Шум прибоя

Сначала это был только звук. Едва уловимый, словно шелест листвы на ветру. Но с каждым шагом он становился всё громче, яснее — и вот уже не оставалось сомнений. Это был океан. Не воображаемый, не призрачный, не надежда, а настоящий — живой, бескрайний, затаившийся за последним поросшим лианами холмом. — Вы слышите? — первым остановился Алан, прищурившись, будто пытаясь уловить нечто большее, чем просто шум волн. Они все замерли. — Это... — Эрик широко распахнул глаза. — Это он! Это вертолет! Не дожидаясь, пока взрослые отреагируют, он бросился вперёд, проталкиваясь сквозь кусты. Аманда и Пол рванули за ним, уже не заботясь о том, шумят ли они, оставляют ли след. Впереди, сквозь ветви, сверкало солнце — и блестела, словно зеркало, гладь воды. — Мы выбрались… — прошептала Эмма, чувствуя, как колени подгибаются. Они вышли на берег. Песок был мягким и тёплым, пахло солью и свободой. Солнце ослепительно отражалось от воды. Волны катились к берегу, разбиваясь о валуны, отбрасывая мелкие брызги. И вдруг — в небе, с гулом и ревом — появились вертолёты. Два вертолёта с символикой Военно-морского флота США и медкрасными крестами на бортах спускались к пляжу. От винтов поднимался песок, дуло горячим вихрем. Люди в форме прыгали на землю, растягивали носилки, кричали в рации. Но посреди этого хаоса был смех — радостный, звонкий. Эрик бежал к ним, размахивая руками, почти летел по песку. — Эй! Мы здесь! Мы здесь! Аманда с Полом, не отставая, подхватили крик, слёзы катились у них по щекам. — Он сделал это, — выдохнул Алан, улыбаясь, глядя, как мать догоняет сына. Он повернулся к небу, где кружились лопасти. — Спасибо, Элли… Когда они подошли ближе, один из спасателей, в шлеме и защитных очках, обернулся к Алану и спросил: — Это ваш человек? Алан посмотрел в указанном направлении — и остолбенел. На носилках, укрытый пледом, с бинтами на боку, но живой и слабо улыбающийся, лежал Билли. — Билли? — выдохнул он. Эмма на мгновение не поверила глазам. Потом — сорвалась с места. Скользнула на колени рядом, прижалась лбом к его щеке, целуя в лоб сквозь слёзы. — Ты жив… ты жив… Билли, бледный, осунувшийся, ссадины на лице и рана на боку, едва заметно улыбнулся: — Эмма… вы… нашли путь… Алан подошёл и опустился рядом. Тихо, как отец, погладил Билли по лбу. — Я думал, ты погиб, мальчик… Билли чуть сжал губы, затем, с трудом приподняв руку, вытянул вперёд шляпу. — Но… я спас вашу шляпу, профессор… Алан рассмеялся сквозь облегчение. Взял её, встряхнул от песка и надел себе на голову. — Очень… нужная вещь. Эмма всхлипнула, не сдержавшись, и тоже засмеялась сквозь слёзы. Сняв с плеча сумку, она показала её Билли: — А я… я спасла твою счастливую сумку. Он хрипло засмеялся, глядя на неё, как будто в этом моменте — на фоне пыльного заката, грохота винтов и криков спасателей — всё было правильно. — Тогда, значит… ничья. Алан посмотрел на них обоих и впервые за долгое время почувствовал не просто облегчение, а глубокую благодарность. За жизнь, за силу, за всё, что они пережили. Они погрузились в вертолёт. Снаружи ветер ещё выл, но внутри царила тёплая тишина. Аманда прижала Эрика. Пол, не в силах сдержать слёз, просто гладил её по спине. Эмма держала Билли за руку. Алан смотрел в иллюминатор, где пляж, динозавры, страх и надежда остались далеко позади. И только шум винтов и бьющееся сердце напоминали — они живы. Лязг ремней безопасности стал почти музыкальным аккордом, сопровождающим момент, который они все ждали — момент, когда дверь вертолёта захлопнулась, отрезая их от джунглей, от страха, от ревущих монстров и бегства. Теперь — только небо, гул двигателей и обещание возвращения. — Пристегнулись? — с улыбкой крикнул пилот, оборачиваясь к ним. — Дважды! — отозвался Пол и, прежде чем кто-то успел удивиться, потянул Аманду к себе и поцеловал. — Едем домой, дорогая, — пробормотал он, не выпуская её из объятий. — На этот раз без динозавров, ладно? — прошептала она, смеясь сквозь усталость. Алан, сидящий напротив, расхохотался, поправляя свою поцарапанную, но любимую шляпу, которую бережно держал всё это время. Он надел её с особенным пафосом, как будто она была короной. И, в каком-то смысле, так и было. — Ну, если мы и правда летим домой, — сказал он, — то хоть с достоинством. Эмма сидела рядом с Эриком, который, несмотря на весь пережитый кошмар, светился от радости. — Знаешь, Эмма, — сказал он, оборачиваясь к ней с невероятно серьёзным выражением лица. — Когда я подрасту… мы поженимся. Я всё решил. Эмма не сразу поняла, шутит он или нет. Но глядя на эту смешную, растрёпанную, обгоревшую, но бесстрашную мордашку, она рассмеялась и потрепала его по волосам: — Ну… посмотрим, герой. Посмотрим. Алан лишь закатил глаза и пробормотал себе под нос: — Надо срочно обсудить возраст согласия… Все рассмеялись. В это время вертолёт набрал высоту, проплывая над последними зелёными кронами. И вдруг — будто по команде — справа, на фоне багряного заката, появилась стая Птеродактилей. Их вытянутые крылья рассекали воздух, изящные и древние, они неслись вдоль вертолёта, не приближаясь, но и не отставая. — Смотрите! — воскликнул Эрик, прижимаясь к иллюминатору. — Куда они летят? Все повернулись, любуясь зрелищем. Было в этих существах что-то величественное, свободное, как напоминание о том, что мир всё ещё принадлежит природе. Алан посмотрел на них, глаза его сверкнули в закатном свете. — Домой, — сказал он тихо. — Они летят строить новое гнездо. На миг в салоне повисла тишина. Слова профессора вдруг обрели нечто большее, чем просто ответ мальчику. Это был символ всего, что они пережили. Ужас, потери, надежда, спасение. Каждый из них — как эти птеродактили — теперь летел к своему гнезду. Вертолёт скрылся за облаками. На острове наступила тишина. А в небе, свободные и гордые, динозавры прошлого уносились прочь — туда, где человек пока ещё не построил свой забор.