1-13: Интерлюдия: София

      15 марта 2008       София поправила плащ. Его она оторвала от своего старого хэллоуинского костюма. Теперь он был ей заметно коротковат и не лежал, как надо. В первую же ее вылазку он зацепился за водосточную трубу и чуть не свернул ей шею.       Сегодня такого не повторится. Она начнет всё с чистого листа. И с нового костюма — прочного темного камуфляжа и щитков. А также арбалета, в стрельбе из которого она практиковалась все последние дни. Кто бы знал, что в магазинах спортивных товаров продаются арбалеты? Было так глупо вооружаться одной лишь бейсбольной битой. С ее помощью всех преступников не обезвредить.       И это ее беспокоило.       Беспокоило, потому что напоминало, что, несмотря на сверхсилы, она по-прежнему хилая двенадцатилетка. Слабой она не была, но факт оставался фактом: ее способности сильно ограничивались возможностями ее тела. Чтобы это исправить, она взялась бегать по утрам и тягать гантели Терри, когда он не видел.       Бегать ей нравилось больше. Так у нее появлялся шанс сбежать от Сте… София помотала головой. Так у нее появлялся шанс выбраться из дома и смотаться подальше от ее тупой семьи.       Поднялся ветер — необычайно промозглый для марта — и София позволила потоку подхватить себя. С таким ветром ей приходилось касаться земли разве что каждые пятьдесят футов. Это ощущение нельзя было передать словами. В призрачном состоянии она могла чувствовать ветер через всё тело; он буквально тёк через неё. Каждый вихрь, каждое изменение направления, каждый скачок температуры и каждое дуновение, которое она бы ни за что не заметила, будучи во плоти, сейчас казался дыханием самой жизни.       Бег по утрам и в подметки не годился полету. Никто ей не командовал. Она была по-настоящему свободна. Могла оставить все заботы позади. Какое-то время она просто парила, доверяя ветру нести ее с крыши на крышу.       Внезапно ее внимание привлек крик снизу, и она неохотно перешла в нормальное состояние, приземлившись на ближайшей крыше. Вес тела ощущался нестерпимым бременем, и ее хорошее настроение испарилось, сменившись привычным кислотным жаром гнева.       Ну и какой мудень решил именно сейчас совершить преступление? И над кем? Над очередным червем, который слишком слаб, чтобы даже защититься?       Да и какая разница.       Улица под ней была переполнена безвкусными неоновыми вывесками и витринами. Похоже, она и не заметила, как долетела до азиатской части города — Маленького Китая или типа того. Она заметила нескольких парней в красно-зеленых цветах АПП, но в основном публика на улице была самой обычной. Люди завершали дела и разбредались по домам.       София вновь услышала крик и перешла в призрачное состояние, а затем сместилась на другой край крыши и посмотрела на боковую улицу. Та была настолько узкой, что правильнее было бы назвать ее проулком. У одной ее стены стоял ряд мусорных баков, забитых до отказа. Ее взгляд привлекло движение. Мужчина боролся с женщиной. Она прикинула все вероятности. Похищение? Изнасилование? Убийство?       …кража сумочки?       Пойдет. Но изобьет она его, как насильника. За то, что подпортил ей настроение.       Мужчина вырвал у женщины сумочку и толкнул ее в мусор. Женщина что-то закричала по-китайски; на ее лице были видны черные разводы от поплывшей подводки. Мужчина бросился бежать — но не в направлении улицы, а по проулку, прямо к большому многоквартирному дому.       София смотрела, как женщина голосит, сидя на месте. Почему она ничего не делает? Почему не преследует, не швыряется мусором, а лишь орет? Это… это было даже жалко. Как такие люди живут вообще? Они даже себя защитить не в силах.       