Часть 11

«Что тут думать?!» Юля раскрыла крылья и взмыла в воздух, а Сулик, зарычав, выхватил из-за спины тяжёлую дубину и бросился в бой. Пираты, сначала опешив, тут же схватились за оружие. Юля пронеслась над головами врагов, сверкая клинком. Первый пират даже не успел понять, что произошло, когда её гладиус полоснул по его плечу. Сулик же, ревя как разъярённый зверь, хватал пиратов и швырял их в стороны, сотрясая землю ударами своей дубины. — Вот это я понимаю тактика! — крикнула Юля, увернувшись от арбалетного болта и врезавшись прямо в грудь одному из пиратов, сбивая его с ног. Но враги не сдавались. Капитан пиратов, высокий мужчина с кривой ухмылкой, достал пистоль и прицелился прямо в Юлю… Пистоль громыхнул, и Юля ощутила, как что-то горячее обожгло ей плечо. Но боли она почти не чувствовала — адреналин кипел в крови. — Сулик, держись! — крикнула она, резко взмахнув крыльями и используя «Рывок», чтобы оказаться прямо перед пиратским капитаном. Тот не успел перезарядить пистоль, а Юля уже обрушила на него серию быстрых атак. «Кружение» — она вертелась в воздухе, словно смерч, нанося удары гладиусом. Капитан не выдержал натиска и, зарычав, отступил, закрываясь саблей. Тем временем Сулик размахивал своей дубиной, расшибая пиратов как тряпичные куклы. Один из них занёс саблю, пытаясь ударить его в спину, но Юля, не раздумывая, прыгнула вперёд, подставляя своё тело. Лезвие вошло в бок, но не насквозь — сила удара сбила её с ног, и она упала на колени. — Юля! — Сулик взревел и размахнулся так, что пирата буквально выкинуло в море. Девушка закашлялась, но поднялась на ноги. Она использовала «Отскок», чтобы отскочить на безопасное расстояние, а затем «Сверкающую сталь», ослепляя оставшихся врагов яркой вспышкой. — Ну что, кто ещё? — выдохнула она, сжимая окровавленный гладиус. Пираты замешкались. Они видели, как их капитан истекает кровью, как Сулик крошит их товарищей, как Юля, даже раненная, продолжает драться. Сулик отдышался, опираясь на дубину. — Ты в порядке? — спросил он, наблюдая, как Юля слабо улыбается, пытаясь остановить кровь. — Было бы странно, если бы я была в порядке, — фыркнула она. Но пираты не отступили, они перегруппировались, и, не дав Юле с Суликом перевести дыхание, снова ринулись в бой. — Сверкающая сталь, - в руках у Юли сверкнула идеальное лезвие гладиуса. Выстрелы разорвали воздух, и она инстинктивно распахнула крылья, заслоняя собой Сулика. Пули и болты с лязгом вонзились в её тело, пронзая кожу, застревая в мышцах, но она не позволила себе упасть. — Двигайся, громила! — прокричала она, сжимая от боли зубы. Сулик яростно рванул вперёд, не обращая внимания на врагов, прорубая путь своей огромной дубиной. Пираты пытались остановить его, но его мощь была неудержимой — один удар, и двоих сразу отбросило к стенке. Тяжело дыша, Юля оттолкнулась от земли, используя «Скольжение», чтобы уйти от очередного залпа, затем метнулась в сторону и, несмотря на раны, сделала «Рывок», вонзив гладиус в горло ближайшему пирату. — К хижине! — Сулик, не оборачиваясь, ворвался внутрь, выбивая плечом хлипкую дверь. Юля осталась снаружи, прикрывая его. Она кружилась, уклоняясь от ударов, используя «Отскок» и «Сверкающую сталь», чтобы слепить пиратов. Она позволяла себя ранить, но не отступала. — Давай же, громила, быстрее… — прошептала она, чувствуя, как ей становится всё тяжелее дышать. Вдруг изнутри раздался крик. Сулик выбежал, а за ним — освобождённые пленники. — Уходим! — проревел он. Юля расправила крылья, из