Королева и чудовище

Они неслись по склону, спотыкаясь, выцарапывая себе путь через заросли, пока наконец не вышли на техническую дорогу. Там, словно по воле случая, стояла машина — старая, покрытая пылью, с включёнными аварийными огнями. Похоже, кто-то бросил её в панике. — Пойдёт, — выдохнул Тим, отпирая дверь. — Вперёд, пока есть шанс. Эмма забралась на водительское сиденье, и двигатель ожил, с трудом, надрывно, словно сам боялся ехать в ту сторону, куда они собирались. Дорога в центр города казалась бесконечной, но Эмма вела решительно, стиснув руль так, что костяшки побелели. Тим держал рацию, щёлкнул переключателем и набрал нужную частоту. — Том, это Мёрфи. Приём. Немедленно. Ответь. — …Мёрфи? — раздался в ответ знакомый, раздражённый голос. — Ты где, чёрт возьми? — Мы едем к центральному вольеру. Камера 7. Ты знаешь, о чём я. Пауза. Потом резкий возглас: — Ты обезумел, Мёрфи! Знаешь, чем это закончится? Это не просто опасно — это катастрофа на ногах! Ты хочешь выпустить Т-Рекса в город?! — Слушай! — крикнул Тим, срываясь. — Сейчас не до протоколов, не до инструкций! У нас чудовище, которое убивает всё на своём пути, и дети, которые могут погибнуть! Если у нас есть шанс — даже один — мы должны его использовать! Так что, хоть раз в жизни, будь мужиком, Том, и доверься другим! Рация затрещала, но Том ничего не ответил. И тут — резкий толчок. — Эмма! — закричал Тим. Она не успела ответить. Колесо зацепилось за бордюр, машина взвыла, перевернулась, прокатившись по асфальту несколько метров. Стекло разлетелось, грохот был оглушительный. Эмма почувствовала, как всё вокруг кружится — и потом наступила тишина. Вязкая, с привкусом крови и пыли. — Тим?! — прохрипела она, поднимаясь с асфальта. — Цел, — отозвался он, хромая, но живой. Рация, вылетевшая из рук, трещала: — Если вы помрёте, Мёрфи, я на твою могилу не приду. А вот на могилу профессора Гранта — может быть, только чтобы рассказать, какой её дружбан идиот да болван! Тим поднял рацию, выругался и процедил: — Живы. И всё ещё на миссии. Они рванули дальше. Сквозь бетонные коридоры, обходя обломки, лавируя между искрами и лужами топлива. В какой-то момент Эмма споткнулась и, поднимаясь, заметила на полу маленький цилиндрик — одноразовый фейерверк. — Возьму это. Вдруг пригодится, — пробормотала она и засунула его в карман. Они добрались до сектора 7. Бетонный бункер. Огромные металлические ворота. Ветер завывал между стенами, где некогда были камеры наблюдения. Тим поднёс рацию к губам: — Сектор 7. Том. Мы на месте. Сейчас или никогда. Немного тишины. Потом — резкий голос: — Ладно. Но если всё пойдёт к чертям, ты будешь объяснять это самому правительству! — ДАВАЙ, ТОМ! — заорал Тим. Резкий механический скрип — и ворота начали медленно расходиться, дрожа, как гигантские лёгкие, вдыхая смерть. Темнота. Тишина. Потом — топ. топ. топ. Каждый шаг отзывался эхом в груди. Эмма достала фейерверк, зажгла его. Искры брызнули в сторону, осветив бетон. А затем, из глубины вольера, появилась она. Рекси. Величественная. Ужасная. Прекрасная. Её глаза сверкали в полумраке, мощные лапы гулко ударяли по полу. Шея изгибалась, как у змеи, а голова — величественная, покрытая шрамами, воспоминаниями о битвах — тянулась вперёд. Эмма сделала шаг вперёд, подняв руку: — Привет, Рекси… — прошептала она. — Давно не виделись. Помнишь меня? Рекси остановилась. Морда опустилась чуть ниже. Она понюхала воздух. Ещё шаг. Потом — осторожное движение головой. Её нос коснулся ладони Эммы. Тим улыбнулся, подняв брови: — Наверное, она удивляется, что нам больше не одиннадцать. И вдруг — РРРАААУУУУУУУУ! Рёв прорезал воздух. Земля задрожала. Глаза Рекси вспыхнули. И в следующую секунду она сорвалась с места. — БЕЖИМ! — закричала Эмма. Они рванули назад, перепрыгивая через