Глава 18. Тёмные копии.

      Лес сгущался, деревья в Проклятой Долине казались кривыми и злыми. Воздух был наполнен туманом, что полз по земле, как ядовитая жижа. Гендзи, Ли-Мин и Орфея двигались молча, каждый погружён в свои мысли — слишком многое висело на волоске.       Вдруг — холод, как удар в грудь. Ли-Мин остановилась первой. Заклинания начали формироваться на её ладонях, когда из тумана шагнула фигура.       «Гендзи?» — прошептала она, увидев знакомый силуэт.       Он был таким же. Та же броня. Те же движения. Та же маска. Но глаза — пустые, как у куклы, светились зловещим зелёным. Он не произнёс ни слова — только вытащил катану и пошёл прямо на неё.       «Это шутка, да?!» — зарычала Ли-Мин, отскакивая в сторону и бросая в клона сферу тайной магии.       Одновременно с другой стороны появилась… она. Вторая Ли-Мин, копия, излучающая магическую ярость. И направилась к Гендзи.       «Ну охренеть…» — пробормотал он, глядя на свой собственный кошмар.       Копия Ли-Мин не шутила — магия выстреливала непрерывно. Взрывы рвали деревья, срезали ветви. Гендзи еле успевал уклоняться, отпрыгивать, бросаться в кувырки и контратаки, но магия словно предугадывала его шаги.       «Ты хоть молчишь в отличии от настоящей! Атакуешь точно так же! Это даже немного возбуждает!» — выкрикнул он, отпрыгивая от арканной стрелы и бросаясь в клинч.       Тем временем Ли-Мин сражалась с версией Гендзи — точной, холодной, и… до жути эффективной. Каждый его рывок был отточен. Каждый блок — безупречен.       «Вот дерьмо… — выругалась она, колдуя щит алмазной кожи, — Этот ублюдок слишком похож на оригинал. Даже задница такая же!»       Схватка сверкала магией и сталью. А чуть поодаль, за деревьями, Орфея замерла, наблюдая. Её сердце колотилось в висках. Это её шанс.       «Простите…» — прошептала она, отступая в тень и исчезая в зарослях. Сила вела её. Кровь знала путь. Она шла — к своему отцу. К Повелителю Воронов.       Копия Ли-Мин была смертоносной. Каждое заклинание — острое, как лезвие, каждое движение — отточено до безумия. Гендзи изворачивался как мог, катана звенела от напряжения. Но вдруг он поймал ритм.       «Ты не она. У неё — душа. Ты — просто оболочка».       Он метнулся вперёд. Копия отбила первый удар, второй, но третий — с уходом в тень и рывком сверху — оказался критическим. Металл прошил грудь. Она попыталась отступить, но Гендзи уже был за её спиной. Резкий разворот, удар под рёбра, клинок вспыхнул в импульсе и рассёк копию пополам.       «Ты не заслуживаешь её лица», — прохрипел он, стоя над разваливающейся на фрагменты копией.       Тут же — крик. Ли-Мин. Копия Гендзи наступала без жалости. Ли-Мин уже дышала тяжело, её мантия была изодрана, по щеке текла кровь. Она отступала, но не сдавалась.       «Сдохни уже, паршивый косплей!» — выкрикнула она, когда арканный залп снова не дал результата.       Копия была слишком быстрой. Слишком точной.       И тогда — из тумана влетел настоящий Гендзи, оттолкнув копию в сторону. Клинки скрестились, сталь пела, искры сыпались.       «Ты обидел мою женщину, ублюдок».       Он отвлекал внимание, отбивал удары, подставлялся под часть атак. Удар в плечо, порез по боку — он стиснул зубы, не издав ни звука.       «Ли-Мин! — крикнул он сквозь бой. — Сделай это. Сейчас!»       Чародейка, тяжело дыша, выпрямилась. Глаза засветились пурпурным. Она подняла руки к небу:       — Архонт: Чистая Воля!       Взрыв энергии сорвал с неё остатки одежды, ткань рассыпалась в эфире. Магия заструилась по коже, охватывая её сияющим панцирем. Левитируя над землёй, она медленно повернулась к копии:       — Теперь моя очередь, сучара.       Её глаза горели. Воздух вибрировал.       Копия Гендзи метнулась к Ли-Мин, но та уже не была прежней. Она стала воплощением магической мощи. Из ладоней вырвались пучки чистой энергии, сшибая копию с ног. С неестественной скоростью она зависла в воздухе и, не дожидаясь, выпустила залп за залпом: — Я не просто маг. Я разрушение, детка. Копия попыталась прыгнуть — зря. Луч энергии пронзил её насквозь, ещё один испарил руку, и в финале — магический взрыв сорвал всё существо с земли и развеял по ветру, оставив после себя только чадящий кратер.       Гендзи опустился рядом, чуть шатаясь.       — Ты сияешь, — выдохнул он с лёгкой улыбкой.       — Да? Ну и ты ничего. Кровь тебе идёт, — ухмыльнулась Ли-Мин, слегка дрогнув от усталости.       Чародейка рухнула на спину: «Как же я устала! Надеюсь эта девочка справится».