последних сил она сделала очередной рывок, а затем, прикрывая отход, рухнула на колени. Всё тело болело, но она знала — они успели. Юля тяжело дышала, её тело было изранено, одежда пропиталась кровью. Она едва держала голову прямо, но в глазах горел всё тот же огонь — пусть и затухающий. Пираты окружили её плотным кольцом. Клинки, мушкеты, арбалеты — всё направлено в неё, словно она была диким зверем, которого наконец удалось загнать в угол. Сулик с одноплеменниками уже были в лодках. Она видела, как он оглянулся, как его лицо исказилось от боли, но он не мог вернуться. Они должны были спастись. Юля улыбнулась, через силу, через боль, чуть склонив голову в сторону. — Давай… уже убей меня… Острый клинок коснулся её шеи, но не перерезал горло. — Убить? — раздался голос капитана, хриплый, с налётом веселья. Он медленно шагнул вперёд, рассматривая её с интересом. — Нет, красавица. Ты нам заменишь всех пленниц. Юля напряглась, но её руки тут же вывернули за спину. Грубые пальцы сжали её запястья, на которых защёлкнулись железные колодки. — Тащи её на корабль, — скомандовал капитан, ухмыльнувшись. — Думаю, нашим парням нужна новая пташка. Юля скрипнула зубами, но не могла сопротивляться. Её подтолкнули вперёд, ведя сквозь пляж, где ещё тлели остатки битвы. Её сердце сжалось от боли. Она догадывалась, что впереди её ждёт ад. Юлю затащили в тёмный, промозглый трюм и бросили на грязные доски. В воздухе стоял запах гнили, ржавчины и моря, смешанный с чем-то тухлым. Её руки оставались в колодках, а тело ломило от кровоточащих ран. Пираты не утруждали себя хорошими манерами — когда её толкали, девушка падала, ударяясь плечом и лицом о твёрдые доски. Грубые руки хватали за волосы, рваным движением её поднимали и снова бросали, словно ненужную вещь. Темнота трюма давила на Юлю, и казалось, что холод пробирается прямо в кости. Но хуже всего было осознание, что это только начало. Капитан стоял перед ней, сложив руки на груди, его холодный взгляд впивался в девушку, словно насквозь видел её мысли. — Я знаю, кто ты, — проговорил он медленно, почти насмешливо. — Я уже встречал таких, как ты, мечтающих о смерти. Юля с трудом подняла голову, её взгляд был пустым, лицо запеклось от крови и грязи. — И не надейся, — продолжил капитан, склонившись чуть ближе. — Я не дам тебе умереть. Он махнул рукой, и к ней подошёл лекарь — небритый, с жёлтыми от табака зубами. Он достал мази и бинты. Юля вздрогнула — боль была резкой, но раны… они затягивались быстрее, чем должны были. Она почувствовала, как боль сменяется отчаянием. Юля сидела в холодном трюме не могла пошевелиться, она была закована в колодки, её руки и шея затекли, ног она не чувствовала. Каждый вздох отдавался болью в ребрах, каждое движение вызывало звон цепей. Она смотрела в темноту, пытаясь найти хоть какое-то спасение, хоть какую-то лазейку, но выхода не было. В голове крутилась одна мысль: «Я не могу даже умереть». Она пыталась стиснуть зубы, пыталась не показывать слабости, но её тело предательски дрожало от холода, усталости и боли. Где-то наверху раздавался топот сапог, смех, звон бутылок. Жизнь на корабле шла своим чередом, пока она оставалась здесь, в темнице, беспомощная. Но глубоко внутри что-то в ней всё ещё горело. Гнев, надежда, ненависть – она ещё не знала, что именно, но это пламя не угасло. «Я выберусь отсюда. Я найду способ». Тяжёлые шаги раздались по скрипучим доскам лестницы. В трюм спускался капитан в сопровождении нескольких пиратов. В воздухе пахло солью, гнилью и