1 Сезон Глава 6: Имя в зеркале

Маша исчезла снова.  После того как она постучала в его окно и посмотрела через стекло с тем странным, неузнающим взглядом — она просто… ушла. Он выскочил на улицу через минуту, но её уже не было. Как будто растворилась в ночи, оставив после себя только капли на подоконнике и пустоту в груди.  Он не спал до утра. Тетрадь лежала на столе, рядом с чашкой холодного чая и замирающей надеждой. Он снова и снова читал одни и те же строки. «Я — не одна. И никогда не была. Просто одна из нас больше любит молчание. А другая — тишину перед криком».  Словно наваждение. Словно голос изнутри чужой души. Он чувствовал — это не метафора. Это исповедь.  На следующее утро он поехал туда, где всё началось. Маленькая деревня под названием Прудовка, всего пара часов на электричке. По словам отца Маши, именно там был дом, где они проводили каждое лето — пока всё не оборвалось.  Станция была пустынной. Ветер разгонял листья по старым перронам, пахло болотом и перегретым металлом. Он нашёл дорогу — разбитую, заросшую, но вела туда, куда нужно.  Дом стоял у самой кромки леса. Деревянный, с облупившейся краской. Окна заколочены, но не все. Один — открыт. Словно кого-то ждали.  Он зашёл. Внутри пахло старой бумагой, сыростью и чем-то сладким, прогорклым — как запах засохших слёз.  В одной из комнат он нашёл старую коробку. В ней — фото. Чёрно-белые, слегка выцветшие.  Маша. Маленькая. И рядом — девочка. Близняшка. Смешные хвостики. Смотрят в камеру. Улыбаются.  Но… на одной из фотографий Алина стоит за Машей. Обе смотрят в кадр — но Алина… она улыбается. Не как ребёнок. Как будто знает что-то. Как будто фотографирует не она, а мы её. Он продолжал рыться. И вдруг нашёл зеркало.  Небольшое, в старой рамке, с трещиной в углу. Он поднёс его ближе. Увидел себя. И за своей спиной — чью-то тень. Он обернулся. Никого.  Сердце грохотало. Руки дрожали. Он хотел уйти, когда на стене, прямо над зеркалом, увидел выцарапанные слова: «Если произнесёшь её имя — она вернётся» Он не хотел верить. Он не верил. Но шепнул: — Алина…  И тогда зеркало потемнело. Как будто его поверхность провалилась внутрь себя. И — на миг — он увидел Машу. Но не ту, которую он знал.  Губы её были сжаты. Глаза — чёрные до зрачков. Она стояла в зеркале, как в окне. И смотрела на него. И прошептала: — Почему ты не остановился? И исчезла.  Он вышел на улицу, охваченный страхом. Всё в нём кричало: «Назад!» Но было уже поздно. На пороге стояла она. Маша. Настоящая. Или нет? — Ты был там, — сказала она тихо. — В доме. Где не надо было быть. — Почему ты не рассказала мне? — Потому что я боялась, что ты уйдёшь. — А теперь?  Она подняла на него взгляд. Он впервые видел, что в ней не просто две части. Их — три. Был страх. Была любовь. И была тьма. Безымянная. Наследственная. Глубинная. — Теперь, если ты уйдёшь, — она проглотила ком в горле, — я, возможно, перестану быть человеком совсем. Он взял её за руку. Она была холодной. — Я не уйду. Но ты должна рассказать мне правду. Всю. Она кивнула. Слабо. Но в этом кивке было решение. Роковое. — Тогда знай: я не потеряла сестру. Пауза. — Я… впустила её.