солнечные

май. последние звонки отгремели эхом школьных коридоров, экзаменационная пыль осела – свобода! девчонки щеголяют в босоножках на каблучках, предвкушая летние приключения. парни, гордо выпятив грудь, носят лёгкие ветровки с заветным логотипом Adidas, добытым с боем и разбитым носом на центральном рынке. зато перед пацанами теперь не стыдно! все опьянены этим чувством ветра в волосах и упоительной ночной жарой. Воздух гудит от ожидания чего-то нового, неизведанного. в этот теплый майский вечер квартира на девятом этаже обычной панельки в Казани превращается в оживлённый улей. готовится квартирник – традиционное празднование окончания учебного года. слышится смех, звон посуды, обрывки разговоров. собрались все: от мала до велика, с гитарами, барабанами, самодельными дудками и даже трещотками. кто-то прихватил тетрадки со стихами, написанными на пожелтевших от времени листах, другие – запылившиеся томики Маяковского, когда-то запретные, а теперь – драгоценный раритет, которым грех не похвастаться. атмосфера напитывалась предвкушением праздника и юношеской энергией. Земфира приехала в Казань всего два дня назад, прямо из родительского гнезда. окончив десятый класс, она решила поступить в лицей и пожить у старшего брата. Ляйсан Ильгамовна, мама Земфиры – женщина строгая, с советской закалкой, которая всегда была за образование и за любое дело, которая, все же, не хотела отпускать дочь учиться в Казань в последний школьный год, – после долгих уговоров всё же согласилась. Данила, восемнадцатилетний брат Земфиры, учащийся в колледже на сварщика, был безумно рад этой новости. хотя он уже год жил в Казани и привык к бешеному ритму этого солнечного города, перспектива делить квартиру с родной душой была гораздо приятнее одиночества. он предвкушал веселые вечера с сестрой, совместные походы в кино и долгие разговоры по душам. Данила стал душой района. неудивительно: как устоять перед обаянием рыжеволосого татарского парня с россыпью веснушек и пронзительно-голубыми глазами? за ним увивались все. девчонки теряли голову от высокого роста и музыкального таланта. Данила виртуозно играл на гитаре, не только исполняя знакомые аккорды, но и собственные песни. даже дворовые пацаны, привыкшие к жестким законам улицы, приняли рыжего за своего. "пацаны, ценю ваше внимание! правда! очень приятно! но я не такой… понимаете… я люблю музыку, девчонкам комплименты говорить, учиться… но вы можете на меня рассчитывать, если что! рука у меня тяжелая, смогу за вас заступиться!" – покуривая сигарету, спокойно говорил данила своим новоиспеченным друзьям, без тени ложного стыда. и пацаны понимали. будь на его месте кто-то другой, давно бы записали в чушпаны и отпинали за углом. но Данила был свой. пролетариату всегда нужны творцы, а Данила был творцом от бога. пел он так душевно, что у ребят и взрослых мужиков слезы наворачивались на глаза. дело было не только в тембре, но и в том, как он проживал каждое слово, как бил намозоленными пальцами по нейлоновым струнам, иногда стирая их в кровь – все ради музыки, ради пацанов. они уважали его за это, гордились своим рыжим другом. звали в качалку и на квартирники, хвалили перед девчонками, записывали его песни на диктофоны, хвастались родителям: "вот, какой у меня друг есть – золотой!" Земфира тоже любила искусство. писала стихи, рисовала школьные плакаты, ставила сценки в театральном кружке и пользовалась уважением учителей – не только словесников. она тянулась к прекрасному, мечтала получить хорошее образование и поделиться своим творчеством с другими ребятами, которые, как и она, писали стихи и мечтали о светлом будущем. характером Земфира отличалась от брата: застенчивая, задумчивая, спокойная и наблюдательная – ничего не упускала из виду. без данилы ей было сложно. он был для неё искрой, зажигающей её, словно бензин, внутренний огонь. поэтому новость о том, что брат готов её приютить, вызвала искреннюю радость. она боялась отказа, и данила это понимал. хоть этот аспект и не был решающим, на его выбор он всё же повлиял. внешне земфира была похожа на брата. только глаза её напоминали цвет летней травы и бирюзовой речной воды у самого берега, а не ясное небо, как у Данилы. те же мягкие рыжие волосы, светлая кожа с золотистым отливом и россыпь милых веснушек на спине, щеках, плечах и ключицах. истинная татарская красавица! данила много рассказывал ей о районе, о своей квартире и новых друзьях… о группировщиках… земфира, конечно, слышала об этих «славных» ребятах, об избиениях и бунтах. но Данила её успокаивал, а брату она доверяла безоговорочно. розовый закат отражался в лужах, когда брат и сестра Нигматуллины подходили к квартире на девятом этаже обычной панельки в Казани. данила повторял слова заказанных песен, а земфира рассматривала дворы, чувствуя внутри что-то необычно тревожно-теплое. предчувствие чего-то приятного и необычного витало в воздухе. – интересно… – пробормотала рыжеволосая девушка, крепче сжимая руку брата и шагая за ним.