Зарисовка 14

Прошло шесть месяцев. Шесть месяцев с тех пор, как Эмма сказала Оуэну, что они станут родителями. Шесть месяцев, наполненных нежностью, беспокойством, подготовкой к новой жизни — и ожиданием. Шесть месяцев, в течение которых Эмма всё чаще гладила округлившийся живот, чувствовала первые шевеления, разговаривала с малышом, словно он уже всё понимал. Сейчас она сидела за рабочим столом, напротив окна, из которого открывался вид на зелёный склон и океан вдали. На столе лежала распечатка с УЗИ — крошечный профиль мальчика с уже узнаваемым носом и улыбкой, как у Оуэна. Эмма не уставала смотреть на это изображение, пальцы машинально ласково обвивали живот. Всё было спокойно… до тех пор, пока не зазвонил телефон. На экране — Рокси. — Алло? — Эмма взяла трубку, не отрывая взгляда от снимка. — Они нашлись! Эмма, дети нашлись! ВСЕ! — голос Рокси дрожал от эмоций. — Что? — Эмма встала так резко, что стул отъехал назад. — Повтори, пожалуйста… — Все шестеро! Дариус, Бруклин, Кенджи, Бен, Ясмина и Сэмми! И даже Бампи с ними! У Эммы перехватило дыхание. — Где они?! — Их только что нашли, военные вывезли, с ними всё хорошо! Включи телевизор! Любой канал! Эмма бросила телефон на стол и босиком побежала вглубь дома. — Оуэн! Оуэн, включи телевизор, скорее! Он уже держал пульт в руке, будто предчувствовал что-то. Экран вспыхнул, и вот они — шестеро подростков, усталые, в пыли, с царапинами, но живые. Живые и улыбающиеся. Кенджи шутил что-то перед камерами, Сэмми смеялась, Бруклин жадно пила воду, Бен держал руку на спине Бампи, Ясмина стояла рядом с Дариусом, взяв его за плечо. Все они были вместе. Эмма уже рыдала. Она закрыла рот ладонью и покачала головой. — Нам надо поехать. Пожалуйста. Я должна их увидеть. Я должна… — Её голос сорвался. Оуэн обнял её за плечи, притянул к себе, поцеловал в висок. — Мы обязательно поедем. Сейчас же. Вместе. Телефон снова зазвонил. Тим. — Ты уже знаешь? — Я уже рыдаю, — всхлипнула Эмма. — Собираемся. Встречаемся там? — Конечно. Мы с Клэр уже в пути. *********** Когда они прибыли, было утро, залитое солнцем и густым шумом новостей. Вокруг здания, куда временно разместили спасённых детей, собрались их семьи, репортёры, военные. Родители обнимали своих детей, не в силах отпустить. Слёзы, смех, дрожащие руки. Оуэн держал Эмму под руку. Рядом с ними — Тим, Клэр, Рокси и Дэйв. И как только дети увидели знакомые лица, словно взрыв эмоций разорвался в воздухе. — РОКСИ! ДЭЙВ! ТИМ! МИСС ЭММА! — закричала Сэмми, рванув вперёд. В одно мгновение они все влетели в объятия своих вожатых. Дариус обнял Эмму первым, за ним — Ясмина, Бруклин, Бен, Сэмми и, конечно же, Кенджи, который уткнулся в неё, несмотря на свою браваду. — Вы в порядке… — Эмма шептала, целуя их в щеки, не стесняясь слёз. — Вы все в порядке… Бампи радостно протопала к ней, урча, и Эмма, всё ещё всхлипывая, наклонилась и погладила её крепкий панцирь. — Ты хорошая девочка… Смотри, кого ты привела обратно. В этот момент Бен, самый наблюдательный, поднял взгляд на Эмму… и застыл. — Подождите… у вас… Он указал на живот. Эмма только рассмеялась, вытирая слёзы, и взяла Оуэна за руку. — Ребята, познакомьтесь — это мой муж, Оуэн. Мы поженились. Шокированные возгласы, хохот. Кенджи вытаращил глаза: — Ты что, серьёзно?! А мы пропустили свадьбу?! — Вы много чего пропустили, — засмеялся Тим, обнимая Клэр. — Вот, кстати, и моя жена. — Серьёзно?! — Бруклин уставилась на них. — Нам точно нельзя было так долго пропадать. Тем временем Сэмми подошла к Эмме ближе, с благоговением прикладывая ухо к округлому животу. — Я слышу! Его сердечко! Он как маленький динозаврик… Остальные потянулись следом. Дариус с трепетом спросил: — А кто там? Оуэн посмотрел на жену, затем на детей. — Мальчик. Кенджи вытянул руки к животу и осторожно прикоснулся. — Привет, боец! Я твой крутой брат Кенджи. Запомни, я научу тебя всему — ну, кроме бегства от динозавров. Хотя… может, и этому тоже. Все рассмеялись. И в этот миг, среди шума, смеха, солнца и радости, Эмма поняла — это был их настоящий конец истории выживания. И начало чего-то нового, доброго и светлого. Они все вернулись. И теперь можно было просто жить. ************* Солнце опустилось ниже горизонта, заливая всё вокруг мягким золотистым светом, переходящим в