1-4

      Надо было придумать какой-то иной способ быстро перемещаться по городу. Мне, конечно, льстило, что Всеотец продолжал носить меня на руках, но удобства в этом не было никакого: когда он бежал, а бежал он часто, меня постоянно било о его доспехи. Но идти на своих я не могла — краткий сон нисколько не восстановил моих сил. Да еще и эта песня…       Она пробудила меня и с тех пор бесконечно дребезжала на краю моего разума. Она напоминала пение кита. Жуткое и неземное, но в то же время прекрасное. Слушая ее, я понимала: если последовать за этой песней, она приведет меня к новому призраку.       — Насколько ты силен? — спросила я. Всеотец бежал заметно быстрее, чем мог бы обычный человек, и доспехи, похоже, совсем его не замедляли.       — Если я правильно помню, Протекторат присвоил мне рейтинг Бугай 3. Я был достаточно силен и вынослив — при жизни.       Он даже не запыхался, пока всё это говорил. Хотя я сомневалась, требовалось ли ему в принципе дышать.       — А теперь?       — Как я успел заметить, я не испытываю привычной усталости и боли. Как и положено… — он поколебался. — Проекции.       — Скажи уж «призраку».       — Призраков не существует, Тейлор.       Он перехватил меня поудобнее и продолжил бег. Мне было любопытно, как это видится прохожим. Броктон-Бей, конечно, странный город, но столкнуться на его улицах с человеком в полном средневековом доспехе доведется далеко не каждый день.       — К слову, — сказал он. — Надо подумать о твоем имени.       — А что с ним не так?       — Я не могу называть тебя «Тейлор» на людях. Тебе нужно прозвище.       Он рассуждал здраво. Каждому кейпу нужно было, по сути, создать себе новую личность… но я пока что не была к этому готова. Я не считала себя парачеловеком. Я даже со своей призрачностью еще не свыклась.       — Я подумаю над этим, — уклончиво ответила я.       Всеотец фыркнул. Миновав несколько кварталов, он предложил:       — Как насчет… Мертвой Головы?       — Всеотец, я не нацистка, — нахмурилась я. Его смех металлическим звоном срезонировал от стенок шлема.       — Тотенкопф?       — Нет.       — Гейст?       — Нет.       — Нахтмар?       — Всё это звучит как-то по-нацистски.       — То, что слово немецкое, еще не значит, что оно автоматически связано с Третьим Рейхом, — заметил он. Я несколько раз ударила его по нагрудной пластине, выделяя каждое слово.       — Никаких. Нацистских. Прозвищ.       Всеотец вновь рассмеялся, пока я, насупившись, опускала кулак.       — Может… Хель?       — Я, по-твоему, злодейка?       — Хель, по поверьям скандинавов, повелевала миром мертвых. Теперь и это злодейство?       Я задумалась. Такое прозвище было бы слишком пафосным и китчевым, но всяко лучше всего, что он предлагал до него. Как минимум тем, что не вызывало мгновенных ассоциаций с нацизмом. Но…       — Нет, не злодейство. Но звучит зловеще.       — Как и умение призывать мертвецов.       Я снова врезала ему по груди.       Следуя за песнью, мы пересекли полгорода. Время от времени я просила Всеотца остановиться, чтобы прислушаться к ней и скорректировать направление. Чем ближе мы становились, тем громче она звучала. По-настоящему я начала разбирать ее лишь в южной части города. Места здесь были поприятнее, чем Кладбище кораблей, но ненамного. Чем дальше на юг мы продвигались, тем более обветшалыми становились здания.       Когда Всеотец завернул за очередной угол, я вцепилась в его плечо. На стенах вокруг нас появлялось всё больше граффити Барыг, а над горизонтом повисло бледно-оранжевое свечение — восходило солнце. Еще какое-то время мы могли бежать под покровом темноты, но вскоре на улицы выйдут люди.       — Хватит ёрзать, — прорычал Всеотец.       