1 Сезон Глава 2: Заметки в пустоте

С тех пор как Маша исчезла за поворотом, Тимофей больше не был прежним.  Он возвращался на ту остановку снова и снова — как будто проверял: действительно ли она была? Или всё это придумал? Бывает же, когда воображение делает тебе одолжение — рисует невозможное, чтобы спасти от банальности реальности.  Но лавочка была настоящая. Мокрый асфальт. Капли дождя на стекле расписания. Даже странная вмятина на металлическом козырьке, на которую она взглянула мимолётом. Всё — реально.  Кроме неё.  Пять дней. Он приходил в разное время, стоял, иногда садился. Иногда пытался читать, иногда просто смотрел на людей. Все шли мимо. Ни один взгляд не задерживался на нём. Он снова стал частью фона. И это было больнее, чем одиночество. Он стал человеком, которого будто и не было.  На шестой день он нашёл письмо. Не на остановке. Дома. Оно лежало на его подоконнике — как будто кто-то подбросил его ночью. Бумага — плотная, с едва уловимым запахом жасмина. Ни конверта, ни подписи. Просто сложенный лист. "Ты спросил, вернусь ли я. Но, может, ты должен сначала уйти сам? Ты ничего обо мне не знаешь, Тимофей. И это справедливо. Потому что я тоже ничего не знаю о тебе. Почему ты остался тогда? Почему сел рядом? Почему не испугался, когда я говорила вслух то, что все обычно хоронят внутри? Ответь себе. Не мне. Себе. А потом приходи. Но не на остановку. Найди место, которое будет настоящим. Не случайным."  Он перечитал письмо раз пять. Его сердце билось чаще, чем за всю последнюю неделю. Он не знал, как она узнала его адрес. Не знал, откуда знала его имя — он ведь не называл его в тот день. Или называл? Он не помнил. Всё слилось в одно большое ощущение.  "Найди место, которое будет настоящим."  Он вышел из дома и пошёл пешком. Просто шёл. Город был серым, как и раньше. Машины проносились мимо. Кофейни дымились сладким паром. Люди шли с бумажными стаканчиками, с чьими-то руками в своих ладонях. А он искал. Не знал, что именно. Просто шёл, пока не вышел к старому заброшенному парку, где когда-то гулял с родителями. Там давно никто не убирал снег. Ветки деревьев скрипели, как старые скрипки. Лавочки были ржавые, но одна — стояла у самого озера. Тихая. Отрезанная от всего.  Он сел.  Только тогда понял — это и есть то место. Настоящее. Потому что здесь он впервые за много лет чувствовал себя… собой.  Он провёл там полчаса. Потом встал, собирался уходить — и услышал шаги.  Она стояла в нескольких метрах. С тем же лицом — и совершенно другим.  На ней было длинное серое пальто, волосы распущены, глаза — будто устали плакать, но не поддались. Она не улыбалась. Не удивлялась. Просто подошла и села рядом. — Нашёл, — сказала она. — Я не знал, что ищу. — Тем лучше.  Они сидели, глядя на воду, чёрную и неподвижную. — Я не верю в случайности, — тихо сказал он. — Я тоже, — ответила она. — Случайности — это просто судьба без макияжа.  Тимофей усмехнулся. — Удивительно, как ты говоришь. — Удивительно, что ты слушаешь. Она достала из кармана маленький блокнот и ручку. — Я буду тебе рассказывать, — сказала она. — Но не вслух. По частям. Как дневник. Только не о себе. О нас. — О нас? — О том, что будет. Или не будет. Но я буду писать, а ты — читать. — Почему так? Она посмотрела на него — впервые по-настоящему внимательно. — Потому что я не умею говорить правду прямо. Она всегда звучит глупо. Но письменно… она дышит. Он молчал. И только кивнул. А в это время снег начал медленно падать на озеро. Тонкий, как пепел. Чистый, как их странное, хрупкое начало.