лиловую синеву. Воздух в этот вечер был тёплым, с лёгким ветерком, и пах чем-то домашним, родным — может быть, барбекю, который готовил Дэйв, или душистой травой, по которой бегали дети. На заднем дворе базы, куда временно переселили семьи, звучал смех, приглушённые голоса, шаги и редкие радостные восклицания. Это был праздник возвращения. Праздник жизни. Родители, которые всё ещё не могли поверить, что держат своих детей за руки, обнимали их при каждом удобном случае, словно боялись вновь потерять. И всё же, в их глазах было не только счастье, но и глубокая благодарность. Когда солнце совсем спряталось, на лужайке разожгли костёр. Огонь плясал в глазах собравшихся, отражаясь в слезах и в искренних улыбках. Один за другим взрослые подходили к Эмме, Рокси, Тиму и Дэйву, пожимали руки, благодарили, обнимали. — Если бы не вы… если бы не ваша вера… — говорила мать Ясмины, сжимая руки Эммы. — Я бы не увидела свою девочку. Спасибо вам. За всё. — Вы стали для них больше, чем просто вожатые, — добавил отец Бруклин. — Вы стали семьёй. Эмма стояла рядом с Оуэном, крепко сжимая его руку, улыбаясь сквозь слёзы. Она чувствовала, как малыш в животе ворочается, будто реагируя на эмоции матери. А сама она, впервые за долгое время, чувствовала, что всё на своём месте. Тем временем дети, отказавшись сидеть на месте, устроили настоящий лагерь в миниатюре — бегали, спорили, смеялись. — Так! Если уж мы теперь как старшие братья и сёстры этому малышу, надо выбрать ему имя! — объявила Бруклин, забравшись на скамейку. — И чтобы это было демократично! Каждый пишет по имени на бумажке, и кладём в банку! — А если он родится и имя не подойдёт? — скептически спросил Кенджи, при этом уже что-то записывая. — У нас будет целая коллекция! — засмеялась Сэмми, подмигивая Эмме. Дети принялись бегать с бумажками, обсуждать, спорить. Одни предлагали классические имена, другие — странные, вдохновлённые динозаврами или комиксами. Потом последовала эстафета: кто быстрее добежит до дерева и обратно, при этом не уронив банку с именами. Бен с Бампи едва не перевернулись, вызывая бурный смех. — Аккуратно, она вообще-то драгоценная баночка! — ругалась Ясмина, спасая стеклянную ёмкость. — Теперь решающий момент! — крикнула Бруклин, вытаскивая Бампи в центр. — Только она может выбрать будущее имя Джуниора! — Ну да, у неё же чутьё! — подтвердил Дариус. Бампи подошла, уткнулась носом в банку, покопалась, толкнула лапой — и одна бумажка выпала. Бруклин осторожно подняла её, развернула… — ДЖЕЙМС! — Это же моё! — закричал Дариус, подскочив. — Это моя идея! Все тут же начали хлопать, смеяться. Эмма прижала ладонь к животу и кивнула. — Джеймс… Да. Это прекрасное имя. Оуэн кивнул, улыбаясь. — Джеймс Грейди. Звучит по-настоящему. Сэмми подошла ближе, снова положила ухо к животу Эммы. — Привет, Джеймс. Мы тебя любим. И у тебя будет целая армия нянек. И тут вмешался Тим, с лёгкой, хитрой улыбкой. — Ну, у Джеймса скоро будет друг. — Он положил ладонь на живот Клэр. Улыбки стали шире, а все взгляды сразу обратились к Клэр. Она слегка пожала плечами, покраснев от счастья. — У нас тоже будет мальчик. Где-то на четвёртом месяце. Так что наш сын тоже будет в команде. Эмма едва сдержала слёзы — на этот раз не тревоги, а абсолютной радости. — Значит, они будут расти вместе… — Она обняла Клэр крепко, бережно, с искренней теплотой. — Это всё, о чём я мечтала. Спасибо. — Но погодите! — вновь вмешалась Бруклин. — Мы ещё не выбрали имя для второго малыша! Всё по-честному! Бампи, твой выход! Бампи, уже вошедшая во вкус, подошла ко второй банке с бумажками, толкнула лапой — и снова одна бумажка выкатилась. Бруклин подняла её. — И имя… ДЭНИЭЛ! — ДААА! — закричала Ясмина, подпрыгивая. — Это моё! Моё имя! — Джеймс и Дэниэл, — сказала Эмма, глядя на Клэр. — Будущие исследователи. Или непоседы… — Или и то, и другое, — хмыкнул Оуэн. — И у них будет Бампи, — подытожила Сэмми, — в роли няни. Все засмеялись. Ночь опустилась мягким покрывалом, над лужайкой зажглись гирлянды, свет фонариков, костёр продолжал потрескивать. Все чувствовали, что началась новая глава. Без страха. С верой, с дружбой, с будущим. И где-то внутри, в уютном коконе материнского живота, маленький Джеймс словно отозвался — тихим движением, как будто он тоже смеялся.