1-7

      Когда я очнулась поутру, дом был пуст. Похоже, папа уже ушел на работу.       — Ну, раз проспала, в школу уже можно не идти, — мрачно хмыкнула я. В целом, я не особенно понимала, какой сегодня день и надо ли кому-то в принципе отправляться на уроки.       Я сонно потянулась на диване. Тело до сих пор ныло, но чувствовала я себя, можно сказать, нормально. Мне было совсем не холодно, и я вернулась к полной… непрозрачности? Во всяком случае, привычной призрачности.       Мне бы сейчас совсем не помешала какая-нибудь стабильность. Без мертвых кейпов, без гадких ощущений, без ничего. Я потянулась за пультом, но ладонь прошла его насквозь, оставив меня в крайне глупом положении.       Да уж, то, что я устала от всей этой херни, не означает, что она возьмет и кончится. Я вздохнула и решила взглянуть правде в глаза. Если я хочу взаимодействовать с окружающим миром, мне нужны призраки. А обоих имеющихся призраков надо для начала подлатать.       Их кристаллы треснули, но остались во мне. Стало быть, я… могу им как-то помочь? Я попыталась вытолкнуть их силой воли или собрать воедино, но они не поддавались. Мне казалось, что эти «разбитые кристаллы» были, скорее, метафорой или игрой разума. Тем, как я подсознательно интерпретировала мои силы.       Всеотец был не более чем тенью, пока я не передала ему энергию. Я неимоверно слабела, материализуя каждого из двух призраков. Чем больше энергии я отдавала, тем холоднее и прозрачнее становилась сама. Что же я, получается, — ходячая батарейка? Невидимый центр подзарядки для призраков?       Я направила немного энергии к кристаллу Всеотца. Что-то во мне воссоединилось, и я вновь ощутила связь между нами. Едва почувствовав это, энергия хлынула к нему мощным потоком, и трещины на кристалле принялись медленно затягиваться. Я стремительно теряла силы; вскоре холод уже сковал мои пальцы. Я приготовилась разорвать связь, если ситуация примет опасный оборот.       Наконец, последняя трещина исчезла, и его кристалл обрел чувство целостности. Несмотря на огромную усталость, я была даже рада. Я еще немного разобралась в том, как работают мои силы. Передохнув, я повторила всё то же самое с кристаллом Толкача.       Это вышло в разы быстрее. Он был поврежден не так сильно, поэтому энергии на него ушло поменьше. Похоже, чем больше повреждений доставалось кристаллу, тем затратнее обходилось его восстановление.       Да, я определенно стала ходячей батарейкой.       Закончив с Толкачом, я рухнула на диван. Приложив некоторые усилия, я призвала обоих призраков. В тот же миг огромная фигура Всеотца нависла над телевизором, а Толкач возник в дверном проеме, ведущем на кухню.       — Какого?.. — сказал он и настороженно огляделся.       — Тейлор, — сказал Всеотец и сразу же оказался рядом со мной. — Ты не ранена?       — Нет, только устала, — простонала я. — Вы у меня дома. Мне надо отдохнуть.       Он кивнул.       — Я буду… — он замолчал и уставился на Толкача. — А что он тут делает? Я же его убил.       — Он — призрак, — ответила я. Неужели мне реально надо сейчас что-то объяснять? Я так уморилась.       — С ним ты не будешь в безопасности, — Всеотец призвал меч. — Я улажу это недоразумение.       Я промычала нечто смутно похожее на «нет». Толкач прекратил копаться в коллекции папиных дисков с фильмами, едва заслышал шипение вынимаемого из ножен меча.       — Ну давай, сука, — Толкач угрожающе поднял руку. — Я тебя в череп выебу прямо на глазах у твоей шлюхи. Давай, махай своей железякой, если яйца есть, пидрила в танке.       Всеотец ринулся вперед прежде, чем я успела его остановить. Сверкнула сталь, и голова Толкача покинула его тело. Она покатилась к дивану и остановилась у моих ног. Я оглянулась, ожидая увидеть фонтан крови, но ее не было.       Я вновь лишилась дара речи. Я пыталась сказать: «Блять, да какого хуя?!» — но вместо них из горла вылетел нечленораздельный писк. Всеотец с довольным видом вложил клинок в ножны. Я откашлялась.       — Всеотец, какого черта…       Похоже, поговорить мне сегодня не улыбалось. Энергия хлынула из меня потоком, уносясь к разбитому кристаллу Толкача. Его обезглавленное тело вспыхнуло и исчезло. А следом он появился там же, где стоял. Голова вернулась на место.       — Ёбаный нахуй! — крикнул он, хватаясь за шею. — Ты опять мне башку отрубил, пидорас! — схватил пресс-папье со стола и швырнул его во Всеотца. Супернацист отшагнул в сторону, и пресс-папье пролетел мимо него.       — До чего раздражающе, — сказал Всеотец и вновь обнажил меч. — Может, на третий раз повезет.       — Нет! — крикнула я. — Да прекратите уже, вы оба!       Толкач прекратил рыться по коробкам в поисках новых снарядов, а Всеотец замер на середине замаха.       — Прекратите. Оба. Живо, — строго сказала я. — Всеотец, встань сюда, — я указала на угол гостиной. — Толкач, ты туда, — я кивнула на противоположный угол. Оба заворчали, но я постаралась изобразить мамино сердитое лицо. Вероятно, вышло неплохо: призраки разошлись по углам. — Отлично. Всеотец, перестань убивать Толкача.       — Он — угроза. Юной девушке опасно находиться в одном помещении с ниггером.       — Всеотец, — прервала его я. — Ты должен перестать убивать Толкача, поскольку он — один из моих призраков. На его воскрешение уходят мои силы. Поэтому, убивая его, ты медленно убиваешь и меня.       Забрало скрывало его лицо, но, тем не менее, вид у Всеотца был смущенный.       — Прости, Тейлор.       Толкач мерзко рассмеялся из своего угла.       — Она тебя уделала. Здоровяку в доспехах отдавила яйца тощая белая сучка.       Всеотец повернулся ко мне и обманчиво спокойно произнес:       — С ним определенно нужно что-то сделать. Уверен, я смогу придумать что-то, что не слишком сильно скажется на тебе.       — Я запрещаю вам драться друг с другом.       — Ты мне запрещаешь? — спросил Всеотец. — Тейлор, мы — союзники. Ты не вправе отдавать мне приказы.       — Ой ли? — спросила я, чувствуя, как голос звенит от гнева. Мне жутко хотелось спать, а двум этим умникам приспичило посраться! — Тогда почему вы и шагу сделать без моей энергии не можете? Вы оба существуете только благодаря мне. Поэтому, если я отдаю приказ, вы его выполняете.       Толкач открыл было рот, но я подняла палец.       — Толкач, еще раз выведешь Всеотца из себя, и я тебя развоплощу.       Толкач захлопнул рот.       — Теперь, — сказала я, — Всеотец, можешь, пожалуйста, включить телевизор?       Он послушался и сел рядом со мной на диване.       — Охуенный, блять, поворот событий, — проворчал Толкач. — Застрял после смерти с Дартом Нациком и его подружкой, Призрачной Сукой.       Всеотец порывался встать, но я смерила его мрачным взглядом, и он неохотно остался на месте. Толкач поплелся в кухню, продолжая канючить себе под нос. Как только он оказался вне зоны слышимости, Всеотец повернулся ко мне.       — Обязательно нужно было воскрешать этого ниг…       — Всеотец, еще раз так его назовешь, и я тебя развоплощу.       — …Тебе обязательно нужно было воскрешать этого… выходца из Африки? — кое-как перефразировал он.       Честно говоря, вопрос был дельный. Обязана ли я была заключать сделку с Толкачом? Вел он себя омерзительно и отталкивающе и проявил себя тем еще мудаком в оба наших разговора.       — У меня… вроде как не было другого выхода? — ответила я. — Не могу объяснить, почему. На меня просто снизошло, что где-то в городе умер кейп и что мне нужно его найти. А когда я его нашла, то что-то вынудило меня заключить с ним сделку.       — Сделку? — переспросил Всеотец.       Я пересказала ему желания Толкача и то, что пообещала ему.       — Ты поступила неразумно, Тейлор. Его требования могут оказаться невыполнимыми или попросту невозможными.       — Знаю. Но… деваться было некуда.       — Потому что к этому тебя подталкивал твой дар? — спросил Всеотец.       — Да, — сказала я. — Но я не забыла и о том, чего хотел ты.       