Я пыталась, но безуспешно. Меня одолевало беспокойство. Песня стала до того оглушающей, что я постоянно теряла нить мыслей. Она не вводила меня в транс и не захватывала мой разум, нет — просто звучала до того прекрасно, что я желала вслушиваться лишь в нее.       Вновь завернув за угол, Всеотец резко остановился. Мы оба пораженно уставились на… нечто на колесах. Я бы не решилась назвать это грузовиком — скорее, нежеланным дитем монстр-трака и самосвала. Он изрыгал густые клубы дыма, стоя на холостом ходу перед складом. Песня лилась прямо из него, и я поняла, что мы достигли цели. Всеотец медленно отошел в сторону и скрылся в тени.       — Машины сильно изменились с тех пор, как я умер, — заметил он. — Что предпримешь, Тейлор?       Мне не хотелось, чтобы он приближался к складу или к этому чудищу на колесах. Похоже, песнь привела нас к месту разборок кейпов. Если где-то там лежит мертвый парачеловек, там же может находиться и владелец монстросвала. Я задумалась. Кажется, я слышала про кейпа-Технаря, который мог создавать огромные уродливые тачки. Вот только прозвища его не помнила.       Я изложила свои опасения Всеотцу.       — В таком случае мне остаться здесь, пока ты разведаешь обстановку? — спросил он.       — Я могу взять тебя с собой. Ты же ведь ощущаешь, что происходит вокруг, даже когда находишься внутри меня, так?       Он кивнул, и я впитала его в себя. Без него я почувствовала себя необычайно беззащитной. Ничто не могло мне навредить, но присутствие Всеотца внушало мне какую-никакую уверенность.       Я пересекла улицу и обошла кругом махину на колесах. Вблизи она показалась мне еще уродливее. Огромные листы металла были сварены на ней в некую хаотичную броню, из которой перьями выпирали не менее безобразные турели. Однако звука от нее почти не было, хотя, судя по виду, она должна рычать так, что по всей улице будут окна трястись.       Дверь склада была распахнута настежь, но я на всякий случай прошла сквозь стену. Внутри было… мягко говоря, отвратительно. Пол едва просматривался из-под тел дюжин Барыг, валявшихся, где придется. Многие были почти или полностью раздеты, и в помещении стояла затхлая вонь пота и секса. Тут и там катались пустые бутылки, размывавшие лужи рвоты, мочи и пролитого бухла. Призраков не может тошнить, но я честно попыталась.       Следуя за песней, я пересекла склад так быстро, как только могла, проходя спящих Барыг насквозь. Так было всяко проще, чем выискивать те немногие чистые участки пола, что тут еще остались.       Лестница у дальней стены вела в маленький кабинет, из которого открывался вид на весь склад. До меня донеслись голоса; стоило мне одолеть половину лестницы, как дверь в кабинет снесло с петель. Я по привычке пригнулась. Из офиса выскочил высокий мужчина с хиленьким зеленым ирокезом и сбежал по ступенькам.       Следом показался другой — тощий коротышка с выпуклым животом. На самом верху лестницы он споткнулся и кубарем слетел вниз. Первый, с ирокезом, даже не обернулся и побежал прочь со склада.       — Сочник, ты покойник! — раздался чей-то крик. Из кабинета вышла худая, практически истощенная женщина; ее лицо было искажено гневом. Коротышка прижался к лестнице, баюкая ушибленную ногу.       — Скрип, не надо! Это вышло случайно! — крикнул он. Скрип медленно спустилась к нему.       — Случайно?! — прорычала она. — Ты смачно проебался, а теперь говоришь, что случайно?       Она вытащила из пояса с инструментами гаечный ключ и швырнула его в коротышку. Тот со звоном отскочил от перил, лишь немного не достав до головы. Сочник заковылял к выходу.       — Сочник, Толкач мертв!       Скрип, Сочник, Толкач — всё это напоминало имена кейпов. Кажется, я где-то читала, что Толкач возглавляет Барыг, но про двух других слышала впервые.       