Дубль два

В воздухе повисла страшная тишина, нарушаемая только тяжёлыми ударами огромных лап по земле и рычанием двух чудовищ. Рекси и Индоминус — гиганты эпохи, сражавшиеся не на жизнь, а на смерть. Их схватка потрясала всё вокруг, словно древнее зло, пробудившееся после тысячелетий, вновь ожило и жаждало разрушения. И вдруг, с диким рывком, Индоминус мощной лапой отшвырнул Рекси в сторону. Тираннозавр с грохотом врезался в хрупкое укрытие, где прятались Оуэн, Клэр и её племянники Зак и Грэй. Каменные обломки разлетелись вокруг, и воздух наполнился пылью. — Бегите! — крикнул Тим, прижавшись к большому камню рядом с Эммой. Его голос был полон ужаса и отчаянья. Четверо, не раздумывая, бросились в сторону Тима и Эммы, словно надежда на спасение была лишь в их быстрых ногах. Но тут Индоминус, яростно ревя, схватил обломок бронированной двери и с силой метнул его в сторону бегущих. Четверка едва успела спрятаться за большим валуном, заслонив себя от разлетающихся осколков. Сердца стучали в такт паники, но сражение продолжалось. Индоминус не оставляла Рекси шансов. Гибрид стиснул лапы на её шее, сдавливая и не позволяя вдохнуть. — РЕКСИ! — выкрикнула Эмма, оторвавшись от укрытия, будто желая рвануться на помощь. — Эмма, нет! — И тут же Оуэн, забыв обо всём, бросился вслед за ней, рыча от боли и гнева. — Стой! — с визгом Клэр схватила Оуэна и дернула назад, не давая сделать роковой шаг. Эмма не успела удержаться, споткнулась и упала на спину, тяжело дыша, когда вдруг… Сквозь хаос и страх донёсся стремительный звук бегущих лап. Перед ними возникла знакомая фигура — Блю, стройный и грозный велоцираптор. — Блю? — прошептала Эмма, не веря глазам. Тим быстро схватил её за руку и потянул назад к укрытию, пока велоцираптор стремительно бросался на Индоминуса. В этот миг Рекси с трудом поднялась на ноги, боль пульсировала в теле, но дух не сломлен. Вместе с Блю они загоняли огромного гибрида к берегу реки. Звуки битвы эхом разносились по парку — рычание, скрежет, грохот падающих деревьев. Вода с плеском вспенилась, когда из глубин монозавр вынырнул с мощной челюстью, хватая Индоминуса и таща под воду. Мгновения, казалось, растянулись в вечность. Ледяная хватка монозавра вытягивала гибрида из мира живых. Оуэн, Клэр, Зак и Грэй стояли неподвижно, не в силах отвести глаз от происходящего. Рекси и Блю встретились взглядом. Тираннозавр, тяжело дыша, поклонилась велоцираптору — знак уважения и признания. Блю ответила тем же, и, бросив последний прощальный взгляд на Оуэна, ушла вслед за королевой. Тим и Эмма вышли из укрытия, взглянув на разорённый парк — когда-то шумный, полный жизни, теперь опустевший и молчаливый. Тим поднял глаза к ночному небу, полному звёзд, и тихо прошептал: — Прости, дедушка… Он закрыл глаза, и по его щекам потекли слёзы — не слёзы слабости, а слёзы потери и памяти. Эмма не смогла удержаться — слёзы сорвались и с её глаз, струясь по лицу, они обнялись в этом немом горе. В этот момент их объятие было не просто поддержкой — это было обещанием, что несмотря ни на что, они не отступят. — Дубль два, — тихо произнёс Тим, — эта затея с динозаврами… снова провалена. Эмма кивнула, смотря на тёмное небо над парком, где когда-то начиналась их история, и где теперь завершалась новая глава. ************* Утро застало всех в состоянии изнеможения, но с горечью облегчения. Спасатели наконец прибыли, и машины скорой помощи, полицейские и спасатели окружили место, где только что разыгралась битва гигантов. Тишина и спокойствие утра резко контрастировали с хаосом прошедшей ночи. Рядом с ограждением стояли Скотт и Карен — родители Зака и Грэя. Их глаза были полны слёз, а голос прерывался от волнения. Карен крепко обнимала свою сестру, словно пытаясь удержать реальность, которая казалась ей слишком страшной, чтобы поверить. Издалека к Эмме и Тиму подбежали