозь тяжёлые, тлеющие облака, словно сам мир не решался — взойти ли ему вновь. Земля, ещё хранящая следы битвы, казалась выжженной, но уже не враждебной. А из руин Вороньего Двора больше не тянуло тьмой — её сердце было вырвано.       Орфея стояла на балконе разрушенного дворца. Плащ с её плеч тихо развевался на ветру. Под ней простиралось королевство, теперь лишённое Повелителя Воронов.       «Он всегда говорил, что страх — лучший способ править… — прошептала она. — Но он никогда не понял: это не правление, это одиночество».       Рядом с ней стоял Регар, молча. Гендзи и Ли-Мин облокотились о колонну чуть поодаль, переглянувшись. Она слабо улыбнулась — впервые за долгое время, без вызова, без флирта. Просто — тепло. Соня и Джоанна, вдвоём, молча укрепляли временное погребение у стены, где лежали кинжал Райнера и посох Элизы, застывшие в вечном покое.       Орфея говорила:       — Вы не были обязаны помогать мне. Никто из вас. Но вы это сделали. Значит, у Вороньего Двора ещё может быть будущее… И если этот мир разрушался магией, пусть он теперь будет исцелен ею. Мы построим его заново.       Ли-Мин закатила глаза, но усмехнулась:       — Похоже, я всё-таки в героическом отряде…       Гендзи кивнул:       — Мы не идеальны. Но в нас есть воля. Значит, мы — воины.

***

      Прошла неделя. Весть о падении Повелителя Воронов разлетелась по мирам Нексуса.       Туман стелился по земле, влажный, прохладный, будто весь Вороний Двор просыпался вместе с миром. В палатке было тихо, только лёгкое дыхание и шорох ткани нарушали утреннюю тишину.       Гендзи открыл глаза. Сначала — полог палатки, затем рассеянный свет, струящийся сквозь ткань. Он медленно перевёл взгляд вниз… и едва не затаил дыхание.       Под ним, обняв его за грудь и прижавшись всем телом, лежала Ли-Мин. Спутанные волосы раскинулись по подушке, губы приоткрыты, дыхание ровное. Одеяло сползло, открывая гладкие плечи, спину и дальше… Он почувствовал, как по телу пробежала волна жара — не от воспоминаний, а от ощущения здесь и сейчас.       Он резко опустил голову, закрыв лицо рукой:       — Ками-сама… Что же мы наделали…       Но в голове уже вспыхнули кадры ночи: её голос, её руки, её смех, её пыл… И он, теряя контроль, будто отразил последнюю битву не с врагом, а с самой жизнью.       «Проснулся, самурай?» — лениво раздался знакомый голос.       Гендзи приподнялся — и тут же столкнулся взглядом с её полураскрытыми глазами. Ли-Мин улыбалась. Чертовски самодовольно.       — Ты опять весь покраснел… Я что, настолько хороша?       — Это… это не то, о чём ты думаешь… — пробормотал он, отворачиваясь, но знал — именно о том.       — Ммм… А мне понравилось, как ты думал этой ночью.       Она потянулась, касаясь его груди пальцами, лениво, словно рисуя по коже. Гендзи прикрыл глаза, проклиная и благословляя эту волшебницу одновременно.       — Мы… должны быть на совете у Орфеи… — выдохнул он. Ли-Мин засмеялась и притянула его обратно.       — Пусть подождут. У них уже есть королева. А я, похоже, нашла своего императора.       Снаружи туман начинал рассеиваться. День над Вороньим Двором только начинался — в этой палатке, похоже, было ещё очень рано для подъёма.       Гендзи и Ли-Мин уже почти сомкнули губы в поцелуе, когда полог палатки разлетается в стороны с боевым звуком вжух — и ввалившаяся внутрь Соня, вся в пыли, с сияющими глазами, даже не замечает картину перед собой.       «Вы не поверите! — с места в карьер, на полном ходу заговорила она, — Мы с Джоанной только что были у Каина, и он рассказал об офигенном месте! Над Вороньим Двором, в чёртовом небе, парит древний храм — и в его катакомбах, по легенде, спрятаны несметные сокровища!»       Гендзи и Ли-Мин замерли в обнимку, одеяло натянуто наугад, плечо Ли-Мин выглядывает, а Гендзи покраснел уже так, будто мог зажечь фонарь.       — Соня… э-э… — пробормотал он, пытаясь хоть как-то указать на ситуацию.       — Да-да, понимаю, у вас тут утренний дзен, свечи страсти и всё такое… — отмахнулась она, хлопнув его по плечу и сев прямо рядом на край постели. — Но, ребят, это же ХРАМ в небе! А Каин сказал, что туда когда-то ходила только элита Вороньего Двора. Теперь он будто активировался, и над ним появилась вспышка магии. Кто знает, что там таится?       Ли-Мин медленно потянулась за покрывалом, прикрывая Гендзи чуть больше, а сама, всё так же полунакрытая, сдержанно рассмеялась:       — Ты умеешь разрушать атмосферу, варварка. Но продолжай, это уже звучит как новое приключение.       Соня махнула рукой:       — Ну наконец-то! Значит, я говорю Джоанне, что мы зовём всех — и вы тоже, давайте, свои любовные подвиги можете закончить по пути. Там будет где разогреться!       И с этими словами, бодро хлопнув в ладоши, Соня выскочила из палатки, уже выкрикивая снаружи:       — Джоанна! Они в деле! Ну, ещё без одежды, но в деле! Гендзи в панике уткнулся лбом в плечо Ли-Мин.       — Когда-нибудь я научусь запирать чёртову палатку… Ли-Мин только усмехнулась:       — Сначала надень штаны, ниндзя, а потом — храм в небе.       — Правда, в подземельях полно пауков… — крикнула Соня уже на ходу, отдёргивая полог палатки, словно рубя воздух топором. — Ненавижу, бля, пауков ещё с похода в пещеру Цидеи…       За палаткой послышался характерный звук бззз-вжух — это Соня, по всей видимости, уже тренировалась разрубать невидимых пауков на куски.       Внутри остались Ли-Мин и Гендзи — одни, но с куда меньшей интимной атмосферой.       — Пещера Цидеи? — с сомнением протянул Гендзи, потирая лоб. — Это та, где ей на лицо прыгнул гигантский паук?       Ли-Мин тихо хихикнула, натягивая на себя какую-то ближайшую ткань:       — Ага. Она тогда с таким криком топором махала, что срубила нам лестницу назад. Пришлось два дня внизу сидеть. Хорошие были деньки…       Они переглянулись. Немного тишины. И снова Ли-Мин лукаво улыбнулась:       — Но, ты знаешь, если пауки — это условие входа в храм с сокровищами… то я готова рискнуть. Только прошу — если паук на мне, ты его убьёшь. А не просто посмотришь, как в прошлый раз.       Гендзи сделал невинное лицо, пряча улыбку:       — Я просто хотел убедиться, что ты справишься.       — Ага, спасибо, милашка. В этот раз, если не справлюсь, укушу тебя сама.       Они снова хохотнули — лёгко, на фоне шумного лагеря, где уже собирались остальные. Новое приключение уже стучалось в двери. Или, в их случае, — в полог палатки.