Нахуй ее. Сама справится. А если нет, это не ее проблема.       София бросилась за мужчиной. Он не слишком-то торопился, поэтому она нагнала его у задней лестницы многоквартирного дома. Он сразу же взялся рыться в сумочке, выбрасывая всё, что только мог нащупать. Ступеньки вокруг него уже покрывала разбитая косметика.       София перелетела проулок и спикировала на высоту человеческого роста над землей. А затем вышла из призрачного состояния и приземлилась на асфальт в эффектной позе. Было совсем не больно. Для таких целей она и покупала наколенники.       Она отточенным движением подняла голову и строго зыркнула на воришку.       — Бросай сумочку, мудила.       Он крикнул ей что-то по-китайски и продолжил рыться в сумочке.       Черт, он, должно быть, не знает английского. И как тогда ей ему угрожать?       Она подняла арбалет и прицелилась ему в лицо. Резкая смена выражения его лица чуть не довела ее до смеха. От удивления к гневу и до паники за пять секунд.       София подошла к нему, не опуская арбалета. Мужчина попятился и упал на ступеньки. Она протянула руку и жестом велела отдать ей сумочку.       — Руки за голову! — рявкнула она. Он опять ничего не понял, но кричать на него было приятно.       Мужчина швырнул сумочку ей под ноги, и ее оставшееся содержимое рассыпалось по асфальту. Она опустила взгляд, и мужчина бросился на нее. Удивленный писк, сорвавшийся с ее губ, звучал ужасно.       Но еще хуже была ее медлительность и вместе с тем — решимость. Она действовала на автомате. На рефлексе, выработанном всеми теми часами тренировок, которыми она так гордилась.       Он бросился вперед, и она подняла арбалет. Едва нажав на спусковой крючок, она выпустила арбалетный болт. Раздалось шипение, и болт влетел ему в горло, обдав ее брызгами артериальной крови.       Он пошатнулся. Упал.       Мир вернулся к привычной скорости, оставив Софию с пустым арбалетом в руках. Мужчина под ней пытался вдохнуть, но из-за этого болт еще сильнее застревал у него в горле, а из раны вырывалась кровь. Его влажные вздохи заполнили лестничный пролет.       — Блять, — прошептала она.       Мужчина содрогнулся, дернул ногой и замер.       — Бля-ять.       Арбалет упал на асфальт. Она потянулась за ним, но вновь выронила — теперь уже в кровь, бегущую по ступенькам. Блять. Вот же… Ну почему она не… Арбалет выскользнул из ее онемевших пальцев, и она пнула его в другой конец проулка.       Блять, блять, блять, о, боже, какого хуя?! Чем он вообще думал? Он набросился на человека с арбалетом в руках. Из-за него она и выстрелила! Это вышло случайно!       О, боже. О, господи, как же она влипла, если кто-то ее сейчас видел.       Ее ноги, казалось, забыли, как сгибаться, но ей всё равно удалось высунуться с лестничного пролета и оглядеться. В мусорном баке рылась тощая псина с выпирающими ребрами, но в остальном вокруг не было ни души. И слава богу.       София вернулась на лестничный пролет и посмотрела на мужчину. На труп. Его лицо обмякло, глаза остались наполовину открытыми. Болт торчал из его горла под углом, безвольно свисая сбоку. По нему по-прежнему стекали струйки крови.       Ну-нужно спрятать тело. Вытащить болт и… Черт, и что дальше-то? Ей его не поднять. Ей его не поднять, но сделать это нужно, причем… Блять… Ей нужно… Сложно дышать… Надо его спрятать… По-потому что…       Она сорвала с себя маску, выронила ее и принялась хватать ртом воздух. Она сразу же ощутила медный привкус крови, влажного мусора и…       Нет-нет-нет-нет-Нет-Нет-НЕТ-НЕТ-       Нет!       Она заставила себя выдохнуть. Потом вдохнуть. Дать воздуху пройти через нее, как это было, когда она переходила в призрачное состояние. Не думать о том, что воздух на вкус как еще теплая чужая кровь, или о том, как взмокло ее лицо. Она думала лишь о дыхании.