Всеотец не ответил, но я почувствовала, что за забралом он мне улыбнулся. Он откинулся на спинку дивана, а через какое-то время снял шлем и положил его на кофейный столик. Разговор заглох. Я попросила его переключить канал, и он послушался. Время от времени кто-то из нас комментировал то, что видел на экране, но беседа не завязывалась.       Я начинала подремывать. На фоне приятно бурчал телевизор. Именно так я всегда засыпала, когда болела: свернувшись калачиком под одеялом и слушая, как голоса с экрана медленно растворяются в тишине.       — Тут вообще есть, что пожрать?!       Мирное забытье сгинуло, стоило Толкачу ворваться в гостиную. В руке он держал пачку муки. В стену сам собой вонзился меч — всего на пару дюймов левее его головы.       — Тейлор спит, ниггер, — прорычал Всеотец. Из воздуха за его спиной возникло еще несколько мечей, каждый из который целился точно в Толкача. Тот даже бровью не повел.       — Эй, глиста, где вся жратва? В холодильнике только эта срань осталась, — он поднял муку, как будто она была главной виновницей всех бед. Я смерила его взглядом.       — Ты призрак. Тебе не нужно есть.       Толкач уронил пачку. Мука взмыла вверх облаком белого дыма.       — Блять. Ладно, — сказал он. — Жратвы нет, вместо дома — дыра. Дурь-то хоть есть? В таком-то притоне она должна водиться.       Я хотела было ответить ему, но затем до меня дошел смысл его слов. Я огляделась. Он был прав. Дом выглядел ужасно. Повсюду стояли наполовину заполненные коробки, в гостиной царил полнейший бедлам. Мы с папой были не прям уж аккуратными людьми, но никогда еще до такого не опускались.       Что сейчас-то пошло не так?       …О.       — После того, как я умерла, о папе было больше некому заботиться.       Всеотец поднялся и заглянул в некоторые коробки.       — Тейлор, я думаю, что твой отец решил переехать, — сказал он.       Мой желудок камнем потянуло вниз.       — Пере… ехать? — выдохнула я.       — Всё на это указывает.       — При переезде многое теряется. Пойду, гляну, что можно к рукам прибрать, — сказал Толкач и пошел к лестнице. Я развоплотила его. Терпеть его выходки у меня сейчас не было никаких сил.       Я теребила край кофты, пытаясь понять, что делать. Папа переезжает. Это логично. С этим домом его не связывает ничего, кроме воспоминаний. От нашей семьи остался он один!       Вот черт черт черт черт черт…       — Тейлор, сделай глубокий вдох, — успокаивающе сказал Всеотец. — Это предположение. Может, он и не переезжает.       Я сделала глубокий вдох, но это не помогло — я стала задыхаться. Всеотец положил одну руку мне на плечо, а другой отвесил пощечину. Или попытался. Его рука прошла сквозь мою щеку, как будто ее и не было.       — Ого, — синхронно отозвались мы.       Всеотец сжал кулак и легонько ударил меня в плечо. Его рука вновь прошла меня насквозь. Затем он осторожно ткнул в меня пальцем, и я ощутила, как металлическая перчатка соприкоснулась с моей кожей. Не успела я и слова сказать, как он снова ткнул меня, но на этот раз мечом. Я этого даже не почувствовала.       — Похоже, я не могу причинить тебе вред, — заметил Всеотец. Удивление от нового открытия подавило мою панику. Он тоже это заметил. — Раз ты успокоилась, — продолжил Всеотец, — может, я поговорю с твоим отцом и объясню, что с тобой случилось?       — Я… Это… Что… Ты… Как… — я замолкла и закрыла лицо ладонями. Это же так очевидно! Я могу общаться с людьми через моих призраков! Я могу сказать папе, что со мной всё в порядке!       — Приму это за «да», — сказал Всеотец.       — Надо подождать, когда он вернется домой, — сказала я. В моей душе вспыхнуло что-то светлое. Что-то похожее на… надежду.       Я стала раздумывать, что скажу папе. Будет так странно общаться с ним через Всеотца. Я не могу его коснуться, он не может меня увидеть, но разговор у нас всё же состоится. Чудно.       Голос Всеотца ворвался в мои мысли.       — Тейлор, гляди, — он указал на телевизор.       Какого?..       На экране крупным планом показывали мое фото. Фото из школьного альбома. Самое неприятное и неловкое за всю мою жизнь. Через мгновение фото уменьшилось и улетело в угол экрана, а ведущий новостей продолжил репортаж.       — …тело Эберт было найдено на прошлой неделе в шкафчике старшей школы Уинслоу. Согласно первоначальным показаниям, это была трагическая случайность, но мы только что получили шокирующие кадры, проливающие смерть на ее гибель, — он замолчал, а затем с тревожным энтузиазмом добавил: — Эксклюзив только на Четвертом канале. Не переключайтесь.       Новости прервались предупреждением о шок-контенте, после чего запустился ролик. Запись была зернистая и низкого качества, словно ее сделали на телефон-раскладушку или мыльницу. Всякий раз, как оператор двигался, по краям бежали белые пиксели. Сначала он снимал пол, а затем безумно закружился, после чего поймал в кадр двух девушек.       Хорошо знакомых мне девушек.       София и Эмма стояли, сгорбившись, у открытого шкафчика в коридоре — судя по окружению, это была Уинслоу. Оператор подобрался ближе и зашел им за спины.       — Ну и вонища, — сказала Эмма. Она хихикнула над чем-то, что сказала София, но камера не записала ее фразу.       Оператор, похоже, присел, снимая на уровне их талий и постоянно попадая пальцами в объектив. Скорее всего, он прятал камеру. Скорее всего, он не должен был это записывать.       — Не знала, что ты такая брезгливая, Мэдисон, — ухмыльнулась София. — Не хочешь замарать ручки? — она натянула толстые резиновые перчатки и подняла ведро, полное…       Это был мой шкафчик.       Они вместе подготавливали ловушку в моем шкафчике.       Где-то на периферии я чувствовала, как задрожали руки, и прижала их к коленям. Я не могла отвести взгляд от экрана. Они смеялись и шутили, делая то, что стоило мне жизни.       — Думай живее! — воскликнула Эмма и бросила комок из ведра в Мэдисон. Камеру вновь дико зашатало — Мэдисон явно пыталась увернуться. Эмма и София снова рассмеялись.       Через какое-то время Эмма поставила ведро и решительно захлопнула дверцу шкафчика.       — Готово. Теперь-то мы узнаем, из чего она сделана.       — Она слабачка. Только обоссытся, — сказала София.       — Вот увидишь, — уверенно заявила Эмма. — Она выйдет отсюда новым человеком. Выжившей. Прямо как я.       София усмехнулась.       — Кто родился сукой, тот сукой и останется, — она развернулась и пошла по коридору, прихватив с собой ведро. Эмма немного поколебалась, но потом отправилась за ней. Оператор снял, как она уходит, после чего повернул камеру к дверце ящика.       — Господи боже, — прошептала Мэдисон.       Запись прервалась.       Спустя пару секунд на экране появился текст. От него воняло дешевизной, будто какой-то начинающий ютубер кое-как смонтировал видео Мэдисон вместе со своим.       [Темная девушка на видео — София Хесс.]       На экране появилось школьное фото Софии. Рядом с ним выплыл скриншот с Софией с записи. Было очевидно, что это — один и тот же человек.       [Интересно?]       [А что вы на это скажете?]       Рядом с двумя фото появилось третье — женщины в плаще с капюшоном и в маске, закрывающей лицо. Кейп. Я моргнула. Причем здесь Призрачный Сталкер?       Следом выплыли еще несколько фото. Кадр с Призрачным Сталкером крупным планом. Кадр с Призрачным Сталкером в бою. Кадр с Призрачным Сталкером, попавшей под свет уличного фонаря.       Вперемешку с ними возникали новые фотографии Софии. Софии на беговой дорожке. Софии, позирующей вместе с Эммой и Мэдисон. Софии, смеющейся у моего шкафчика с ведром в руках.       — О, боже, — выдохнула я.       — Тейлор, что происходит? — спросил Всеотец, переводя взгляд с экрана на меня. — Почему тебя показывают по новостям.       Новые фото. Им нет конца. София переодевается в переулке, держа в руках маску. Призрачный Сталкер с перекошенной маской падает во время драки. Общий план с Призрачным Сталкером, которая говорит на крыше с девушкой с красными волосами.       [Дошло?]       [Какое отношение имеет одна из Стражей Броктон-Бея к мертвой девушке?]       [Кто наблюдает за наблюдателями?]       — Мы получили это беспрецедентно шокирующее видео от анонимного источника, — ворвался в эфир ведущий, натянуто улыбаясь в камеру. — Для тех, кто только сейчас к нам присоединился…       — Выключи, — сказала я.       — Что? — обеспокоенно спросил Всеотец. — Тейлор, ты…       — Выключи блядский телек.       Всеотец сделал, как велено. Я слепо смотрела в пустой экран.       София Хесс была Призрачным Сталкером.       Все кусочки мозаики встали на места, и я наконец-то увидела общую картину. Сотня путаниц слилась в одно яркое, ужасное осознание. Оно касалось не только Софии, но и всей Уинслоу, всех Стражей и всех учителей, которые молчали или отводили взгляд.       — Всеотец, мне нужно ненадолго тебя убрать, — абсолютно спокойным тоном заявила я. Всеотец открыл было рот, но я не дала ему сказать и слова и развоплотила его.       Какое счастье, что никто меня не слышал.       Когда Всеотец вновь возник передо мной, я валялась на диване.       — Тейлор, ты плакала, — сказал Всеотец.       — Да, — прохрипела я. Горло саднило и болело от криков.       — Хочешь поговорить об этом?       Я покачала головой.       — Не сейчас. Может… Может, позже, — я хихикнула и тут же об этом пожалела: по горлу как теркой прошлись. Забавно как-то. Мне проще говорить с мертвым суперзлодеем, чем с собственным отцом. В разговорах с папой я даже не заикалась о травле.       Но сейчас… я могла это изменить. Воспользоваться этим вторым шансом, чтобы всё исправить. И первым делом я…       — Когда папа вернется домой, я всё ему расскажу, — я всхлипнула и встретилась взглядом со Всеотцом. — Она убила меня. Та девушка на записи убила меня.       Всеотец долгое время молчал.       — И ты убьешь ее, — не спрашивал, но утверждал он.       — Пока что — нет, — сказала я. — Сначала надо поговорить с папой. Он должен обо всём узнать.       — Я буду с тобой, Тейлор.       — Спасибо, — я так крепко стиснула кулак, что ногти вонзились в кожу. — А затем мы найдем Софию. Мы найдем Призрачного Сталкера.       Всеотец злобно улыбнулся.       — И воспламенится гнев Мой, и сражу ее мечом.       Я улеглась на диване, прижав колени к груди.       — Это что, цитата?       — Да, из Библии. Скорее всего, вырванная из контекста. Я запомнил ее лишь потому, что там упоминались мечи, — он замолчал. — Мне уйти?       — А ты хочешь?       — Тебе нужно беречь силы. Призови меня, когда твой отец вернется домой, — он одарил меня волчьей улыбкой, жестокой и беспощадной. — Тогда я приду и научу тебя, что значит убивать.       Я улыбнулась в ответ, и Всеотец вновь исчез, вернувшись в кристалл.       Я крепче прижала колени к груди. Мое осознание деформировалось в нечто новое, нечто куда более темное, восставшее из двух лет кромешного ада. Я не злилась. Во мне полыхало кое-что бесконечно хуже гнева.       Решимость.       Я как никогда полно прочувствовала цитату, произнесенную Всеотцом.       Когда меня сморило, я не видела сны. Я лежала, как и полагается мертвой: умиротворенная в своей уверенности в том, что должно случится дальше. В том, что я сделаю с Софией.       Хлопнула дверь, и я резко очнулась.       Папа дома. Папа пришел домой, и я наконец-то могу с ним поговорить.       Наконец-то смогу открыться ему.       Мы вновь станем семьей.       Я свалилась с дивана и ринулась к нему, проходя насквозь всё, что попадалось на пути. Мне пришлось миновать затянутое паутиной пространство между стенами, холодную тьму холодильника и, наконец, последнюю преграду перед кухней. Там горел свет, и его флуоресцентное сияние падало на двух стоящих людей. Ни один из них не был моим отцом. Я непонимающе уставилась на них.       Что они здесь делают? Это же вроде бы… папины коллеги?       — Я поднимусь наверх и соберу какую-нибудь одежду, — сказал мужчина. Курт.       — Хорошо. А я пока поищу, эм… — замялась женщина. Лейси.       — Его страховку. В больнице ее не требовали, но лучше будет ее принести.       — Я просто… Боже, Курт. Поверить не могу, что Дэн мог так поступить.       Курт ничего не сказал. Выражение его лица выдало мне всё, что я хотела знать.       На нем читались мрачные сомнения и беспокойство.       Папа в беде.