***

      Тем временем, сама Орфея шагала всё ближе к сердцу дворца, к тронному залу. Она чувствовала это: отец здесь. Эхо его силы стучало в стенах, сквозь камень и пепел.       Она остановилась перед дверью, которая раньше вела в зал советов. Дверь была наполовину разрушена, поросла тёмной лозой, а за ней слышался гул. Голос Повелителя Воронов:       — Ты вернулась, дитя моё.       Орфея не дрогнула.       — Я вернулась… чтобы закончить то, что ты начал.       Гул в разрушенном зале Вороньего Двора затихал, как затихает ветер перед бурей. Сквозь пыль и обломки, сквозь разбитые витражи, тускло сиял трон — и на нём сидел Он. Повелитель Воронов.       Мантия из перьев мрака, лицо, скрытое тенями, и голос, в котором звучали века и безумие.       — Ты привела их. Глупая. Сражения ничего не изменят.       Орфея встала на вершину разрушенной лестницы, глядя на него сверху вниз, хотя знала — в его присутствии невозможно быть выше.       — Ты разрушил всё, что любил. Ты подчинил себе Тёмный Нексус, убил моих друзей, из-за тебя ушла мама. Я пришла не сражаться — я пришла тебя остановить.       Он поднялся. Мир вокруг вздрогнул. Его шаги отдавались не по камню, а прямо по сердцу.       — А я лишь сделал то, что было необходимо. Все герои, все миры — пустая марионеточная комедия, если ими не управлять. Я принёс порядок. Я стал самим Нексусом.       Он протянул руку. Небо померкло, с потолка зала начали сыпаться вороны, ослепшие и разложенные. Между ними — осколки реальности, смутные образы миров, которые уже поглотила тьма.       Орфея шагнула вперёд.       — Тогда я вырву Нексус у тебя из сердца. Даже если умру вместе с ним.       Орфея взмыла. Луч энергии пронёсся по залу, отражаясь в глазах воронов. Волна тьмы Повелителя сошлась с энергией хаоса Орфеи. Камни застонали. Воздух стал вязким.       Повелитель воронов взмахнул рукой — тень рванулась из-под его мантии, формируя чёрные клинки, что резали воздух. Орфея взмыла вверх на вихре энергии хаоса, изогнулась в воздухе и запустила волну энергии — вибрация врезалась в колонны, трон дрогнул.       Тьма и свет вспыхивали в столкновениях, как удар молнии по чернильной луже. Заклинания вырезали полуразрушенный зал, превращая его в арену гибели.       Повелитель Воронов создавал иллюзии, искажая само пространство. Вороньи стаи превращались в его образы, атакующие со всех сторон. Орфея была в кольце теней, но не сдавалась. Из её пальцев вырывались клинья света, вспарывая морок.       — Ты не отец. Ты — его тень! — крикнула она, отражая очередной удар и контратакуя энергетическим разрядом.       Он лишь усмехнулся:       — Я — больше, чем отец. Я — начало и конец. А ты — память, от которой пора избавиться!       Орфея рухнула на колено — грудь сотрясал хрип, глаза были полны света и слёз. Повелитель шагал к ней, неся с собой ощущение мрака без выхода.       И тогда она расстегнула ремни на ящике за спиной.       — Хрум… ешь.       Скрежет. Сначала — тяжёлое дыхание. Потом — щелчки костей. И, наконец, тишина, как перед бурей. Из тени вылез он. Хрум. Не просто питомец. Существо из Хаоса, выкормленное на остатках страха и любви.       Глаза Хрума светились голодом. Но не голодом тела — голодом правды. Он прыгнул, и в тот же миг — Повелитель Воронов взревел, впервые по-настоящему.       — Ты не осмелишься! Это создание нельзя контролировать!       Но было поздно.       Хрум вцепился в него, пожирая не плоть — душу. Кусок за куском, прошлое за настоящим, отголоски древней власти исчезали, пока наконец Повелитель Воронов не взмолился… как человек.       — О… Орфея… прости меня…       Её голос был тих, но ровен:       — Я уже давно это сделала. Но не могу забыть.       И тогда Хрум в последний раз щёлкнул пастью.       Тронный зал замер. Свет пробился сквозь рухнувшую крышу. Повелителя больше не было. Только Орфея — с капающей с подбородка кровью и пустыми глазами, в которых отражалась новая эра.