Рокси и Дэйв. Они почти душили их в объятиях — смесь облегчения, радости и благодарности переполняла их сердца. Внезапно Грэй, не выдержав, подскочил к Эмме, обнял её крепко за талию и прошептал: — Вы спасли всех нас… Зак, стоявший рядом, пожал руку Тиму, крепко и искренне. — Спасибо вам, — тихо произнесла Карен, подбегая к Эмме и Тиму. — Спасибо за наших детей… Она крепко обняла обоих, а Скотт, улыбаясь сквозь слёзы, пожал им руки. Тим скромно опустил взгляд и произнёс: — Нет, это всё заслуга Эммы. Но Грэй снова обнял Эмму, и на этот раз к объятиям присоединился и Зак. В это время Клэр, вся в слезах, подошла к Тиму, обняла его и поцеловала в губы. Он застыл на мгновение, но ответил на поцелуй, крепко прижимая её к себе. — Что это? — удивлённо моргнули Зак и Грэй, наблюдая за парой. Эмма улыбнулась им и ответила: — Он ей… — Это мой муж, — с лёгкой улыбкой сказала Клэр. — Но у тебя же нет мужа! — возразил Грэй, нахмурившись. Тим, всё ещё обнимая Клэр, с улыбкой добавил: — Пока что будущий. Эмма перевела взгляд на Рокси и Дэйва: — Есть ли новости о детях? Оба покачали головой, будто неся тяжесть неопределённости: — Мы уловили какую-то связь, но опять всё пропало. В этот момент к ним подошёл Барри. Он пожал руку Тиму, а затем обнял Эмму. — Эвакуация проходит без серьезных осложнений, — начал он, сдерживая напряжение в голосе. — Скорее всего, парк закроют раз и навсегда. — А что с динозаврами? — спросила Эмма, тревожно глядя на него. Барри тяжело вздохнул: — Все сбежали в леса. Тим нахмурился и посмотрел на Эмму. Их взгляды встретились, полные печали и решимости. — Что бы ни случилось, — тихо сказал он, — мы сделали всё, что могли. Наступило молчание. Вдалеке солнце медленно поднималось над горизонтом, осветляя разрушенный парк — последний оплот мира, где динозавры когда-то снова обрели жизнь. Эмма и Тим стояли вместе, посмотрев друг на друга, зная, что впереди — новые испытания, но сейчас, в этот момент, они были вместе, и это давало им силы идти дальше. Эмма стояла в стороне, вглядываясь в лица, ещё не полностью осознав, что именно видит. Оуэн. Он стоял неподвижно, его глаза — глубокие, спокойные — устремлены были прямо на неё. В этот момент весь мир, казалось, перестал существовать вокруг. Она глубоко вздохнула, словно собирая всю себя в кулак, и пошла навстречу ему. Его шаги были уверенными, тихими, словно он ждал именно этого мгновения. Встретившись посередине, Эмма чуть робко посмотрела ему в глаза. Сердце билось так громко, что казалось — оно отдаёт эхом в каждом углу парка. — Мне так жаль, — начала она, голос дрожал, а слова лились быстро и сбивчиво. — Жаль насчёт всего… Чарли, Эхо, Дельта, мертвы… и Блю — она сбежала… Она говорила без остановки, как будто пыталась выговориться, выплеснуть всю боль и вину, не понимая до конца, за что именно просит прощения. — Я… Я не знаю, почему так получилось… Я… прости, что призналась по рации… — слова срывались, в глазах блестели слёзы. Оуэн тихо положил палец на её губы, мягко прервав её поток слов. Его глаза были полны тепла и понимания. Без слов он приблизился, поцеловал её, словно хотел утешить всё её беспокойство одним прикосновением. Оторвавшись на секунду, он с лёгкой улыбкой прошептал: — Ты слишком много говоришь. И снова губы Оуэна встретились с её, на этот раз длиннее и увереннее. Эмма ответила с такой же страстью, руки обвились вокруг его шеи, словно не желая отпускать ни на миг. Когда они наконец отстранились, Оуэн мягко поцеловал её в лоб, прижимая свой лоб к её, заправляя прядь за ухо. Его руки нежно гладили её щеки, как будто шепча без слов: «Пожалуйста, не плачь». — Всё будет хорошо, — тихо сказал он, — теперь всё будет хорошо. И в этом обещании, в этом взгляде, в этом прикосновении было больше силы, чем в тысяче слов. Эмма чувствовала, что с ним рядом она сможет выдержать всё.