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Это ей по силам. И еще ей по силам взять себя в руки. Не истерить. Она уже не слабая. Не слабая с тех пор, как обрела сверхсилы. С тех пор, как поклялась, что он больше ее не тронет.       Она стояла, прижавшись лбом к стене, и заставляла себя дышать. Держала себя в руках, пока сердце не перестало бешено колотиться.       Пока руки не перестали трястись.       Пока она не нашла, на что отвлечься, на чем сосредоточиться.       Так. Ладно. Для начала нужно как-то от него избавиться.       Избавиться от тела.       Она…       Определенно не была спокойна.       Но была сосредоточенна.       София протяжно выдохнула и отпрянула от стены. Мертвец лежал на том же месте, его кровь засыхала на ступеньках. Несмотря на весь ужас произошедшего, она не собиралась садиться в тюрьму из-за какого-то воришки. Нужно спрятать тело.       Ей захотелось рассмеяться. Когда есть, на чем сосредоточиться, всё кажется куда проще. Она сосредоточилась на том, чтобы стать сильнее, и стала сильнее. А теперь она сосредоточилась на том, как бы избавиться от этого придурка.       И чего вообще она так расстроилась? Это он во всём виноват. Это он на нее набросился. Он напал, а она лишь защищалась. И еще он был подонком. Мелким воришкой. Куском говна, от которого она избавила город.       Она ни в чем не виновата.       Она по-прежнему героиня.       Выдергивая арбалетный болт из горла мертвеца, София улыбалась.

________________

      20 января 2011       Она сразу поняла, что Мэдисон уже давно нормально не спала. И дело было не только в темных кругах под глазами. Всё выдавали мелкие детали: волосы у нее растеряли привычный блеск, макияж пропал, движения замедлились. София уловила их за три мгновения. И получила от этого какое-то плотоядное удовольствие. Словно уже само ее тело понимало, что принадлежит хищнику.       Эмма сидела прямо посередине углового дивана, занимавшего всю дальнюю стену гостиной Барнсов. Она села рядом с ней. Мэдисон стояла в центре комнаты. От волнения или от паники — София не понимала.       — Чего тебе? — резко спросила Эмма.       Мэдисон вздрогнула, услышав ее голос. Она напомнила Софии кого-то, кто тоже вот так съеживалась… но кого?       — Я хотела поговорить с вами о… — Мэдисон глубоко вздохнула. — Об Эберт.       Точно. Мэдисон напоминала ей Эберт. Слабую, трусливую Эберт.       — И причем здесь Тейлор? — спросила Эмма.       — Я всё думала… Вы двое убили…       София вскочила на ноги, презрительно глядя на Мэдисон.       — «Вы двое», — ядовито передразнила она. — Ты на нас-то всё не вали, Мэдисон. Ты там тоже была. Ты тоже руку приложила.       — Да, — вторила ей Эмма. — Тебя какая муха укусила, а, Мэдисон? Она уже три недели как сдохла. Всё кончено. Кон-че-но.       — И-и вас это совсем не волнует? То, что Эберт умерла из-за того, что мы наделали?       — Не особо, — излишне равнодушно отозвалась Эмма.       София задумалась. А волновало ли ее то, что Эберт померла? Нет. К ней она испытывала не больше симпатии, чем к кому-либо из убитых Призрачным Сталкером.       И это было даже в какой-то степени забавно. Она никогда еще никого намеренно не убивала. Просто не сильно старалась этого избежать. Поэтому когда преступники умирали, это было лишь случайностью. Порождением ее апатии. И раз они не смогли помешать ей убить их, значит, и жить они не заслуживали.       