1 Сезон Глава 3: Бумажные стены

Маша приходила по вечерам. Не каждый день. Иногда — через два. Иногда — внезапно, когда Тимофей уже почти перестал надеяться. И каждый раз она приносила новый листок. Это был их способ говорить. Бумажные монологи, в которых она позволяла себе больше, чем могла бы сказать вслух. А он — читал. Медленно. С замиранием сердца. Иногда возвращался к словам по нескольку раз, будто проверяя, не привиделось ли. Первый лист был о страхе. Второй — о том, как однажды в детстве она пряталась под кухонным столом, чтобы не слышать, как мать плачет в ванной. Третий — совсем короткий: "Иногда я думаю, что если кто-то дотронется до меня по-настоящему — я рассыплюсь. Не потому что слабая. А потому что держусь слишком долго." Каждое её письмо было, как разрез. Точный. Безжалостный. И он не мог оторваться. Однажды, не выдержав, он протянул ей свой ответ. Он не умел так писать. Слишком прямолинейный. Но попытался. "Ты боишься быть разрушенной. А я боюсь, что никто не станет разрушать. Что просто пройдут мимо. Ты — как капля чернил в стакане воды. И я не хочу, чтобы тебя разбавляли. Я хочу пить тебя — как есть. Горько. Честно." Когда она прочитала — долго молчала. А потом сказала: — Осторожнее с желаниями, Тимофей. Ты ещё не знаешь, чего именно просишь. На следующий день она не пришла. И на следующий — тоже. Он искал её взглядом в метро. У парка. На остановке. Однажды даже позвонил в местную больницу, не зная, зачем. Прошла неделя. И только на восьмой день он нашёл на той же лавке новый лист. Почерк — прежний. Но бумага чуть мятая, с каплей — может, дождя, а может, слёзы. "Иногда мне кажется, что во мне кто-то живёт. Не в метафоре. А буквально. Как будто я — не одна. Я боюсь спать. Потому что в снах я слышу голос. Женский. Он не злой. Но он хочет говорить через меня. Иногда — я просыпаюсь, а на листе уже есть строчка. Я не помню, как писала." У Тимофея перехватило дыхание. Он перечитал ещё раз. И вдруг понял — с самого начала чувствовал, что в ней есть что-то неразгаданное. Что-то большее, чем просто рана. Она была глубже. И темнее. На обороте листа — ещё одна фраза. Почерк был немного другим. Строже. Наклон — почти ровный: "Он тебе не подходит. Уйди." Он посмотрел на это долго. Очень долго. И впервые — испугался.120:40