пролитой кровью. Юля, закованная в колодки, с трудом подняла голову, встречаясь взглядом с капитаном. Один из пиратов, сжимая кинжал, шагнул вперёд: — Давай покончим с ней! За наших парней! — прорычал он, замахиваясь. Но капитан выставил руку, останавливая его. — Нет, — произнёс он спокойно, но твёрдо. — Смерть для неё слишком лёгкое наказание. Я знаю таких как она, если убьёшь она вернётся. Пират сплюнул и с силой ударил Юлю по лицу. От резкой боли у неё хрустнуло в челюсти, но она лишь слабо улыбнулась, глядя капитану прямо в глаза. Тот, казалось, даже улыбнулся в ответ. — Пусть живёт. А пока мы воспользуемся ею, как собирались воспользоваться пленницами, которых она нас лишила. Хэ-хэ, хэ-хэ. Один из пиратов подошёл к ней сзади. Девушка была бессильна, закованная в колодки она не могла сопротивляться. - Будьте вы проклятые, - прошипела она на слегка изменённом наречии. - Что она шепчет, наша цыпочка, ха-ха, - проговорил пират тем временем его руки легли на её бёдра раздвигая их в стороны. Юля пыталась сопротивляться, но она ничего не могла поделать. Внезапно она почувствовала болезненное проникновение. Словно в неё засунули раскалённую кочергу. Девушка сжала зубы и мужественно терпела, не желая, чтобы капитан пиратов видел её поверженной. - Вау, как тут туго, хэ-хэ, есть над чем поработать есть что разработать, хэ-хэ, - пират пристроился к ней и стал её беспощадно трахать. А Юля старалась не думать о насилии. «Расслабься и получай удовольствие, - мысленно приказывала она сама себе. - Это всё не по-настоящему». Внезапно она почувствовала, как пират кончает. Её шёлка наполнилась его грязной спермой, которая стекала теперь по ногам. Это было самое мерзкое что она ощущала в своей жизни. А он тем временем вытер свой член об Юлину попку, и посмеиваясь кивнул товарищам. - Знойная штучка, - и тут же его место занял другой пират. Юля опять почувствовала проникновение. Как бы она не зажималась, пытаясь не допустить над собой насилия, получалось не очень - Как думаешь, а в ротик возьмёт? - Спросил один из пиратов у капитана. - Ну попробуй, если ты хочешь, чтобы она откусила тебе член, хэ-хэ. Капитан шагнул ближе, нависая над Юлей. Его тёмные глаза холодно изучали её лицо. Затем, без предупреждения, он схватил её грязной, грубой рукой за скулы и сжал с такой силой, что она невольно взвыла от боли. — Ты будешь хорошей девочкой не станешь кусаться? - он смотрел на неё так словно хотел прочитать её мысли. – Ты же не попытаешься откусить то, что мы тебе положим в ротик? Он посмотрел на своих и отрицательно покачал головой. — Гордая сучка, я бы не стал рисковать, Хэ-хэ. Да и зачем? у нас же ещё две дырочки есть? - Ага, - прорычал пират, пристроившийся к её стройной попке. Он шлёпнул её по ягодице и проговорил. – Ну же ёрзай, давай, обожаю строптивых. Хэ-хэ. А его член пульсировал, заполняя её грязной спермой. Один из пиратов предложил: - Выбьем ей зубы. - Нельзя, как ты её потом продашь, без зубов, - покачал головой капитан. Тем временем пират, чья очередь настала трахать пленницу, засунул ей палец в попку. - А очко-то ха-ха, не разработано. - Чур я первый, - подал голос другой пират. - Куда ты лезешь, я уже застолбил, - проговорил тот же медленно засовывая в неё второй палец и тем самым расширяя Юлину узкую попку. Девушка закрыла глаза, заставляя себя дышать ровно, хотя внутри всё дрожало. Она перебирала в голове всё, что могла бы сделать, чтобы покончить с этим кошмаром. Вены. Но её руки закованы в колодки, пальцы беспомощны. Даже