Кошачьи неприятности.

Катарина ненавидела кошек. Не то чтобы она испытывала к ним какую-то иррациональную ярость — нет, просто её организм реагировал на них с откровенной враждебностью. Глаза начинали слезиться, нос предательски чесался, а дыхание превращалось в хриплое бормотание. Поэтому, когда она зашла в кабинет Леви и увидела на его столе маленький пушистый комок, её первым импульсом было развернуться и уйти. Но было уже поздно. — Ты что, завёл кошку? — голос её звучал так, будто она только что увидела, как он подписывает договор с дьяволом. Леви, невозмутимо разглаживающий пальцами шерсть животного, поднял на неё взгляд. — Подобрал. — Ты. Подобрал. — Катарина медленно закрыла дверь, будто надеясь, что это как-то спасёт её от надвигающейся аллергической агонии. — Леви Аккерман, человек, который моет руки после каждого рукопожатия, подобрал бездомное животное? Кот, будто чувствуя её враждебность, лениво потянулся и зевнул, демонстрируя острые клыки. — Она за мной шла, — сказал Леви так просто, словно это было исчерпывающим объяснением. Катарина прижала ладонь к носу, чувствуя, как зуд начинает распространяться по слизистой. — Ну и где твоя легендарная нелюбовь к грязи? — Она чистая. — Она пушистая. — Я её вымыл. Катарина зажмурилась. — Я умру. — Преувеличиваешь. Кот, словно подтверждая её опасения, спрыгнул со стола и грациозно направился к ней. Катарина отступила к стене. — Леви, если она подойдёт ближе, я чихну так, что стекла вылетят. Он вздохнул, поднял животное и убрал его на безопасное расстояние — к себе на колени. — Ладно. Что хотела? Катарина, всё ещё держась за нос, села на самый дальний от кота стул. — Документы. Эрвин просил передать. — Положи на стол. Она бросила папку, словно подбрасывая динамит, и тут же чихнула. — Чёрт. Леви протянул ей платок. Чистый, выглаженный, пахнущий мылом. — Спасибо, — буркнула она, сжав ткань в кулаке. Кот устроился у него на руках, мурлыча, как маленький двигатель. Леви осторожно проводил пальцами по его спине, и Катарина вдруг осознала, что видит его совершенно другим. — Ты… умилительный, — сказала она, не в силах сдержать ухмылку. Он нахмурился. — Заткнись. — Нет, серьёзно. Величайший боец человечества, гроза титанов, а теперь ещё и кошатник. — Я её не оставлю. В его голосе не было места для споров. Катарина чихнула ещё раз, но уже не так яростно. — Ладно. Где бы она ни была- лишь бы от меня подальше. — Иди уже, — буркнул он, но в уголке его рта дрогнуло что-то, что могло бы быть улыбкой. Катарина вышла, оставив его с котом. Мир стал чуть более странным.