Но забавна ситуация была из-за Эберт. София ненавидела Эберт. Презирала ее. Эберт была наглой, раздражающей букашкой. Кем-то с самого днища пищевой цепи. Но, несмотря на всю эту ненависть, смерть ее была лишь случайностью. Даже ей не пришло на ум, что Эберт реально настолько ничтожна, что никто не заметил ее исчезновения. Что Эберт за выходные реально задохнется в собственном шкафчике.       Это была очень глупая и неприятная случайность. Как и сама Эберт. Она была занозой, раздражающей Софию самим своим существованием. Кем-то столь слабым, что даже жить дальше не может.       — В смысле… Да, кончиться всё должно было иначе, — медленно произнесла Эмма. — Она должна была выжить и стать сильнее. Прямо как я.       — Хуйня всё это.       Подруги ошарашенно уставились на нее.       — Эмма, ты как будто этого не знаешь.       — София! — воскликнула Эмма. — Она должна была…       — Нихуя, — терпение Софии истончалось. — Ты срать хотела, сдохнет Эберт или нет. Нам-то хотя бы не ври.       Она не питала никаких сожалений по поводу смерти Эберт и уж точно не собиралась позволять Эмме их завести. Это словно… обесценивало то, что они сделали. Очерняло это. Переводило поступок в проступок. София продолжила:       — Тебе хотелось одного: помучить ее. Как и тебе, Мэдисон. Ссыкуха. Как над Эберт издеваться, так ты первая, а как запахло жареным, так ты сразу трусишь.       Мэдисон смотрела на нее во все глаза. Казалось, будто она вот-вот расплачется.       — А ты, София, стало быть, такая охренительная, что тебя вообще ничего не волнует. Я-то думала, что не мне одной из-за всего этого хреново. А оказалось, я единственная из вас испытываю хоть какую-то вину!       София шагнула вперед. Мэдисон была выше нее, но когда София подошла к ней, Мэдисон отпрянула. София не останавливалась, пока Мэдисон не прижалась спиной к одному из стеллажей Алана Барнса, заставленного юридической литературой.       — И что с того? — спросила София. — Чувство вины Эберт не воскресит. Она сдохла. Точка. Можешь забыть о ней.       — Нет, — тихо сказала Мэдисон.       — В смысле «нет»? — крикнула Эмма.       — В прямом. Мне хотелось узнать, испытывает ли хоть одна из вас раскаяние за то, что мы сделали. Чтобы понять, осталось ли в моих подругах еще что-то человеческое.       София невольно шагнула назад. Она не испытывала ни капли раскаяния за смерть Эберт. Наоборот, смерть Эберт бесила ее. Бесила тем, что привлекла куда больше внимания, чем смерть любого, убитого Призрачным Сталкером, чем поставила под угрозу ее условно-досрочное.       Они с Эммой молчали. Мэдисон победоносно улыбалась. Прежде она никогда не видела такого выражения на ее лице. Такой неожиданной злости.       — Свали с моего пути, — прошипела Мэдисон Софии. Когда та даже не пошевелилась, Мэдисон отпихнула ее плечом, подхватила сумочку и направилась к выходу.       — Ты куда это? — забеспокоилась Эмма. Мэдисон остановилась на пороге и глянула на них через плечо.       — В Протекторат. Встану на верный путь. Прощай, Эмма. И София тоже.       Мир перед глазами Софии заволокло красным. Эта сучка решила их заложить! Спасти свою шкуру и отдать их на растерзание!       — Я тебя убью нахуй, — прорычала София и потянулась к ножу — к тому, который всегда носила за поясом. Если Мэдисон решила подорвать ее карьеру кейпа, тогда София поступит с ней, как с любой другой угрозой кейпу.       — Нет! — воскликнула Эмма. — София, стой!       Отчаянный ужас в голосе Эммы заставил ее остановиться. Мэдисон захлопнула за собой дверь, и София мысленно выругалась.       — Но почему?! — спросила она.       Эмма поднялась с дивана и обняла ее.       — Не нужно. Это будет убийство.       — Эберт мы тоже убили, — заметила София. — И Мэдисон собралась нас сдать.       — И пускай, — сказала Эмма. — Доказательств у нее нет. Только ее слово против нашего. Никто не видел, что мы сделали. Мой отец разнесет в суде любого. Она даже Призрачного Сталкера в качестве аргумента привести не сможет, потому что раскрывать личность кейпа — противозаконно.       — Значит, мы просто отпустим ее?       — Да. Доказательств нет. Разве что она где-то откопает запись того, как мы запихиваем Тейлор в шкафчик.       София задумалась. Эмма ошибалась. Сам факт того, что она, Призрачный Сталкер, замешала в убийстве, означал, что дело дрянь. Ведь Мэдисон собиралась пойти не в полицию. Она сказала, что пойдет в Протекторат. Стало быть, она решила использовать всё, что знала о тайной жизни Софии, против нее.       И как же поступит Протекторат? Наверняка захотят всё замять. Если кто-нибудь разнюхает, что одна из Стражей убила девочку-подростка, СМИ раззвонят об этом на каждом углу. Эмме-то ничего не будет, Протекторату срать на Эмму. Но вот с ней… Она и так ходила по тонкому льду из-за УДО и предыдущих судимостей за нападения. Ей повезет, если ее не упекут в Птичью клетку.       — Эмма… Я ухожу.       — Только не за Мэдисон! — взвизгнула Эмма.       — Я и не за ней. Я просто ухожу.       — Но почему?       Она посадила Эмму на диван и посмотрела ей прямо в глаза.       — Если Мэдисон расскажет обо всём Протекторату, моей карьере конец. И мне конец. Избавиться от нее я не могу, она слишком заметна. Тут как с Эберт не выйдет. СМИ обожают хорошеньких белых девочек типа Мэдисон.       — Я… не понимаю, — сказала Эмма.       — Мне надо сваливать, причем как можно скорее. Даже если у Мэдисон нет доказательств, стоит только Протекторату ознакомиться с делом, как до них дойдет, что мы в чем-то замешаны. Я сейчас заберу пару вещей из дома и пущусь в бега.       — Что?! — воскликнула Эмма.       Она посмотрела на Эмму. На свою ближайшую подругу. Одну из немногих, кто действительно ее понимал. Не как хищник хищника, а как человек человека. На Эмму она могла смотреть без капли ненависти. Без вечной ярости, клокочущей внутри нее.       — Идем со мной, — сорвалось с ее губ прежде, чем она это осознала.       — София? — озадаченно спросила Эмма, удивленная таким поворотом событий. — И куда ты направишься?       — Не знаю. Слушай, тут я в жопе. Для меня всё кончено. Тебе всё вполне может сойти с рук. Но мне…       Черт. Слишком уж это смущающе.       — Ты опять станешь уличной мстительницей?       Она кивнула.       — Я… Нет. Эмма, забудь, что я сказала. Это глупо. Тебе стоит остаться. Твой отец отобьет любые обвинения, и с тобой всё будет хорошо. Скажи им… Скажи, что это я виновата. Что это я всё подстроила. Если до этого дойдет.       — Ладно, — прошептала Эмма.       София облегченно выдохнула. Не стоило говорить таких безрассудных глупостей. Просить Эмму оставить всё ради нее — это…       — Возьми меня с собой.       Теперь она уже смотрела на нее с открытым ртом. Эмма улыбнулась.       — Я серьезно. Одна ты не справишься. Так что… сбежим вместе.       — Нет. Я на такое не пойду.       — Ты бы не попросила меня о таком, если бы сама этого не хотела. А вдруг папа меня не отмажет? А вдруг Протекторат и мне карьеру разрушит?       — Не отказывайся от своей жизни ради…       — Ты — лучшая часть моей жизни, дурочка, — прервала ее Эмма.       Мысли Софии уперлись в глухую стену.       — Ч-ч… Но…       — Ш-ш-ш, — заткнула ее Эмма. А затем медленно поднялась и протянула Софии руку.       Софии резко вспомнилась другая рыжая девчонка, только куда младше ее. Вспомнилось, как она так же протягивала руку той девчонке. Вспомнилось, как после того дня всё изменилось.       Ведь в тот день она впервые встретила Эмму.       София взяла Эмму за руку, и ее жизнь вновь сделала резкий поворот.