если бы она была свободна, у неё нет ни клинка, ни осколка стекла. Голод. Но они не дадут ей умереть. Будут силой заливать воду, запихивать в рот еду. Задержать дыхание. Юля пробовала. Но инстинкты брали верх, и лёгкие сами судорожно втягивали воздух. Разбить голову о стену. Ну колодка была намертво зафиксирована, не позволяя ей сдвинуться с места. Утопиться. Но вокруг сухой трюм, а в море её никто просто так не бросит. Она стиснула зубы. Её не сломали в бою, но теперь, прикованная, беспомощная, она чувствовала, как её разум трещит по швам. Единственное, что ей оставалось — это ждать. Ждать и искать хоть один, малейший шанс. Каждый день сливался с предыдущим, превращаясь в бесконечный кошмар. Юля не знала, сколько прошло времени — дни, недели? В трюме не было окон, только слабый свет факелов, а за стенами слышался плеск волн и топот сапог по палубе. Иногда пираты приходили, чтобы позабавиться, а иногда просто стояли, ухмыляясь, зная, что ей никуда ни деться. Когда она начинала слабеть от голода, её насильно кормили — сдавливали челюсти, вливая воду и пихая ложку с размоченным хлебом. Они не хотели, чтобы она умерла. Большую часть времени Юля оставалась одна, закованная в колодки, наедине со своими мыслями. Она пыталась не думать. Пыталась не чувствовать. Просто существовать, ждать — но чего? Спасения? Шанса на побег? Или момента, когда её разум окончательно сломается? Корабль плыл вперёд, и с ним плыла она, ставшая тенью самой себя. Трюм постепенно наполнялся новыми жертвами. Женщины, мужчины, даже подростки — измученные, с потухшими глазами, они сидели на грязных досках, не решаясь даже пошевелиться лишний раз. Никто не знал, что их ждёт, но все понимали, что ничего хорошего. Одна Юля оставалась особенной. Её держали отдельно, закованную в колодки, и запрещали кому-либо к ней приближаться. Если кто-то даже смотрел в её сторону слишком долго, пират-надзиратель, дежуривший в трюме, мог сразу ударить прикладом мушкета. Юля чувствовала их взгляды — одни полные жалости, другие страха, третьи любопытства. Она не обращала внимания. Всё, что её волновало, — как выбраться отсюда. Или хотя бы найти способ умереть. Юля сидела в своём углу, закованная в колодки, наблюдая за адом, который творился вокруг. Она видела, как других пленниц волокли вверх по лестнице, слышала их крики, а потом — глухую тишину, от которой внутри всё холодело. Некоторых насиловали прямо здесь у неё на глазах никого не стесняясь. А кого было стесняться? Здесь все свои, насильники и жертвы все в одной куче. Она не могла им помочь. Не могла помочь даже себе. Единственное, что оставалось — шептать молитвы, даже не зная, к кому они обращены. «Слава богу, что сейчас насилуют не меня» — эта мысль приходила снова и снова, вызывая стыд перед самой собой. Но иногда наступала её очередь, и тогда Юля мысленно рыдала в душе от бессилия что-нибудь предпринять. Девушка считала дни, цепляясь за надежду, что когда-нибудь это кончится. И господь услышал её молитвы. В один из бесконечных дней корабль причалил пристани. Яркий солнечный свет ударил Юле в глаза, ослепляя после долгих дней, проведённых в темноте трюма. Она зажмурилась, инстинктивно отпрянув назад, но сильные руки пиратов направили её вперёд. Она слышала шум порта — гомон торговцев, плеск волн, крики чаек. Воздух был наполнен запахом рыбы, пряностей и пота. Пленников выстраивали в ряд, словно товар на продажу. Когда её колодки наконец расстегнули, Юля едва удержалась на ногах. За время путешествия тело ослабло, но