Глава 5. Чешуя в ночном блеске.

Ким приземлился так, что земля затряслась под его сапогами. Крылья, обычно гордо расправленные, напряглись за спиной – даже перья взъерошились, будто чуяли неладное. «Нейтральная земля» дышала под ногами. "Чёрт..." Он ткнул мечом в чёрные прожилки, расходящиеся по почве. Металл звякнул о что-то твёрдое – не камень, не корень... — Ну конечно, — раздался спокойный, ядовито-вежливый голос. — Тыкать острым в то, что шевелится. Типично кернский подход – сначала долбануть, потом подумать. Из тени старого дуба вышел кетт. Его чешуйчатый хвост медленно скользил по земле, оставляя лёгкий след. Голубые глаза оценивали Кима с холодным любопытством, будто тот был новой игрушкой в его коллекции. — Ты что, следил за мной, чешуйчатая тварь? – Ким оскалился, крылья расправились в угрозе. Ник лениво поднял бровь, чешуйки на лбу слегка приподнялись: — Не льсти себе. Я здесь изучаю вот это – он пнул ногой чёрную прожилку. Земля дрогнула. – А ты... неожиданный гвоздь в моих планах. Ким рванулся вперёд – меч у горла кетта в одно мгновение. — Гвоздь, – прошипел он, – который может перерезать тебе глотку. Ник не дрогнул. Только губы искривились в снисходительной усмешке: — Очаровательно. Ты даже не спросил, почему твои соплеменники возвращаются с лишними глазами? Пауза. Клинок дрогнул. Ким лишь немного опустил лезвие, неверующе переспрашивая. — Что? Но Ник уже разворачивался, догонять – грубая ошибка. Ким схватил его за локоть – и тут же вскрикнул, отшатываясь. Ладонь мгновенно покрылась кровавыми царапинами – жёсткие спинные чешуйки кетта оказались острее ножа. — Предупреждать надо? – Ник оглянулся, глаза светились в темноте ледяным голубым. Ким стиснул зубы, но пальцы уже немели. — Ты, чешуя лохматая, лучше бы умного что-то сказал, чем опять убегать. Помог бы, раз я птенчик. Ник замер. Потом вздохнул – так, будто ему только что предложили приютить трёх голодных котят вместо их съедения. — Боже, какой же ты... – Он резко развернулся, схватил Кима за крыло и потащил за собой. Вел недолго, прямо по лесу, но неглубоко. По прибытии костер потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на странные деревянные тотемы с вырезанными глазами. Ник швырнул Кима на бревно, достал из сумки бинты и склянку с мутной жидкостью. — Дай руку. Ким недоверчиво приподнял окровавленную ладонь к верху. — Это... яд? — Нет, это мой любимый ромашковый чай. – Ник фыркнул, наливая жидкость на раны. – Расслабься, если бы я хотел тебя убить, ты бы уже задохнулся в конвульсиях. Жидкость жгла как огонь. Ким бы давно сжал руку и отдернул, если его не держали крепкой хваткой, придерживая ногу хвостом. Все равно попытки вырвать ладонь были, пока он сам сдерживал крик. — Тише, крылатая истеричка, – Ник закатал бинты грубыми движениями. – Теперь ты будешь жить. К сожалению. Ким сжал зубы, ненавидя тот факт, что ноги перестали заплетаться. Помощь от кетта ощущалось как поражение. — Почему ты вообще помогаешь? Ник задумался, оглянувшись на черные прожилки на нейтральной территории. Не взбухли ли? — Потому что, если это проснётся, чешуя или перья – разницы не будет. Мы все сдохнем. – Он встал, отряхивая хвост. — Теперь слушай и запоминай. — Твои соплеменники лезут сюда не просто так. Они ищут ключ. — Какой ключ?! — Ким дёрнулся, чуть не опрокинув банку с мазью. — Книги же, чётко сказано— — Да помолчи ты. — Ник швырнул в огонь горсть сушёных кореньев. Пламя взвыло фиолетовым. — Короче, ищут ключ. Я не понимаю, куда вы вообще лезете, придурки. Мы уже давно с ними заключили союз. Наш король позаботился обо всём. Не понимаю, чего вы так медлите и мямлите постоянно. Ким замер. — ...Какой союз? Ник вздохнул, будто объяснял что-то особо глупому воробью. — Ну вот смотри. Древние — это не просто тени. Они как болезнь. Их не убить. Только... запереть. Для этого нужны две вещи: ключ и дверь. Ваши крылатые идиоты сейчас роют землю, потому что ваш король решил, что если найти второй ключ первым — можно контролировать тех, кого выпустят. Пауза. Киму казалось, что мозг медленно перезагружается. — Ты... что-то умалчиваешь. Ник наклонил голову, изображая наигранную грусть: — Ага. А что, плохо получается? Костер захрустел — в пламени на секунду проступило лицо с слишком длинной улыбкой.