щебень, срываясь с лестниц, мчась в темноту. Позади — грохот и рёв. Рекси мчалась, как ураган, сметая всё на своём пути. Она не узнала. Или узнала, но не заботилась. В ней кипела ярость, вековая сила, зов свободы. — Она нас сожрёт! — крикнул Тим. — Не если мы добежим первыми! — огрызнулась Эмма, хватая его за руку. И где-то, в глубине души, даже в этой погоне, она знала — всё только начинается. ********** Ветер с силой бил по лицу, вырывая дыхание. Грохот за спиной становился всё ближе, и каждый удар лап Рекси по асфальту звучал, как приговор. Эмма и Тим неслись по старой аллее, петляя между разрушенными экспонатами, будто спасение может быть где-то впереди — за следующим поворотом, за следующим вдохом. И вдруг — резкий, холодный скрежет металла впереди. — Тим, смотри! — вскрикнула Эмма. На расстоянии в несколько десятков метров, перед массивной стальной дверью, Индоминус Рекс стоял на задних лапах, вгрызаясь в укреплённую броню. Его когти, острые и чёрные, оставляли глубокие борозды, а пасть, переполненная безумной жаждой крови, стучала по металлу, словно пыталась выдолбить его. — Кто-то там внутри, — прохрипел Тим. — Он чувствует их. Они свернули вправо, петляя между разрушенными экспонатами. Над ними возвышался старый, когда-то гордый макет скелета Тираннозавра — символ парка, памяти, иронии. Скелет качнулся, когда под ним пронеслись Эмма и Тим. Рекси налетела на конструкцию, не останавливаясь. С треском и грохотом кости из стали рухнули, и одна из балок задела Эмму, сбивая её с ног. Тим рухнул рядом, тяжело ударившись плечом об пол. — Эмма! — закашлялся он, подползая. Она приподнялась, слегка оглушённая, но живая. И вдруг, увидев приближающегося Индоминуса, резко вытащила из кармана фейерверк. — Отвали от них, тварь, — прошептала она, зажигая его. Фейерверк взвился в воздух, рассыпаясь ослепляющими искрами прямо перед Индоминусом. Тот резко отпрянул, яростно зарычав, и обернулся. И в этот миг Рекси вновь появилась — исполинская, разъярённая. Их взгляды встретились, как у древних титанов. Земля будто затаила дыхание, готовясь к столкновению двух стихий. И вдруг — крик: — ТИМ?! Голоса. Люди. Живые. Знакомые. Они обернулись. Клэр Диринг стояла у пролома в стене, растрёпанная, ссадины на лице, рубашка порвана, но взгляд твёрд. Сзади, испуганные, выглядывали Зак и Грэй. Справа — Оуэн, с ружьём наперевес, обшарпанный, будто прошёл через весь ад. — Клэр?! — Тим сорвался с места, хотел броситься к ней. Она сделала шаг вперёд, и в этот момент Индоминус рванулся — но Рекси, глухо зарычав, вцепилась в его шею. Гиганты схлестнулись, сбивая колонны, разрывая воздух рёвом, от которого дрожали стены. Оуэн схватил Клэр за руку и затащил её за укрытие. — Осторожно! — скомандовал он. Тим инстинктивно накрыл собой Эмму, прижав её к земле, прикрывая от обломков и пыли. Они оба тяжело дышали, сердце стучало в ушах, будто вторя грохоту драки. И тут — взгляд. Оуэн и Эмма встретились глазами сквозь пыль, пламя и хаос. — …Оуэн, — шепнула она, как молитву. — Эмма, — выдохнул он. В этом взгляде было всё: их страх, радость от того, что оба живы, нежность, которую они прятали за масками. Оуэн помнил, как она говорила ему по рации, что любит. Голос дрожал, как сейчас дрожали её губы. Эмма отвернулась, смущённая — едва заметно покраснела, как будто её поймали на самом личном, в самый неподходящий момент. Оуэн тихо усмехнулся, почти с грустью, качнув головой. В его взгляде было нечто большее, чем воспоминание. Это было — признание. Наконец-то. Скрежет. Рёв. Кровь. Пыль. Рекси и Индоминус кружили друг вокруг друга, словно два воплощения природы и науки, силы и безумия. Каждый удар лапы, каждый укус был как гром небесный. И где-то между этим адом, между признаниями и смертельной битвой — всё снова зависело от них.