Скрип натянула на лицо заляпанную маслом бандану и бросилась за Сочником. Я было побежала за ней, но затем остановилась. Песня всё ещё звала меня. Я понимала, что, если я поднимусь в кабинет, то встречу нового призрака. Но я не хотела отпускать кейпов. Здесь творилось что-то подозрительное.       Кристалл Всеотца шевельнулся. Он подавал мне сигнал. Я вытолкнула его, и он появился рядом со мной на лестнице.       — Я отправлюсь за ними, — сказал Всеотец. Он окинул взглядом склад и груды спящих Барыг; я так и чувствовала исходящее от него отвращение. — Подобным дегенератам не место в моем городе.       — Никаких убийств, — напомнила я. Всеотец скосил на меня синий глаз. Я долго и напряженно держала его взгляд, прежде чем он всё же кивнул.       — Как пожелаешь.       Он призвал меч и отсалютовал мне, прижав лезвие плашмя ко лбу.       — Будь осторожна, дитя.       — Это я за тебя должна волноваться, — сказала я. — Мне-то ничто не навредит.       — Всё равно будь осторожна. Я не смогу тебя защитить, если буду слишком далеко.       Всеотец развернулся, взмахнув плащом, и направился за Скрип. Он шел решительно, прямо по телам Барыг, не удостаивая никого из них взглядом. Я посмотрела ему вслед, после чего направилась в кабинет.       Он и впрямь был маленьким, и почти вся мебель заставляла стены. Посередине стоял стол, заваленный пачками денег и наркотой. Меня ужасало, что даже такая мелкосошная банда рулила настолько крупными суммами. Я мысленно сделала пометку об этом; когда мы закончим, Всеотцу стоит забрать если не всё, то как можно больше. У меня не было идей, на что их тратить, но пусть лучше будут у меня, чем в руках Барыг.       В дальнем конце кабинета была еще одна дверь. Я по привычке потянулась к ручке, но потом вспомнила, что не смогу ее коснуться. Пришлось пройти насквозь.       Похоже, изначально здесь была кладовка, которую затем превратили в импровизированное любовное гнездышко. На полках стояли дешевые ароматические свечи, перемежаемые пустыми бутылками из-под вина. К дальней стенке был прислонен видавший виды матрас. А на нем лежал труп мужчины. Песня прервалась, оставив меня в оглушающей тишине.       Я медленно подошла к телу. Одно дело — понимать, на что способны мои силы, но совсем другое — по-настоящему видеть мертвеца. Он выглядел совсем не так, как спящие Барыги внизу. Более… неподвижным. Менее живым. Словно он утратил нечто неотъемлемо человеческое, когда умер.       Я уставилась на него, не зная, что делать, как вдруг моя энергия всколыхнулась и вырвалась из моего тела мощной волной, заполнив всю кладовку. Я ощутила, как что-то отозвалось во мне, как прежде резонировала песня. Из ниоткуда вырвались клубы дыма, сливаясь вместе. Они становились всё гуще и гуще, пока из них не возникла смутно человекоподобная тень. Дым еще немного клубился, после чего резко осел, и передо мной появился зеркальный двойник мертвеца.       Он смотрел на свой труп.       — Хуевый у тебя конец, — тихо сказал он и попытался поддеть труп ногой. Та прошла тело насквозь. — Е-еба-ать. Я призрак нахуй.       — Да, — сказала я. Он обернулся ко мне и сощурил налитые кровью глаза.       — Ты типа ангел или кто?       — Кейп, — ответила я. — Я могу, эм… Призывать мертвых паралюдей.       — Ты смотри, как удобно, — сказал он, вновь посмотрев на свой труп.       — Да, — я протянула руку. — Тейлор, приятно познакомиться.       Он ее не пожал.       — Те чё надо?       Я задумалась, так и стоя с протянутой рукой. А чего мне от него надо? Мной двигала жажда найти новых призраков, но причин ее я не понимала. Всеотец призвался случайно, и я от неимения иных вариантов решила ему помочь. А этот парень…       — Как тебя зовут? — спросила я. Призрак вновь попытался пнуть свой труп.       — Толкач, — пробурчал он.       Я задала ему тот же вопрос, что и Всеотцу:       — Чего бы ты хотел, Толкач?       