даже сейчас внутри горело что-то, чего они пока не сломили. Юля слышала, как купцы и пираты переговаривались, оценивая пленников. Их обсуждали, словно товар, торгуясь за каждую девушку, за каждого мужчину. Кто-то стоил пару серебряных монет, кто-то — мешок муки или бутылку рома. Когда очередь дошла до неё, разговоры изменились. — Эта особенная, — произнёс капитан, ухмыляясь. — За ней нужен глаз да глаз. Если хочешь её — плати золотом. Юля подняла глаза на купца, который изучающе смотрел на неё. В его взгляде было нечто холодное, расчётливое. Он не спешил доставать деньги, словно раздумывая, стоит ли того пленница. - Худая какая-то, - сказал он, осматривая её несчастное исхудавшее тело. - Зато такое вытворяет в постели, - проговорил капитан, похлопывая Юлю по щеке. У неё не осталось сил сопротивляться. Всю волю к побегу выбили за время экзекуции в трюме. - На такую штучку очередь выстроится, уж поверь мне. Он жестом приказал увести её обратно, но купец вдруг передумал. — Ладно, — сказал он, доставая увесистый мешочек. Она не успела опомниться как на её шее и руках вновь защёлкнули колодки. Юля шла, спотыкаясь, едва не падая на грязную мостовую. Колодки на руках и ногах мешали двигаться, люди на улицах оборачивались, кто-то с усмешкой, кто-то с брезгливостью, но никто не пытался ей помочь. Купец шёл впереди, не оглядываясь, а рядом с ней шёл его слуга, крепко держа цепь, прикреплённую к её оковам. — Шагай быстрее, животное, — бросил он грубо, дёрнув цепь так, что Юля едва удержалась на ногах. За спиной ещё раз раздались издевательские крики пиратов: — Пока, любимая! Не скучай! Кто-то из них громко рассмеялся, кто-то присвистнул, но Юля больше не смотрела назад. Она, стиснув зубы, шагала вперёд, хоть каждое движение давалось с трудом. Когда они дошли до какого-то сарая, Юлю втолкнули внутрь, и тяжёлая деревянная дверь захлопнулась за её спиной. В сыром, плохо освещённом месте пахло потом, землёй и плесенью. Несколько человек — мужчины и женщины — сидели у стены, некоторые бросали на неё пустые, усталые взгляды, другие даже не шевельнулись. Юля огляделась. Её место — просто груда соломы в углу. Колодки на руках и ногах не позволяли удобно устроиться, но она уже привыкла к дискомфорту. — Новенькая? — хрипло спросил кто-то. Она не ответила, просто закрыла глаза, надеясь, что её не тронут. В животе урчало от голода, тело болело, но сейчас ей хотелось только одного — провалиться в сон и забыться хотя бы на несколько часов. Внезапно она заметила в руках одного из рабов нож. Из последних сил она рванула к нему, схватила за руки и насадила себя на лезвие. То ласково вошло в её кожу позволяя девушке истечь кровью. Она умирала с улыбкой умиротворения на устах, осознавая, что всё наконец может кончиться. Юля резко вдохнула, словно её выдернули из чёрной пустоты обратно в реальность. Она моргнула — перед глазами всё ещё был тот же сарай, те же грязные стены, тот же запах сырости. Она быстро осмотрела себя — ни следа от раны, ни крови, даже боли не осталось. Колодки всё так же сковывали её руки и ноги. — Что? Этого не может быть. — прошептала она. Рабы смотрели на неё с ужасом. Тот, у кого был нож, поспешно отбросил его в сторону, его руки предательски дрожали. — Ты… Ты же только что… — пробормотал он, пятясь. Юля поняла. Что-то удерживало её в этом месте, в этой мучительной реальности. Она не проговорила ни слова, только слёзы потекли по её щекам. Это проклятие. Это наказание. «Я никогда не смогу покинуть это место». Подумала она.