Толкач почесал темную кожу, задевая ногтями хаотичный узор из старых шрамов и струпьев. Он то и дело поглядывал на свое тело, словно не мог поверить собственным глазам. Наконец, его взгляд сместился на кучку использованных игл рядом с остывающей рукой.       — Блядский передоз. Наихуёвейший конец из всех, — он покачал головой. — Короче, давай ближе к делу, стремная фея-крестная или кто ты там.       — Может, заключим сделку?       Толкач фыркнул.       — Тощие белые сучки могут заключить сделку только с моим черным хуем.       Я пожала плечами, сделав вид, что мне всё равно. Почему же меня так тянуло заключить с ним сделку? Что вселяло в меня подобную решительность?       — Разве тебе за всю жизнь вообще ничего не хотелось?       Казалось, он собирался рассмеяться мне в лицо, но я бурила его немигающим взглядом, и он посуровел и нахмурился.       — А что, ты можешь дать всё, что угодно? — медленно спросил он.       — В разумных пределах.       — Реально?       — Реально.       — Без подстав, без наебки? — спросил он, будто бы только сейчас начал верить мне.       — Да.       — Чего бы я хотел? Чего бы я реально хотел? — Толкач указал на свой труп и повысил голос. — Я сдох, как сучка! Я хочу показать этому блядскому городу, что я не какая мелкая сошка, толкающая крэк! Я подмял под себя треть территории, а эти хуилы смотрят на меня, как на говно. Я хочу показать каждой пизде у руля, что с Толкачом надо считаться!       — И каким же образом? — меня совершенно не прельщало как-либо ему помогать, но какая-то неведомая сила мешала просто развернуться и уйти. Словно я была скована обязательством. Толкач замялся.       — Потом соображу, — он мрачно хмыкнул. — Будет тебе сделка, Тощая Сука. Мы с тобой зададим всем жару.       — Заметано, — сказала я.

(условия заданы)

      И прежде чем он успел что-либо сделать, я схватила его за руку. Толкач исчез, и я ощутила его энергию внутри. Она была не такой, как у Всеотца, менее… утонченной, что ли. Я вытолкнула ее наружу, и он вновь возник передо мной.       И только в этот момент я вспомнила, как прошел мой первый призыв Всеотца. Энергия хлынула из меня к Толкачу, и мои конечности мгновенно охватил холод. Он карабкался по моим рукам и ногам, хватаясь за них ледяными пальцами. Я силилась оборвать поток, но это было равносильно попыткам провернуть заклинивший кран. Энергии требовалось полностью сформировать тело Толкача. Но ведь до кучи уже уходило во Всеотца! Меня не хватит на них обоих!       Я ухватилась за связь со Всеотцом и попыталась разорвать ее, но сил не хватило. Удалось разве что снизить поток текущей к нему энергии. Холод уже добрался до моей груди, после чего наконец-то замедлился. Я глубоко вздохнула, понимая, что почти достигла точки невозврата. Энергии во мне почти не осталось.       Я рухнула на пол, и ко мне подошел возрожденный Толкач.       — Это чё щас было? — спросил он. — Стремные какие-то ощущения.       — Мых… Мы теперь связаны, — на выдохе произнесла я. — Ты — часть моей силы. Она создала твою оболочку.       Он уставился на меня.       — Теперь ты можешь касаться других вещей, — пояснила я.       — Охуеть, — похоже, искренне поразился он.       Толкач широко улыбнулся и потыкал свой труп. Я, пошатываясь, поднялась на ноги, прогоняя в голове планы. Пусть сначала Толкач соберет деньги, а потом мы поищем Всеотца, где бы он не шлялся…       Снаружи склада раздался взрыв, выбивший пыль из стен. Одновременно с этим я ощутила, как огромная часть энергии Всеотца попросту испарилась. Моя энергия потекла восполнить потерю — против моей воли и не оставив мне абсолютно ничего.       По краям глаз возникли черные точки. Толкач что-то говорил, но я не разбирала слов. Я была… где-то. Всё вокруг пошло кругом, и я…       Я…       …уми…рала       …